Кодекс Практика: Страница 1

Глава 17

Глава 17:

Проснулся без будильника, ещё затемно. Тело всё ещё болело, но в целом чувствовал я себя намного лучше, чем вчера. Фэн ещё спал, и я не стал дожидаться, пока он выйдет из дома, чтобы рассказать ему свой план да получить советы. Пустое это, со своими проблемами я должен справиться сам.

До ремесленного квартала было довольно далеко идти, а многие начинают работу спозоранку, поэтому лучше было не терять времени. Взял только с собой немного медяков, чтобы купить поесть, надеясь, что использовать их не придётся и я всё же смогу заработать достаточно, чтобы оплатить обед. По крайней мере, настроен я был решительно.

Ремесленный квартал располагался чуть выше торгового, на более пологом склоне горы, чем торговый, и тянулся вдоль реки. Здесь дома были добротнее, улицы шире, и как я и думал, мастерские уже были открыты, из них доносился стук молотов, визг пил и командные выкрики мастеров, перекликающихся с подмастерьями. Работа вовсю кипела.

Я немного постоял, собираясь с храбростью, и решительно направился к ближайшей кузнице. Зашёл во двор и увидел горн, возле которого стоял здоровенный мужик, голый по пояс. Он ритмично взмахивал молотом, а его помощник, парень такой же комплекции, работал ручными мехами, раздувая огонь.

— И чего они тут всё такие здоровые, — буркнул я тихонько себе под нос, подходя ближе и стараясь не мешать. Кузнец, заметив меня, нахмурился, остановился и уставился на меня.

— Чего надо, парень? — спросил он. — Если заказ хочешь сделать, то не сегодня, работы много, а если работу ищешь, то помощник мне не нужен.

— Нет, уважаемый, — я поклонился, стараясь, чтобы это выглядело естественно. — Я не за этим. Я… я хочу предложить вам одну идею.

— Идею? — кузнец уставился на меня с недоумением. — Какую ещё идею? Мне за идеи не платят. Либо говори чего надо, либо проваливай, у нас тут работы полно, нечего рассусоливать понапрасну.

— Я видел в других краях, — начал я быстро, пока не прогнали, — как кузнецы облегчают себе работу. Вместо того чтобы нанимать отдельного человека для мехов, как ваш помощник, они делают ножной привод. Меха те же, но приводятся в движение ногой. Садишься на скамью, ставишь ногу на педаль, и качаешь. А руки свободны для работы.

Я показал жестами, как это примерно работает. Кузнец слушал, и лицо его постепенно вытягивалось. Потом он вдруг расхохотался. Громко, заливисто, так что помощник удивлённо уставился на него.

— Ты, парень, видать, с перепою или с головой не дружишь! — пробасил он, утирая выступившие от смеха слёзы. — Ножные меха! А ты не подумал, что ноги устают не меньше рук? Что я, двумя ногами сразу качать буду? А если я встать захочу? А если мне молотом работать надо, а я ногой дрыгать буду — равновесие потеряю! Ерунда это, всё, пустая выдумка. Да и помощник у меня не только меха качает, а полноценно с металлом работает. Твои ножные меха так умеют? Смогут сковать хороший клинок? Нет? То-то же! Иди-ка ты отсюда, не мешай работать.

Он повернулся ко мне спиной и снова взялся за молот.

Я вздохнул. Первый блин комом. Но я не отчаялся. Кузнец, может, и не прав, может, просто не понял, но спорить бесполезно. Пошёл дальше, деревня большая и таких мастеров тут много. Если этот не видит своего счастья, то я облагодетельствую других, будет потом жалеть, что меня не послушал.

Но после пяти отказов подряд, понял, что дело гиблое. Кузнецы отказывались идти в ногу с прогрессом, либо сразу отказывая, либо говоря мне в чём я неправ. И вскоре я понял, в чём именно. Я совсем упустил из виду то, что тут многие жители были практиками разных уровней развития. Для такого человека не составляло труда работать день напролёт, практически не уставая.

А ведь я мог это предугадать, вспомнить хоть Фэна, таскающего на плечах сразу по две двухсотлитровые бочки с водой.

Я начал на ходу корректировать план, выбрасывая все идеи, где оптимизация заключалась в облегчении физического труда. Раз не надо, значит не надо. Взгляд упал на стоящую поотдаль гончарную мастерскую. Вот там как раз больше нужна точность и равномерность, чем сила! Тем более, и её владелец не выглядел силачом.

Пожилой мастер с морщинистым, как печёное яблоко лицом, сидел у гончарного круга. Как я и ожидал, тот был до жути примитивным — тяжёлый каменный диск на оси, который мастер раскручивал руками, то и дело отрываясь от лепки, чтобы подтолкнуть его. Работал он медленно, то и дело останавливаясь, но главное, в отличие от кузнеца, у него работа и была сидячая. То, что мне нужно!

Я подошёл, поздоровался, представился проезжим торговцем, интересующимся местными ремёслами. Мастер, обрадовавшись зрителю, начал рассказывать о своём деле, показывать горшки да миски, до боли знакомые на те, которые я купил на рынке.

— Уважаемый, — решился я, когда он сделал паузу. — А вы не пробовали ножной круг?

— Какой ещё ножной? — не понял он.

— Ну, вот смотрите, — начал объяснять я, помогая себе руками. — Делаете ось, внизу, на ней крепите тяжёлый каменный маховик, каменный, сверху ставите лёгкую площадку, на которую и добавляется глина. Садитесь на скамью и ногой раскручиваете маховик, при необходимости добавляя скорости. Руки всегда свободны для лепки и не нужно постоянно останавливаться.

