С первым людоедом я столкнулся, еще не успев зайти. Он шел наружу, а я в другом направлении, и мы едва не столкнулись лбами. Белой краски на людоеде виднелось меньше, чем на часовом — всего несколько тонких полосок на щеках. Зато он был голый по пояс, без куртки. Его кожа казалась бледной, будто он никогда не находился под солнцем. Лицо уродливо настолько, что не передать. Правая часть деформирована, будто ее скоренько лепили из расплавленного воска.
Закричать он не успел — призрачный клинок, который я держал в руках, одним ударом снес ему голову. Кровь ручьем пролилась на ствол дерева.
Мне почудилось, что кора зашевелилась и в ней приоткрылись маленькие дыры, и они, словно рты чудовищ, принялись глотать кровь.
Вниз вела круговая земляная лестница с невысокими утоптанными ступеньками. Пока я спускался, не встретил никого. Идти пришлось долго, на глубину метров в тридцать, не меньше.
А затем я очутился около огромной пещеры и осторожно выглянул из-за стены.
Пещера вдвое больше волейбольной площадки. Посередине горел костер, а на нем коптился котел жутких размеров — в такой можно поместить быка и еще останется много места.
Но интуиция мне подсказывала, что в котле здесь обычно варят отнюдь не говядину.
Весь дым уходил вверх к темному отверстию в потолке. Как это делалось, не знаю. Наверное, магия. Пещера освещалась костром и десятком вставленных в стены факелов.
Дикари сидели вокруг котла. Три десятка человек, не меньше. Все размалеванные, кто больше кто меньше, но белая краска виднелась на лице у каждого. Мужчины — обнаженные по пояс, женщины — в серых туниках без рукавов.
Каждое лицо страшно по-своему. У одного выступают вперед зубы, у другого голова маленькая, почти с кулак, у третьего — наоборот, она огромна настолько, что лежит на плече — шея не может ее удерживать.
В стенах я заметил несколько дверей — наверное, за ними находились еще комнаты. Яна, скорее всего, за одной из них.
Если, конечно, она не варится сейчас в котле.
Детей среди дикарей я не заметил. Это очень хорошо, потому щадить никого из собравшихся я не собирался.
Для начала я вызвал заклинание «растений» — из гладкой, утрамбованной за века земли показались побеги-вьюны и начали хватать людоедов за ноги. Раздались крики, дикари вскочили, начали отдирать от себя растения, но у большинства это получалось не очень, а потом ситуация для них стала еще хуже — я скастовал другие растения, зубастые, и полилась кровь.
Потом к ним добавился голем — своими руками-молотами он проламывал черепа каннибалов одним ударом. Несколько дикарей, сумев вырваться из адского травяного ковра, кинулись на голема с дубинками и топорами, но большого вреда они нанести ему не могли.
Меня жители подземелья до сих пор не замечали, но прятаться мне надоело, и я шагнул в зал.
Увидев меня, дикари, догадавшись, кто является причиной их бед, заорали еще громче, и пробираясь через растения, побежали ко мне, но их встретил мой колдовской клинок.
Никто до меня не добрался. Прилетело несколько копий, но я успел уклониться. Один из людоедов, видимо, был шаманом или чем-то таким, потому что он, не обращая внимания на грызущие ему ноги растения, принялся колдовать, но завершить заклинание не смог — меч пронзил его насквозь, и людоед упал на землю к радости зубастых цветов.
Через минуту все завершилось.
Из живых в помещении остался я один, да еще голем, огорченно застывший оттого, что ему стало некого бить. Вдоволь наевшиеся человеческой плоти растения пока еще возбуждённо шевелились, но скоро они должны засохнуть — их жизнь в этом мире недолга.
Весь пол был залит кровью и забросан мертвыми телами.
Стараясь не смотреть на это, я побежал к закрытым дверям. За одной лежали какие-то корзины с овощами и фруктами (людоеды питались не одной человечиной), за другой — лопаты, топоры и прочие инструменты, за третьей… за третьей была Яна.
Живая. Даже вроде целая и невредимая. Правда, прикованная к выступающему из стены кольцу, а вокруг шеи и рта намотана не дающая говорить тряпка. Но это легко исправимо.
