Кодекс Практика: Страница 1

Глава 11

Глава 11:

Я стоял, чуть пригнувшись, и не сводил взора со спасшего меня пса. Тот, в свою очередь, смотрел на меня. Из его пасти на брусчатку, скрываясь крупными каплями, капала кровь человека, который только что бесславно удрал, так и не сумев забрать у меня деньги. Чёртов трус! Но проблема была не в нём, а в псе. Из углов пасти у него тянулась белая пена, сейчас розоватая из-за смешения с кровью.

И тут до меня дошло. Всё сложилось воедино. И внешний вид пса, и его поведение, и злоба.

Бешенство.

Я вспомнил историю из детства, от которой у меня мурашки пробегали в моменты, когда я думал, что это могло бы случиться со мной. Как-то раз собака покусала парня из детдома, который спал на соседней со мной койкой. Он подкармливал её тайком от воспитателей, она жила за территорией и в принципе была хороший, пока в один день не изменилась. Стала агрессивной, перестала есть, из пасти пошла пена, прям как у этого пса. Стала кидаться на всех подряд, никого не подпускала, боялась воды, вот и цапнула его. Хорошо, что воспитатели об этом вовремя прознали.

Приехала специальная служба, пса забрали и усыпили, а парень долго лечился. Нам потом объяснили, что это бешенство, что любой укус такой собаки, почти гарантированная смерть, если вовремя не сделать уколы. Ему повезло. Нам ещё потом целый документальный фильм показывали с последствиями укусов, и что становится с больным человеком. С тех пор у меня и появился страх заразиться бешенством.

А здесь, в этом мире, уколов нет. Парень, которого только что покусал этот пёс, обречён. Не сегодня, и даже не завтра, но через неделю-другую он начнёт задыхаться, бояться воды, сходить с ума и умрёт в страшных мучениях. Впрочем, плевать мне на него. Честно говоря, он сам виноват, его никто не заставлял на меня нападать и тем самым подставляться под укус, но проблема была в том, что пёс то никуда не делся и скалил пасть прямо напротив меня!

Он вёл себя странно. Словно боялся и одновременно хотел вцепиться. То пятился, то делал шаг вперёд.

А тут ещё его стая появилась, что было очень странно, потому что насколько я знал, здоровые животные боятся больных и не хотят находиться с ними в одном месте и обычно изгоняют. Но в отличие от пса с рваных ухом, у них не было никаких признаков бешенства. Хотя это тоже не показатель.

— Твою ж мать… — выдохнул я, лихорадочно оглядываясь.

Бежать? Куда? Они догонят в два счёта. Драться? Чем? Нож остался в тележке, я не взял его с собой. Впрочем, куда мне его было брать? На приём к управителю рынка? Чтобы меня сразу обвинили в покушении на убийство? С собой у меня был только мешочек с монетами, который я по-прежнему сжимал в руке, да, собственно, и всё. Даже камня не было, а нагибаться за ним, значит спровоцировать атаку.

Пёс сделал ещё шаг вперёд.

— Вот значит, как, — прошептал я, наконец осознавая, что ошибся, думая, что пёс меня защищает в благодарность за еду. Хотя какую еду, если я его костью по хребтине вчера огрел.

Пёс, наконец прыгнул, видимо устав сомневаться.

Времени думать не было. Я не успевал уклониться, не успевал отпрыгнуть. Оставалось только одно — бить.

Я и ударил.

Ударил ногой, вложив в этот удар всю злость, всю обиду, весь страх, накопившиеся за эти дни. Нога по дуге пошла снизу вверх, и носок моей стопы врезался псу прямо в челюсть.

Удар вышел чудовищным. Я даже не ожидал от себя такой силы. Тут скорее всего сыграл адреналин, но пса буквально подбросило в воздух. Он перевернулся, неестественно выгнув шею, и рухнул на землю.

Пёс заскулил, попытался встать, но задние лапы не слушались. Он волочил их за собой, пытаясь ползти ко мне, скаля окровавленную пасть и всё так же роняя пену.

