Кодекс Практика: Страница 1

Глава 16

Глава 16:

Я как стоял, так и сел прямо на грязную землю, тупо глядя на голографические символы, парящие перед глазами, и не верил тому, что видел. Этого просто не могло быть. Ну не могло, и всё тут.

Прогресс очистки тела от токсинов — 0,0 %

Какой к чёрту ноль?

Я моргнул, потёр глаза грязными руками, отчего они защипали, думая, что это какая-то ошибка. Но цифры не менялись, сообщая мне, что все мои усилия последних дней пошли прахом. Всё, чего я добился — два гребаных процента, заработанных потом, кровью, тяжёлой работой и используя редкий ресурс, всё это просто исчезло. Испарилось. Растворилось в зловонных испарениях сточных канав.

— Ну как так… — прошептал я, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота, теперь уже не от окружающей вони, всё ещё, впрочем, стоящей в воздухе, сколько от осознания масштаба катастрофы.

Вот и ответ, почему моё тело было в таком состоянии. Наверняка он и понятия не имел о всех этих стадиях очистки и жил как жил, иногда очищая организм упорным трудом, а потом загрязняя его какой-нибудь дурацкой ошибкой.

Я пролистал дальше, нашёл подробности, и там было расписано всё в деталях.

Критическое отравление организма токсинами, полученными при вдыхании отравленной атмосферы.

Текущее состояние: тяжёлая интоксикация.

А я-то думаю, что мне так хреново. Надышался, и угольная повязка не помогла. Впрочем, не уверен, что там спас бы даже противогаз. Вот химический костюм закрытого цикла защиты пригодился бы, а так, считай хапнул дозу какой-то гадости.

Я откинул голову назад, прислонившись затылком к шершавой стене, и закрыл глаза. Хотелось выть и биться головой о камни. Хотелось провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас, только бы не чувствовать всепоглощающей, липкой безнадёжности.

Создавалось ощущения, словно меня кто-то проклял, отчего меня преследовала одна неприятность за другой. Впрочем, на самом деле, сам виноват. Меня же Фэн отговаривал от того, чтобы лезть в канализацию, причём упорно отговаривал, но нет, я же самый умный. Пока шишки не набью своей головой, не успокоюсь.

Я посмотрел на свои руки. Грязные, в ссадинах и царапинах, под ногтями чёрная кайма, ещё и уверен, что от меня разит так, что мухи в полёте дохнут.

Но, где-то глубоко внутри, во мне теплилась крохотная искра злости, которая грозила разгореться в настоящий костёр. Злости на этот мир, который раз за разом пытался меня сломать. На Чжан Бо, с его дурацким штрафом, на вербовщиков, которым плевать на жизни людей, но в первую очередь на самого себя, за то, что ввязался во всю эту авантюру.

Но злость — это хорошо, злость — это придающее сил топливо, позволяющее барахтаться на плаву, даже когда тонешь в отчаянии.

Я заставил себя подняться. Ноги дрожали, в голове шумело, перед глазами всё плыло, меня ещё и подташнивало. Сил толком не было, организм был на пределе и мне срочно нужен был отдых, чистая вода, нормальная еда и сон. Много сна.

Спрятав браслет под рукавом, я вылез из своего убежища и побрёл вверх, к лавке Фэна. Шёл медленно, останавливаясь через каждые сто шагов, чтобы перевести дух и не рухнуть прямо посреди улицы. Редкие прохожие снова шарахались от меня, как от прокажённого, и я их прекрасно понимал. Сам бы от такого вонючки старался держаться подальше.

Вообще, как-то так выходит, что слишком часто я хожу по деревне в не совсем презентабельном виде. Как бы не заработать дурную славу. Если кто узнает в торговце лапшой вонючку, то еду у меня покупать никто не будет, никому не охота есть то, чего касались грязные руки.

Фэн уже закрывал лавку, закончив торговлю. Солнце давно село, пока я боролся с мусорными засорами и он возился у прилавка, задвигая тяжёлые деревянные ставни, и не сразу заметил моё приближение.

— Я вернулся… привет. — не в первый раз произнёс я, останавливаясь в паре шагов. Это уже становилось традицией. Правда, не очень доброй.

Он обернулся, взглянул на меня, и его лицо, обычно довольно непроницаемое, вытянулось. Глаза полезли на лоб, брови взлетели к самой макушке.

— Великие Небеса… — выдохнул он. — Ян? Ты ли это, или демон в твоём обличье?