— Я думала, что все, — сказала Яна, повиснув на моей шее (до чего же она красивая, особенно когда не изображает на лице высокомерие).
— Ошиблась, — ответил я.
— Зачем ты пошел меня искать? Кто я тебе?
— Самая очаровательная шпионка, которую я только видел.
А что я еще мог сказать?
— Пошли отсюда побыстрее, — добавил я. — Не уверен, что прикончил всех людоедов. Вдруг кто-нибудь вернется и подкараулит.
— Подожди минуту, мне надо кое-что глянуть.
У дальней стены, за продолжающим кипеть котлом был стол, на котором валялись книги и ворохи каких-то бумаг. Яна подбежала к нему, начала их перекладывать, и скоро нашла то, что искала. Издалека я заметил, что это какой-то рисунок.
Она принесла его мне.
— Смотри.
На рисунке была изображена она. Тщательности, в точности. Даже браслет такой же, как на ней сейчас. На обороте — ее имя, название поезда, вагон, номер купе, дата и время прибытия поезда на станцию.
— Они не собирались меня есть. Им заказали мое похищение. Кто это сделал, надо будет узнать, — сказала она, пряча листок.
— У тебя есть враги?
— Как им не быть, — рассмеялась она. — Они есть и у меня, и у нашего рода. В наше время друзья быстро становятся врагами, если это выгодно. Вот теперь идем. Подумаю, как объяснить князю, что ты меня спас. Скажу, соблазнила тебя, чтоб выведать что-то. А Герману скажу, что ты любовник гораздо лучше него.
— О как, — только и сумел пробормотать я, и мы поспешили наверх.
Никого из людоедов там не нашлось.
Назар лежал там, где я его оставил. В сознание он уже вернулся. Лежал, извиваясь как уж, в попытках освободиться от веревки.
Заметив нас, он понял все. С более ненавидящим взглядом я пока не встречался, но меня он смутил не слишком. Я положил его себе на плечо и понес через лес. Такой ценный свидетель пригодится для расследования.
…Когда мы вернулись на вокзал, у нас осталось еще с полчаса купленного мной времени до отправления. Хотя теперь можно уже не боятся, что уедут без нас — полиция наверняка имеет право задержать поезд из-за расследования.
Кстати, о полиции. Около здания вокзала красовался полицейский автомобиль, а на улице бродил взад-вперед мой старый знакомый, прикомандированный к следствию некромант Андрей. Расхаживал, о чем-то сосредоточенно размышляя, и заметил нас далеко не сразу.
Глаза у него от удивления стали размером с блюдца. Назара я положил на землю рядом с собой, и Андрей переводил ошеломленный взгляд с меня на Яну, а с Яны на извивающееся тело.
— Это пропавшая, баронесса Яна, — сказал я. — А это — один из людоедов. В миру большой начальник на станции, очень уважаемый человек. А как ты здесь оказался?
— Ну ты даешь… — только и сумел выговорить Андрей. — Нас срочно вызвали для подмоги, хорошо, что я был в соседнем районе.
— Ты с тем следователем?
— Нет, он уже пошел на повышение. Наградили за новаторский подход к ведению расследования, то есть за то, что он предложил с помощью магии допросить умершего и проявил настойчивость, когда все отговаривали его от этого.
— А он предлагал?!
Андрей рассмеялся.
— Ты же помнишь, как все было на самом деле. Ну да мне не жалко, пусть станет большим начальником. Уж лучше он, чем какой-нибудь придурок — там таких полно. Стоит одному залезть в следствие, так он тут же всю родню и друзей туда тянет. Но это сейчас не очень актуально. Скажите вы в порядке? — он обратился к Яне.
— Вполне, — ответила она. — Отделалась легким испугом и парой ссадин, когда меня связывали.
— Отлично, — сказал Андрей.
Он вызвал полицейских и те отнесли людоеда в один из пустующих кабинетов здания. Как сказал Андрей, для допроса, а если не будет говорить, то для допроса с применением специальных методов дознания.
Потом приехавший с Андреем следователь (моложе Алексея Палыча, и в общении человек куда более приятный), допросил нас о случившемся. Мы рассказали почти все, утаив только наши отношения и находку портрета, после чего, распрощавшись с некромантом, вернулись к поезду.