Но остальные не отступили. Им было плевать на мой удар, они хотели крови. И, наверное, жрать. Плохо было то, что жрать хотели меня.

Свора налетела на меня всей массой. Я почувствовал, как чьи-то клыки вцепились в штанину, дёрнули, разрывая ткань. Другой пёс прыгнул на руку, но промахнулся и только порвал рукав. Третий вцепился в мешок с монетами, вырывая его из моих пальцев.

— Ах ты тварь! — заорал я, пинком отбрасывая ещё одного.

Мешок с монетами отлетел в сторону, медяки со звоном посыпались на мостовую. Я было рванулся за ними по глупости, но тут же на меня навалилось два пса. Повезло, что они пока не кусали, а лишь рвали одежду, пытались повалить, растащить внимание, классическая тактика охоты на крупную жертву. Один кусает за ногу, чтобы обездвижить, другие отвлекают, а вожак потом добивает.

Только вожака сейчас не было, он валялся в стороне, скуля и дёргая задними лапами, а я не хотел быть жертвой. Поэтому тактика и дала сбой.

Я молотил кулаками, пинал ногами, пытался стряхнуть с себя эту живую массу из шерсти, зубов и клыков. Кровь уже текла из нескольких царапин, оставленных когтями, одежда висела лохмотьями, но я не останавливался. Если упаду — меня загрызут. Разорвут на части прямо здесь, в этом переулке, и никто не придёт на помощь.

А потом неожиданно пришла помощь.

Я сначала даже не понял, что произошло, продолжая бестолково размахивать руками. Только что на мне висело два пса, вцепившиеся в одежду, которых я суматошно пытался отогнать, а в следующую секунду они просто разлетелись на куски. Кровавые ошмётки брызнули в стороны, забрызгали мою одежду, лицо, стены построек внутри.

Я замер, тяжело дыша, и поднял глаза.

Передо мной стояла фигура. Высокий мужчина в тёмно-синем ханьфу, с мечом у пояса, причём меч был ещё в ножнах. Он либо не обнажал его, либо уже спрятал. Мужчина стоял и смотрел на меня как на пустое место, а вокруг, на земле, валялись куски собачьих туш, разрубленные с такой чистотой, словно их резали лазером.

Я снова не видел движения. Вообще. Вот были псы, и вот их нет. Только кровавое месиво.

Мужчина развернулся и пошёл прочь, не промолвив ни слова. А я пытался вспомнить, где же я его видел.

Я лихорадочно перебирал в памяти события. День первый… Бег за Шеном, укравшим горшок с монетами… Я тогда чуть не врезался в какую-то пару, девушка невероятной красоты в алом ханьфу с золотым драконом, и мужчину рядом с ней, высокий, суровый, с рукой на рукояти меча… Это был он! А ещё вчера, когда я шёл на рынок, чуть не столкнулся с ним снова!

И вот, третья встреча, при которой он убрал помеху и отправился дальше по своим делам. Для него свора бешеных псов, даже не препятствие, а так, досадная мелочь, которую можно уничтожить, не замедляя шага. Не уверен даже, что он именно мне помогал, а не уничтожал собак по служебной прихоти. Может он из секты? Фэн же говорил, что они иногда патрулируют улицы.

— Спасибо!

Я крикнул в пустоту, не желая показаться неблагодарным, впрочем, не уверен, что он это услышал.

В итоге, я стоял посреди улицы, весь забрызганный собачьей кровью, с разорванной одеждой, с мешочком для монет, из которого по мостовой рассыпались медяки. Мимо проходили люди, косились, но не останавливались. Здесь, видимо, привыкли к такому зрелищу или просто не хотели связываться со странным парнем.

День явно не задался с самого утра. Сначала мыши погрызли лапшу, потом разговор с Чжан Бо, штраф в тысячу медяков, нападение прихлебателей Сумо, бешеный пёс со своей сворой, и теперь это.