— Ага, — кивнул я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. — Кто ж ещё.

Фэн было шагнул ближе, но, учуяв запах, замер на полпути и брезгливо поморщился, зажимая нос рукавом ханьфу.

— Тьфу ты, пропасть! — вырвалось у него. — Ян, от тебя разит, как от выгребной ямы, которую не чистили лет сто! Ты там что, купался в нечистотах?

— Можно и так сказать, — я криво усмехнулся. — С головой нырнуть пришлось, да… Ты был прав, а я дурак, что не послушал.

— Ладно, потом расскажешь. Сейчас главное, это отмыть тебя. В таком виде даже в дровницу тебя пускать нельзя, всё провоняет, потом год не выветришь.

Я махнул рукой, успокаивая его.

— Да я так, мимо проходил. Хотел взять вещи и пойти к реке мыться…

— Куда? — перебил он. — Ночью? Ты и так еле на ногах стоишь. Утонешь ещё, потом отвечай за тебя. Нет, так дело не пойдёт.

Он решительно захлопнул последнюю ставню, запер лавку, и схватив меня за локоть, потащил куда-то в сторону, противоположную его дому.

— Пошли. Тут недалеко есть приличная баня, она только для торговцев. В общественную сам понимаешь, ходит не пойми кто, я там не моюсь, а в этой за милую душу, мы там с хозяином старые приятели, пустит и в такое позднее время.

Иногда мне казалось, что торговец знает всех в деревне и все у него ходят в знакомцах. Даже завидно, какой он коммуникабельный. И где только время находит?

— Фэн, не надо, — попытался возразить я. — Я сам. У меня же есть деньги…

— Замолкни, — коротко бросил он. — И не спорь. Считай, что это подарок, за то, что живой вернулся. Это моя вина, потому что я тебе рассказал про эту работу, так что и моя ответственность. Или ты хочешь потратить весь сегодняшний заработок на помывку?

Я не нашёлся, что ответить, и покорно поплёлся за ним, благо идти было недалеко. Минут через пять мы остановились у неприметного, но добротного здания, из трубы которого на крыше, шёл дымок.

Фэн постучал в низкую, обитую железом дверь. Никто не открывал. Подождал, постучал ещё раз, наконец, дверь приоткрылась, и оттуда высунулась лысая голова с окладистой седой бородой.

— Кого там нелёгкая принесла? Закрыто уже, завтра приходите.

— Открывай, Чжоу, — Фэн сунул ногу в щель, не давая двери захлопнуться. — Это я, Фэн Сяоган. Дело срочное.

— А, Фэн, — голова узнала торговца и сменила гнев на милость. Дверь распахнулась шире. — Проходи, конечно. А это кто с тобой? — бородач уставился на меня, и его нос тут же возмущённо задергался. — Тьфу ты, мать честная! Фэн, ты чего это мне под дверь притащил? Это же ходячее удобрение! Ко мне клиенты придут, а у меня дерьмом воняет.

— Потому и притащил, — Фэн потянул дверь на себя, легко пересиливая внезапное сопротивление банщика, не желающего впускать грязного оборванца, и бесцеремонно впихнул меня внутрь. — Отмывать будем моего коллегу. Давай, Чжоу, не ломайся. Мы с тобой товарищи или как? Тем более, я же за него заплачу. Или тебе уже медяки не нужны?

Банщик с сомнением оглядел меня, но от денег отказываться не стал. Скрестив на груди руки, он выдал вердикт:

— Двойная плата и не медяком меньше. И ты мне всё расскажешь, что это за пацан и почему ты за него договариваешься.

Фэн аж крякнул, но спорить не стал, как и брать своё слово обратно. Отсчитал двадцать медяков, сунул их в лапищу банщика и подтолкнул меня в сторону раздевалки.

— Давай, Ян. Снимай с себя это всё и в мыльню. Чтоб через час вышел человеком, а не этим… — он замялся, подбирая слова. — В общем, сам знаешь кем.

Раздевалка оказалась совсем крохотной. Действительно, частная баня чисто для своих: деревянные лавки, крючки для одежды, на полу свежие циновки. Я с облегчением содрал с себя то, что осталось от одежды. Лохмотья, пропитанные гадкой жижей, противно хлюпали и воняли так, что даже у меня, привыкшего за последние часы к этому запаху, защипало в носу и к горлу подступила тошнота. Я кинул их в деревянный таз, выставил его за дверь, чтобы выкинули, и шагнул внутрь.