— Какой же род стоит за этим, — вслух размышляла Яна, пока мы шли по перрону. — Да какой угодно, кроме огненного, потому что он уничтожен. А может, магия тут ни при чем — кто-то из правительства решил получить информацию о наших делах.
Клапан чудесным образом починился через десять секунд после того, как мы зашли в вагон. Проводника Яна попросила ни о чем не спрашивать и вести себя так, будто ничего не произошло. Тот вытянулся в струнку, сделал понимающее лицо и все обещал.
— Я приведу себя в порядок, — сказала Яна, — а как стемнеет, приходи ко мне. Утром мы будем в Мурманске. Эту ночь терять нельзя.
Поэтому остаток дня я ждал темноты, но еще задолго до того, как солнце склонилось к закату, в дверь постучали.
Яна.
— Дожидаться ночи нет никаких сил.
Она зашла в купе и сняла платье.
…- Я точно недолго буду в Мурманске — сказала она под утро. — у меня осталось невыполненное поручение на другом конце света.
— Надеюсь, не соблазнить не кого-нибудь? — спросил я.
— Тоже на это надеюсь… хотя, если он окажется симпатичным, почему не соблазнить, — засмеялась она. — В жизни не так много удовольствий…, а с этим вообще мало что сравнится. Ревнуешь?
— Нет, — мрачно ответил я.
— Правильно делаешь. В Мурманске много красивых женщин. Некоторым из них ты наверняка понравишься. Ни к кому я тебя тоже ревновать не буду… разве что немного позавидую ей…
Она обняла меня.
— Теперь я пойду к себе. Выходим на вокзале порознь. Вдруг увидишь меня в городе, пройди мимо. Если будет возможность, я найду тебя сама. Забыла спросить, сколько ты заплатил начальнику поезда за то, чтобы он подождал?
— Нисколько, — соврал я.
— Зачем ты обманываешь?
— А зачем ты спрашиваешь?
…Спал я недолго, но утром почувствовал себя отдохнувшим. В дверь постучался проводник.
— Через полчаса город! Конец путешествия! Надеюсь вам понравилось?
Я начал подсчитывать, сколько раз меня могли убить во время дороги, сбился, потом решил сложить вместе деньги, которые я отдал проводнику, опять сбился, после чего ответил:
— Очень понравилось! Надеюсь, когда-нибудь поеду еще!
— Буду ждать вас в своем вагоне! — расплылся в улыбке проводник.
…А вот и город. Совсем не похожий на деревушки и станции, которые я повидал. На окраинах еще виднелись маленькие одноэтажные домики, но вокзал оказался недалеко от центра и поезд проехал мимо огромных для этого мира пятиэтажек и не уступающих им размерами особняков.
По вымощенным улицам ездили автомобили, как две капли воды похожие на те, которые я видел на картинках-иллюстрациях жизни городов начала двадцатого века. Машин, правда, было немного — население больше передвигалось на извозчиках.
Поезд остановился у квадратного здания вокзала, на перроне тут же появились полицейские, разгоняя толпу нищих, чтобы дать пройти важным господам из вагона первого класса.
Я вышел, отказался от услуг носильщика, и сам донес чемоданы до выхода в город. Извозчики, несмотря на летнюю жару, все в каких-то напоминающих тулупы одеяниях, выстроились передо мной в ряд. Я, не выбирая, подошел к одному из них, показал адрес, и через полчаса мы были уже на месте.
Четырехэтажный дом, в котором мне предстояло жить, внутри оказался лучше, чем снаружи, потому что там он был побит и обшарпан, но квартира моя оказалась очень ничего. Не роскошь, но вполне добротная мебель, чисто и даже уютно. Четвертый этаж, под самой крышей, из окна видать далеко. Все как я люблю. Хозяйка — пожилая, худенькая и немногословная женщина в толстых роговых очках, подозрений не вызывала.
А еще поблизости было море. Оно немного виднелось с окон, а еще чувствовался его запах, и один раз донесся пароходный гудок.
Я оставил вещи и пошел на берег.