Я тяжело опустился на корточки и начал собирать монеты. Руки дрожали от пережитого стресса, пальцы то и дело соскальзывали с медных кружочков, покрытых кровью и пылью. Некоторые закатились в щели между булыжниками, пришлось ковыряться ногтями.

Собрав всё, что увидел, пересчитал, отойдя чуть в сторону. Двести пятьдесят семь было, двести пятьдесят три нашёл. Четыре монеты пропали навсегда, закатились куда-то в сточную канаву или подхватил кто-то из прохожих, пока я стоял столбом. Мелочь, конечно, по сравнению с общим долгом, висящим на мне, но всё равно обидно.

Я поднялся, чувствуя, как ноет каждая мышца. Вся одежда в крови, в грязи, и порвана. Видок у меня сейчас, хуже, чем у привокзального бомжа, единственное что не воняю так же сильно. Я бы поостерёгся связываться с таким явно асоциальным элементом, а будучи на Земле и вовсе, предпочёл бы вызвать полицию.

— Так дальше нельзя, — сказал я вслух, сам не зная, к кому обращаюсь. — Надо приводить себя в порядок. Иначе меня стража заметёт просто за непотребный вид.

Я конечно её тут не видел, за исключением помогшего мне мужчины и стражников управителя рынка, но кто-то же должен следить за порядком?

Я побрёл по улице, сам не зная, куда иду. Явно не обратно к лавке Фэна, нечего там делать. Его там ещё явно нет. Мысли путались, но превалировала одна, буквально пульсируя в голове: надо найти место, где можно помыться. В нормальном, цивилизованном мире для этого есть общественные бани. Может, и здесь есть что-то подобное?

Первый же прохожий, которого я остановил, шарахнулся от меня как от чумного. Ожидаемая реакция.

— Уважаемый, — проговорил я, пытаясь говорить как можно более мирно. — Где тут можно помыться? Может купальни какие есть?

Мужик, мелкий, юркий, посмотрел на меня как на прокажённого, но, видимо, решил, что отвечать безопаснее, чем бежать.

— А тебе зачем? — спросил он подозрительно.

— Помыться, — терпеливо повторил я. — Видишь, в каком я виде. День тяжёлый выдался.

Мужик хмыкнул, окинул взглядом мои окровавленные лохмотья и, кажется, что-то понял. Или не понял, но решил не вникать. В любом случае, он ответил, указывая путь.

— Иди вниз по этой улице до развилки, потом направо, потом ещё раз направо. Там будет тупик, а в тупике общественные бани для простого люда. Цена — десять медяков за вход, если хочешь, чтобы подстригли и побрили, платишь ещё пять.

Я кивнул и, не прощаясь, пошёл в указанном направлении. Бриться мне было ещё рано, а вот мытьё жизненно необходимо. Прохожий наверняка ещё долго смотрел мне вслед, но я не оборачивался. Пусть, его проблемы.

Бани и правда нашлись в тупике, неприметное с виду здание, сложенное из серого камня, с низкой дверью и закопчёнными стёклами в маленьких окошках. Над входом висела вывеска с корявыми иероглифами, смысл которых я, к своему удивлению, осознал. Всё-таки я начал понимать местную письменность. Это хорошо, упрощает дело. При случае, в каменоломнях смогу сойти за грамотного и, если что, пристроюсь в тёплое местечко. Писарям же оно везде почёт и послабление? Тем более, счёт знаю. А ещё логарифмы, высшую математику и несколько языков программирования, но это явно никому тут не надо.

Я толкнул дверь и вошёл.

Внутри было жарко и влажно. В небольшой раздевалке стояли деревянные лавки, на крючках висели халаты довольно затрапезного вида, застиранные, но чистые. За стойкой сидел толстый лысый мужик с равнодушным лицом и перебирал какие-то бумажки.

— Десять медяков, — бросил он, даже не взглянув на меня.

Я отсчитал монеты, положил на стойку. Мужик сгрёб их в ящик, кивнул в сторону двери в глубине.