И сразу словно оказался в раю. Контраст был ошеломляющий. Приятный жар и запах, после сырости, холода и вони канализации.

Мылся я долго, забыв про всё, и даже про то, что Фэн меня ждёт снаружи, но я не мог остановиться, стирая с себя грязь. Если бы мог, то вымыл бы изнутри, очищая тело от токсинов, но даже так было неплохо. Грязь выходила с липким потом, который я раз за разом смывал и это даже отметил Кодекс, вновь повысив прогресс очистки тела от токсинов. Правда снова на жалкие доли процента.

Когда я наконец вышел в раздевалку, чувствуя себя выжатым как лимон, Фэн уже сидел на лавке, дожидаясь меня. Рядом лежала стопка чистой одежды, а вот старой я не наблюдал. Впрочем, и поделом, она не годилась даже на тряпки, такую только выкинуть куда подалше.

— Это тебе, — кивнул он на неё, смерив с ног до головы взглядом. — Пока ты мылся, заскочил к старьёвщику, брал на глаз, но должно подойти. Это уже не бесплатно, но отдашь после того, как рассчитаешься с управителем.

Я посмотрел на одежду. Целая, без дыр, и главное, чистая. У меня чуть слёзы на глаза не навернулись от нахлынувших эмоций, Фэн уже столько для меня сделал за всё время, словно я ему сын, а не посторонний прохожий без роду и племени. Надо будет обязательно ему отплатить добротой, как встану на ноги.

— Спасибо, — сказал я, и в голосе моём, наверное, прозвучало слишком много эмоций, потому что он смущённо отвёл взгляд.

— Да ладно тебе… Одевайся да пошли. Есть охота, сил нет. А ты, небось, вообще ничего сегодня не ел.

Я быстро натянул обновку. Штаны оказались чуть коротковаты, а куртка, наоборот, слегка широка в плечах, но в целом сидело неплохо. Да и грех было жаловаться, не голым же ходить. Затянул пояс, пригладил мокрые волосы, и мы вышли на улицу.

Ночной воздух после бани казался удивительно свежим и вкусным. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наконец наполняются чем-то отличным от жуткого смрада.

— Ну, теперь ты хоть на человека похож, — одобрительно кивнул Фэн. — А то шёл по улице, люди шарахались. Пошли, тут рядом есть одна харчевня, там лучшие баоцзы во всей Деревне Травников. Я угощаю.

Харчевня была совсем небольшой, прямо на открытом воздухе, под навесом из бамбука. Внутри горели небольшие масляные фонарики из красной бумаги, стояло несколько грубо сколоченных столов и лавок. За одним из них сидели какие-то запоздалые посетители, молча жуя.

Фэн уверенно направился к прилавку, за которым возвышалась дородная женщина в переднике.

— Тётушка Лань! — гаркнул он так, что я вздрогнул. — Десять баоцзы с мясом! И два чая!

— О, Фэн Сяоган! — расплылась в улыбке женщина. — Давно не было тебя видно! Сейчас, сейчас, милок, всё будет.

Мы уселись за свободный стол, и через минуту перед нами появились две большие пиалы с чаем, а следом большое блюдо, на котором горкой лежали баоцзы. Каждый размером с кулак, белые, пышные, с аппетитными складочками наверху, от них валил пар и пахло так, что у меня свело скулы.

— Ешь давай, — Фэн пододвинул блюдо ко мне. — Не стесняйся, я угощаю.

Я не заставил себя упрашивать, потому что был голоден как волк. Схватил один пирожок, откусил. Горячий сок брызнул на язык, приправленное луком мясо, таяло во рту, тесто было нежным, чуть сладковатым. Я чуть было не застонал от удовольствия. Казалось, ничего вкуснее я в жизни не пробовал. Хотя, наверное, дело было не столько в баоцзы, сколько в том, что я толком ничего не ел уже чёрт знает сколько времени, с момента, когда всё покатилось под откос.

Фэн ел молча, сосредоточенно, но то и дело поглядывал на меня. Когда с первым десятком было покончено, а я ещё не выглядел наетым, он заказал ещё пять паровых пирожков. И только, когда я, насытившись, откинулся на лавку и допил чай, он заговорил.

— Ну, рассказывай, — потребовал он. — Что там случилось?