…Порт находился в нескольких минутах ходьбы от меня. Он разделялся на две части. Первая, военная, представляла собой огороженную невысоким металлическим заборчиком территорию. Перелезть через было раз плюнуть, но по ту сторону забора маячили хмурые моряки-часовые с винтовками.
Впрочем, военные корабли виднелись и со свободной для посещения территории. Я насчитал их двенадцать штук — два огромных линкора с пушками чуть ли не двухметрового диаметра, восемь кораблей поменьше (из них три совсем небольших катера), и две мрачные, едва выглядывающие из воды подводные лодки. Недалеко от берега находилось здание, в котором, как я понял, располагался флотский штаб — на нем висели разнообразные флаги, и около входа виднелись роскошные черные автомобили.
Невоенных судов стояло у берега втрое больше, хотя таким огромным, как линкоры, был только один корабль, подъемные краны на палубе которого поднимались выше закопченных труб.
Остальные — обычные перевозчики грузов и рыболовные. Мне запомнился только один китобой, на носу которого стоял гарпун размерами едва не с орудие линкора. Конечно, я преувеличиваю, но все равно — кого стрелять таким монстром? Да он проткнет насквозь оба борта любого из соседних кораблей! Или я еще не видел китов этого мира?
Последнее объяснение мне показалось самым правдоподобным. Стало даже немного жутко, но в то же время очень захотелось воочию поглядеть на такого зверя. Может, еще получится.
Налюбовавшись, я пошел дальше вдоль берега. За последним рыболовным траулером началась улочка с невысокими старыми домиками. Интересным, что на ней не было ни одного человека, да и все дома выглядели нежилыми — окна разбиты, двери распахнуты. Мусор, грязь, подъезды заросли травой. Как так, подумал я, и пошел дальше. Странный контраст с заполненным людьми портом.
Но не успел я сделать и двух шагов, как откуда ни возьмись (точнее, из соседнего дома, который я посчитал заброшенным), появились два парня, весьма похожих друг на друга. Стрижки короткие, телосложение атлетическое, идут, бицепсами поигрывают. Одеты тоже одинаково.
Неужто грабители? Нет, что-то здесь не так. Но к драке готовым быть надо. Вдруг будет недостаточно кулаков — применим магию. Правда, очень не хочется.
Подошли почти вплотную. Остановились, рассмотрели меня. Переглянулись удивленно, будто увидели пришельца с другой планеты.
— Что ты здесь делаешь? — спросил один.
Я решил пока не ругаться.
— Шел по берегу, — пожал я плечами, — увидел улицу, решил пройтись. А что, нельзя? Если нельзя, не пойду. Я сам не местный, первый день в Мурманске.
Парни слегка улыбнулись и посмотрели на меня, как владельцы модных ресторанов на деревенщину.
— Нет, нельзя. Совсем нельзя. Дальше не ходи, а то плохо будет.
Интересно, подумал я, но доиграл роль до конца. Ясно, что разговариваю с бандитами, но кто они?
— Подскажите, а что здесь находится? Если можно, конечно.
Один из моих собеседников презрительно отвернулся и обратно пошел к дому, а второй все-таки ответил:
— Эта улица принадлежит группе «рассветных».
Сказал гордо, с вызовом, а затем тоже ушел, решив, что сообщил достаточно.
«Рассветные»… Именно о них мне говорил Герман. Контрабандисты. Бандиты, орудующие в городе практически открыто. Банда, с которой не может справиться ни полиция, ни магические кланы…, а вот я, по мнению некоторых, смогу. Хотя бы подвинуть ее с «крышевания» кое-какого бизнеса.
И настанет тогда в Мурманске спокойствие и справедливость. Точнее, не настанет, но доходы от вещей с «зон» будут доставаться «водному» клану, а остальное господ аристократов интересует мало.
Меня их проблемы интересуют тоже не очень. Но выполнять поручение придется, иначе те, кто пытался меня убить (и считает, что я мертв), узнают, что я выжил, и постараются исправить это недоразумение. Хотя до этого, скорее всего, не дойдет. «Водные» пришьют меня сами, без лишних хлопот. против одного из самых могущественных кланов империи у меня шансов негусто.
Поэтому пора начинать действовать, а дальше будет видно.