— Полотенце и халат на крючке. Вещи оставь здесь, никто не тронет. Вода горячая есть, ковши в углу. Мыло и мочалки там же.

Снял с себя всё, что осталось от одежды, аккуратно обтёр руки и аккуратно, стараясь не запачкать халат, с облегчением шагнул в парилку. Баня, это завседа хорошо. Очищает тело, очищает мысли и приводит всё в порядок. Как раз то место, которое мне жизненно необходимо.

Может ещё и моя старая идея сработает, что для повышения уровня очистки тела мне всего лишь надо помыться. Как раз и проверю.

Я осмотрелся. Ну… Это явно не та баня, к которой я привык на Земле. Никакого бассейна с ледяной водой, и никаких веников. Просто большое помещение с каменным полом, в центре которого стояли огромные чаны с горячей водой. В углу печь, от которой шёл жар. По стенам грубые деревянные скамьи, а на полу глиняные ковши.

Сел на скамью и сначала просто сидел несколько минут, чувствуя, как жар проникает в каждую клетку тела, наслаждаясь моментом. Если закрыть глаза, то можно даже представить, что я снова дома и всё это мне лишь приснилось. Что меня никто не пытался убить, ограбить, отправить в каменоломни. Впрочем, толку то отрицать реальность? Открыв глаза, взял ковш, зачерпнул воды, и начал смывать с себя кровь и грязь.

Грязная вода утекала в щели в полу, я менял воду снова и снова, тёрся мочалкой, намыливался мылом. Царапины от когтей псов щипали, но я не обращал на это внимания. Осмотрелся со всех сторон, но следов от укусов не обнаружил. Повезло.

Когда я наконец очистился и вышел в раздевалку, то почувствовал себя почти человеком. Мужик за стойкой глянул на меня, хмыкнул, кивнул на кучу моей одежды.

— Это ты собираешься обратно надевать? — спросил он скептически, слегка поморщившись при этом. Ну да, от неё стало пованивать, всё же несколько дней без мытья и ночёвки в сарае дали о себе знать.

Я посмотрел на то, что осталось от моей одежды. Кровавые пятна, разрывы, грязь. Мусор, а не одежда.

— Нет, — признался я. — Но другой у меня нет.

— Могу предложить, — мужик полез под стойку и вытащил потрёпанный, но чистый раздельный ханьфу, штаны и куртка, такие же, как носили простые горожане и практически ничем не отличающийся от того, что был у меня ранее. — Двадцать медяков. Одежда не новая, но чистая.

Я вздохнул. Двадцать медяков, очередные траты. Но выбора не было. По крайней мере, не буду вызывать у прохожих пристальное внимание.

— Беру конечно.

Я переоделся в чистое, старые лохмотья свернул в узел и выбросил в чан с мусором, стоящий у входа. Выходя, почувствовал себя заново родившимся. Тело чистое, одежда целая, голова ясная.

Свежий воздух ударил в лицо, и мысли в голове, наконец-то начали укладываться в порядок.

Итак, что мы имеем.

На мне висит долг — тысяча медяков, причём срок всего до конца недели. В кармане после всех трат осталось двести тридцать три медяка. Восемьсот шестьдесят семь не хватает.

Если продолжать торговать лапшой, то в теории, можно их заработать. В первые дни у меня же получалось зарабатывать больше сотни в день. Но возьмём негативный сценарий. По грубым подсчётам, с учетом стоимости товара, на это потребуется восемь или даже десять дней. Нельзя уповать на удачу. Только дело в том, что у меня нет столько времени, а есть шесть дней, если считать сегодняшний день. И торговать я скорее всего не могу, потому что разрешения у меня нет, и теперь любой стражник, увидев меня за прилавком, имеет полное право конфисковать тележку и отправить меня в каменоломни прямо сейчас.

Значит, легальный путь заработка закрыт.