Я вздохнул. Рассказывать не хотелось, но Фэн заслужил правду. И я рассказал. Всё, без утайки. И про чистку засора, и про крыс, и про то, как мы с ними дрались, как люди падали один за другим, как незнакомец спас меня, и про то, потом как мы потом бежали, спотыкаясь и падая, по колено в отходах. И про то, как смотритель канализации списал жизни несчастных людей, спросив только, справились ли мы с работой.

Фэн слушал молча, лицо его становилось всё мрачнее, а когда я закончил, он тяжело вздохнул, покачал головой.

— Я же говорил тебе, Ян. Говорил, не ходи туда. Это место высасывает жизнь из людей, там каждый день умирают, а на их место приходят новые, такие же отчаявшиеся. Трущобы сами по себе гиблое место, а там уж подавно.

— Я уже понял, — я опустил голову. — Но у меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — Фэн отхлебнул чай. — Просто иногда он очень паршивый. Но ты живой, и это главное. А деньги… — он махнул рукой. — Деньги дело наживное.

— Фэн, — я посмотрел ему в глаза. — Спасибо тебе. За всё. За баню, за одежду, за еду… Ты меня уже который раз спасаешь. Да даже с управителем рынка, если бы не ты, то меня в один момент бы просто схватили на улице, да отправили в каменоломню без суда и следствия. А так, хоть штраф и повесили, но хотя бы есть шанс с ним расплатиться.

— Да ладно тебе, — он смущённо засопел. — Ты парень хороший, работящий, и готовишь так, что пальчики оближешь. Жалко мне тебя, если честно. И сам не знаю почему.

Он замолчал, уставившись в свою пиалу, а я не стал расспрашивать. У каждого свои тайны и кому, как не мне, жителю другого мира и обладателю внекатегорийного артефакта, об этом говорить.

До лавки шли молча и только у неё Фэн пожелал мне спокойной ночи и ушёл спать, а я залез в сарай. И, как ни странно, на этот раз опилки показались мне лучшей постелью в мире. Я рухнул на них, даже не раздеваясь, и блаженно вытянулся. После ветки дерева в лесу, это было настоящее ложе королей. Мягкое, тёплое, сухое и главное, совершенно безопасное.

Я лежал, глядя в потолок, и думал. От усталости мысли текли медленно, вязко, но постепенно они начинали выстраиваться в стройную картину. То, что я сегодня пережил, убедило меня в одной простой истине. Путь физической силы, путь риска и смертельной опасности — не для меня, по крайней мере сейчас, со статусом смертного. Я не боец. Драться в детдоме, конечно, приходилось, но я всегда старался избегать драки до последнего. А сейчас и вовсе это плохая идея, учитывая, что даже десятилетние дети сильнее меня.

Пытался ведь я играть по чужим правилам. Правилам силы. И что получил? Меня били, грабили, чуть не сожрали собаки, потом едва не съели в лесу и в нём же чуть не прикончили, казалось бы, такие же как я люди, а затем я и вовсе, чуть не погиб в канализации, отбиваясь от крыс. Слишком много событий за последние пару дней.

Я действовал глупо и безрассудно, ведь именно мой мозг всегда был моим главным оружием, а мои знания из другого мира, вот что может дать мне преимущество. Не физическая сила, которой у меня нет, а знания.

Я начал перебирать в голове всё, что знал из истории технологий. Тысячи лет человечество развивалось, изобретая всё новые и новые приспособления, облегчающие труд. Многие из них были до смешного просты, и часть из них, скорее всего, здесь ещё не изобрели, потому что по виду мир был средневековый, где технологии застыли на уровне позднего Средневековья или эпохи раннего Возрождения. Я видел, что тут есть кузнецы, гончары, плотники, кожевники и ещё десятки вымерших на Земле профессий. Но тут всё делается вручную, по старинке, передавая секреты мастерства от отца к сыну. Никакой механизации, никакого разделения труда, никаких попыток оптимизировать процессы и тем более нет конвейерного производства.

А ведь можно придумать простейшие механизмы, которые в разы ускорят работу ремесленников. И что, если продавать не сами механизмы, которые я тем более не могу сделать, а продавать идеи? Подсказывать мастерам, как сделать их труд легче и производительнее?

Я вспомнил свой поход на рынок, когда Фэн водил меня по знакомым торговцам. Там все друг друга знали, доверяли. Если я сумею зарекомендовать себя как человека, который даёт дельные советы, который помогает делом, а не просто просит милостыню, может, мне и заплатят? Не много, конечно, но хоть что-то, что позволит вылезти из той задницы, в которой я оказался.