Остаётся нелегальный. Но воровать? Нет, это не моё. Во-первых, поймают, руки отрубят. Я уже понял, что тут не особо церемонятся с теми, у кого нет прав. Там мужика, старосту какого-то села прибили только потому, что он посмел спорить с лицом, облечённым властью. Ну нафиг, мне такое не подходит. А, во-вторых, характер не тот. Я не вор, чёрт возьми! Всегда зарабатывал честно и держал слово, пусть и в ущерб себе.

Но есть ещё одна возможность. Браслет.

Он чувствует редкости, он может работать как компас, указывая на диковинки, на ингредиенты, на всё, что содержит ци. А такие вещи стоят денег. Много денег.

Вопрос в том, где их искать.

На рынке я уже видел светящиеся грибы, корни жизни, пузырящихся медуз. Но это всё, товар, который кто-то уже нашёл и выставил на продажу. Купить я их не могу, да и зачем, если мне нужны монеты. А вот найти самому… Это больше похоже на план.

Где растут такие вещи? Фэн говорил, что в определённых местах, где ци сгущается естественным образом, или на останках сильных зверей. В лесах за городом, внизу склонов в предгорье. Сами склоны гор, принадлежащие секте или богачам, не тронешь, там сразу набежит охрана. А вот внизу, в долине, куда обычные люди боятся соваться из-за духовных зверей и тумана… Там наверняка есть что-то ценное.

Рискованно, конечно. Духовные звери, это не бешеные псы. Если нападёт зверь даже первого ранга, меня порвут в клочья быстрее, чем я успею пикнуть. Я уже знаю, что они движутся быстрее, чем я успеваю заметить. Но другого выхода нет.

Нужно оружие. Хотя бы что-то, чем можно защищаться. Не то, чтобы для самозащиты, а скорее для успокоения нервов.

Я, мысленно перебирая свой нехитрый скарб, вспомнил про кухонный топорик, который лежал в тележке. Обычный, туповатый, но для рубки веток сойдёт. И нож, он пусть тоже кухонный, но длинный и острый. Не меч, конечно, но, если примотать к палке, получится подобие копья.

И сумка. Холщовая, прочная, чтобы собирать добычу.

План созревал на ходу. Сначала к Фэну, узнать, что он выяснил по поводу долга, и заодно предупредить, что я ухожу. Потом подготовка, и в лес. В каменоломни я точно не хочу.

Я развернулся и быстрым шагом направился к лавке торговца.

Он уже открылся, но торговля шла вяло, утренние часы были не самым бойким. Фэн сидел на лавке, мрачно глядя перед собой, и даже не сразу заметил меня.

— Фэн, — окликнул я.

Он поднял голову, окинул взглядом мою новую одежду, чистое лицо, и удивлённо приподнял бровь.

— О, а ты изменился. Помылся, что ли? Я уж думал, ты там с горя в речку сиганул, или решил сбежать, — усмехнулся он, но усмешка вышла невесёлой.

— Помылся, — подтвердил я, присаживаясь рядом. — Фэн, я насчёт долга хотел поговорить. Ты узнавал у знакомых? Сможет кто-нибудь мне помочь? Я отдам всё в кратчайшие сроки.

Фэн тяжело вздохнул, покачал головой.

— Узнавал, Ян. Обошёл всех, кого знал, но никто не даст. Не потому, что жадные, а потому что ты для них чужой. Я-то за тебя поручился, дело в том, что деньги дают только под залог. А у тебя сам понимаешь, ничего нет. Или ты готов продать тележку? Впрочем, кому она нужна? Тут у людей особо лишних монет нет, каждый выживает как может.

— Если не будет другого выхода, то придётся рассмотреть и такой вариант. Кстати! — я решил уточнить на всякий случай, решив подтвердить свои догадки, вдруг не придётся рисковать. — А я могу торговать лапшой?

— Нельзя, — Фэн покачал головой. — Чжан Бо узнает, и взбеленится хуже пущего за игнорирование его указа. У него глаза и уши везде. Там уже каменоломнями не отделаешься, вздёрнут и всё.

Я вздохнул.