Это, конечно, не гарантированный доход, потому что ремесленники народ консервативный, недоверчивый. Многие пошлют меня подальше, как только я открою рот. Но если хотя бы один из десяти заинтересуется, если заплатит… Это уже что-то. Это гораздо лучше, чем лезть в пасть к духовному зверю или в канализацию.

И главное — это безопасно. Ну, максимум, что мне грозит, это то, что меня выгонят или не станут слушать.

План зрел в голове, постепенно обрастая деталями. Завтра с утра направлюсь в ремесленный квартал, где обойду как можно больше мастерских. Везде, где люди работают руками, можно что-то улучшить.

Я начал перебирать в памяти идеи, которые могли бы сработать.

Кузнецам нужен хороший приток воздуха в горн, обычно они раздувают огонь ручными мехами, это отнимает силы и требует отдельного человека или отвлекает самого кузнеца от работы. А если сделать простейшие ножные меха? Принцип тот же, но приводить их в движение можно ногой, освобождая руки для работы с металлом. Конструкция простая: две деревянные доски, обтянутые кожей, с клапаном для впуска воздуха, и рычаг, соединённый с педалью. Ничего сверхъестественного.

Гончарам тоже применить похожий принципе в виде ножного круга. Судя по тому, что я видел, проходя через квартал ремесленников, круги приводятся в движение руками. Гончар одной рукой крутит, другой лепит. Это неудобно и медленно, нужна изрядная сноровка. Мастера то привыкшие, а у новичков изделия получаются кривыми. Взять даже миски, которые я покупал! Там были отчётливо видны неровности, получающиеся при производстве. А если сделать тяжёлый маховик внизу, раскручивать его ногой, освобождая обе руки для работы? Это же революция в гончарном деле! Я сам не специалист, но принцип не сложный: ось, подшипники, тяжёлый каменный круг внизу, лёгкая площадка наверху. Гончар садится, ногой раскручивает маховик, и круг вращается достаточно долго, чтобы вылепить сосуд.

Плотникам нужно ровно резать углы. Для этого на Земле существует простейшее приспособление — стусло. Деревянный или металлический лоток с прорезями под определённым углом. Вставил доску, запилил ножовкой в прорезь, и получил идеальный угол. А если делать шаблоны для разметки одинаковых деталей? Вырезал один раз, а потом просто обводишь — и все детали как под копирку. Экономия времени и материала.

Кожевникам нужны вертикальные рамы для растяжки шкур. Обычно они раскладывают шкуры на земле, прижимая камнями — это занимает кучу места, шкуры сохнут неравномерно и портятся. А если сделать простую деревянную раму, натягивать шкуру вертикально, закрепляя верёвками? Экономия места, равномерная сушка, защита от грызунов. И обрабатывать удобнее — подошёл со всех сторон, не нагибаясь.

Все идеи простейшие, казалось бы, лежащие на поверхности, но на Земле до них доходили годами, часто продолжая действовать по старинке и преодолевая инерцию мышления.

Я вспомнил свои первые дни, когда фантазировал идеями о том, как разбогатеть, пока не столкнулся с жестокой реальностью. Что можно делать дурацкие скрепки и прочее. Думается мне, если бы меня поймали за нелегальным производством и массовым сбытом товара, последствия были бы значительно хуже. Или, наоборот, позволили бы бизнесу развиться, увидев потенциал, а потом просто всё отобрали.

Жестокий мир и правила в нём жестокие. Жизнь обычного человека, не практика, не стоит и гроша и любой облечённый властью, вправе её отобрать даже по надуманным обвинениям. Вправе вогнать в совершенно несоразмерные долги, держа в чёрном теле.

На самом деле, я удивлён, что тут хоть кто-то культивирует, развиваясь, но, наверное, тут всё же Фэн был прав, рассказывая историю становления деревни, что многие старые семьи, живущие поколениями, просто со временем обзавелись знаниями о правильном развитии тела.

Мысль свернула в сторону, что было бы неплохо и мне чем-то таким обзавестись. Надоело быть слабаком. Только вот с долгами рассчитаться и всё. А для этого, нужны всего лишь деньги.

Я лежал и придумывал всё новые и новые идеи для презентации, пока мысли не начали путаться. Глаза слипались, усталость брала своё. Завтра. Всё завтра.

Так и уснул, провалившись в глубокий сон без сновидений.