— Я так и думал. Фэн, у меня есть одна идея. Я пойду искать деньги сам.

Фэн уставился на меня с подозрением.

— Куда? Воровать? Не советую, Ян. В деревне за воровство наказывают быстро и без суда.

— Не воровать, — успокоил я его. — Пойду в лес, сам же говорил, что там растут всякие редкости, которые можно продать.

Торговец буквально вскинулся.

— Ты с ума сошёл, парень? В лесу духовные звери! Даже я не рискну туда соваться без группы. Порвут как пить дать.

— Далеко не полезу— возразил я. — У меня же есть голова на плечах, буду держаться ближе к опушке. Может, повезёт найти что-нибудь. На рынке торговцам же я смогу если что, продать? Или тоже нужно получать для этого разрешение?

Фэн долго смотрел на меня, потом покачал головой.

— Безумец. Но выбора у тебя действительно нет. Ладно, — он махнул рукой. — Иди. Если что найдёшь, то я помогу тебе продать. И за тележкой твоей я присмотрю, никуда она не денется, если что, скажу, что ты к знакомым в соседнее село пошёл, искать деньги на уплату долга. Это не запрещено.

— Спасибо, Фэн, — искренне сказал я. — Ты хороший человек.

— Да уж, — хмыкнул он. — Ладно, иди уже, пока я не передумал и не начал тебя отговаривать.

— Спасибо.

— Иди уже, иди… — отмахнулся Фэн. — Удачи тебе, Ян. Возвращайся живым.

Я зашёл за дом, к своей тележке. Топорик, небольшой, с деревянной рукоятью, лежал на своём месте. Я сунул его за пояс, взял нож, обмотал холщовой сумкой и приладил на пояс. Взял кресало с огнивом, чтобы если что разжечь костёр.

Бочонок с водой стоял в дровнице. Рыбина затаилась внутри, вела себя вяло. Я задумался на секунду, брать или нет? С одной стороны, в лесу, где никого нет, я могу в теории её приготовить. Правда это мне никак не поможет, ну подниму я свой уровень очистки, монет то не прибавится. А вот если ничего не найду, то всегда смогу вернуться и попробовать её продать, чтобы выправить положение.

— Оставайся, — решил я, махнув рукой.

Фэн всё равно интереса не проявлял к моим вещам, так что не должен заглядывать в бочонок с водой. Я закрыл тележку, проверил, хорошо ли подпёрто колесо, и направился к главной дороге.

Нужно было спускаться вниз. Вверх, к горам, дорога вела к секте и к богатым кварталам, но туда меня не пустят. Оставался только один путь, вниз, в долину, где заканчивались последние убогие строения трущоб и начинался лес.

Я шёл и думал о том, что делаю. Это было безумие чистой воды. Смертник с топориком и ножом идёт в лес, где водятся твари, способные разорвать практика стадии очищения тела. Но другого выхода не было.

Выбор прост: рискнуть умереть сейчас, пытаясь что-то сделать, или умереть потом, медленно, в каменоломне, под ударами плёток надсмотрщиков. Или что они там делают.

Я выбрал сейчас.

Дома вокруг становились всё беднее и беднее, пока не превратились в жалкие лачуги, слепленные из глины и веток. Воняло здесь отвратительно, люди смотрели на меня волком, но не трогали, видимо, мой решительный вид с топором за поясом, не располагал к грабежу. Да и я, если честно, был уже готов убивать. Слишком уж меня в последние дни потрепала судьба, качая на качелях, то вознося вверх, то сбрасывая вниз.

Я миновал последние строения и оказался на краю деревни. Тут даже не было никакой стены, просто домики кончались и начиналась дикая природа

Лес был странным. Деревья тянулись вверх, переплетались ветвями, создавая плотный полог, сквозь который с трудом пробивался свет. В воздухе висел туман, ещё сильнее затрудняя видимость. Опасно… Очень опасно даже на вид. Впрочем, какие у меня были варианты?

Я коротко выдохнул и шагнул под сень деревьев.