Мастер сначала слушал с сомнением, потом в его глазах зажглось что-то похожее на интерес.

— А ну-ка, покажи ещё раз, — попросил он.

Я повторил, стараясь объяснить как можно подробнее, про подшипники, смазку и про балансировку.

— Хм… — мастер почесал затылок. — А ведь мысль-то здравая! Конструкция, конечно, сложная, мастеровой гад этакий, заломит цену, а кузнец за твои круглые шарики и вовсе запросит гору денег, но мне идея нравится. Годы уже не те, да и сил немного в руках, так что можно попробовать.

С тем, что силы в руках нет, это он конечно слукавил, потому что даже на вид, каменный круг весил чертовски много, и я его устал бы крутить через минуту, но кто я такой, чтобы спорить.

— Видел в других краях, — скромно ответил я. — У нас на юге, такие круги в каждой гончарне стоят. Работа идёт в три раза быстрее.

— В три раза? — глаза мастера загорелись ещё ярче. — Вот это да… Ладно, парень, спасибо за науку.

И на этом всё. Я что-то как-то не продумал один важный вопрос. Перед тем, как давать совет, стоило обговорить, что он платный. Но, с другой стороны, гончару идея понравилась, а так, как тут не одна мастерская, то буду считать, что я просто обкатал идею и в теории она вполне жизнеспособна.

Вдохновлённый, я двинулся дальше, прошёлся ещё по нескольким мастерским, но разговор начинал с того, что за сумму маленькую могу подсказать мастерам как улучшить их труд. Семеро гончаров меня прогнало, даже не став слушать, раскричавшись, что не сопляку вроде меня учить умудрённых сединами мастеров, а вот двое, в которых работали довольно молодые люди, меня всё же выслушали, и я разжился двумя десятками монет. Считай за час отработал свою одежду. Кто-то за те же деньги целый день тяжести таскает, спину надрывая.

А ведь у меня ещё не закончились идеи!

Затем я целенаправленно отправился на поиски тех, кто работает с деревом. Нашёл плотницкую мастерскую, там работали сразу трое человек: пожилой мужчина и двое крепких парней, по виду сыновья. Они строгали доски, пилили, сбивали ящики. Работа у них кипела, но, присмотревшись, я заметил, что много времени уходит на разметку и подгонку деталей.

Я подошёл, поздоровался. Плотник нехотя отвлёкся от работы.

— Чего надо, парень? Если работу ищешь, то подсобный рабочий нам конечно нужен, только платим мало, не больше тридцатки в день.

На удивление неплохая сумма, явно превышающая ту, что платят в трущобах, только тут проблема в том, что для того, чтобы выбраться со дна, нужно как минимум обладать приемлемым внешним видом и желанием работать, чего у коренных обитателей трущоб явно не хватало. Потому, наверное, они и вынуждены браться за самую тяжёлую и малооплачиваемую работу, а не пытают счастья на ярусах повыше.

— Нет, уважаемый, я не ищу работу, — снова завёл я свою шарманку. — Скорее наоборот, хочу вам помочь и облегчить труд. Я тут понаблюдал немного и могу кое-что подсказать за небольшое вознаграждение.

— Это как? — плотник удивился. — Я, между прочим, всю жизнь плотничаю, и отец мой был плотником, и дед и даже дети по стопам идут. Чему меня может научить такой малец?

Он начал заводиться, прямо как гончары, но я поспешил охладить его пыл и показал зажатые в кулаке монеты.

— Давайте так… Если у меня получится вас удивить, то вы мне платите как за день работы, а если нет, то я отдаю вам свои деньги.

Рискованно, конечно, ведь он может меня обмануть, но риск дело благородное, да и верил я в себя.

— А давай, — усмехнулся плотник, — показывай, чего удумал.

— Вот смотрите, — я огляделся, поднял щепку из-под ног, присел и прямо в пыли набросал схему. — Вы тратите много времени на разметку углов, когда нужно срезать доску под определённым углом. Чтобы ускорить работу и улучшить качество, есть одно приспособление, которое вы сами сможете сделать буквально за десять минут. Называется стусло.

— Стусло? — переспросил плотник. — Это ещё что такое? Первый раз слышу.

Я видел, что он с трудом сдерживается, чтобы не послать наглого подростка, но мои деньги мотивировали его тем, что могли стать его деньгами. Кто же от такого откажется за несколько минут пустопорожней болтовни?

— Лоток такой, деревянный, — я нарисовал прямоугольник. — В стенках прорезаете пазы под нужным углом. Вкладываете доску в лоток, пилите прямо в паз, и получаете идеальный угол. Больше не нужно тратить время на разметку и подгонку.

Плотник задумался, потом поднял с пола тоже щепку, сам дорисовал новый элемент на схеме в виде другой детали.

— А если угол другой нужен? Для вот такой штуки?

— Тогда можно сделать поворотную направляющую, — я на ходу придумывал, как это объяснить. — Но для начала и простые пазы под самые ходовые углы сойдут. Экономия времени огромная.

Плотник посмотрел на меня, потом на схему, потом снова на меня. В его глазах загорелся такой неподдельный интерес, что я понял, клиент у меня в руках.

— А ну, парни, бросьте всё! — скомандовал он сыновьям. — Давайте-ка попробуем смастерить эту штуку!

Его дети, недоумевая, но подчиняясь, бросили свои дела. Плотник, действуя по моим указаниям, быстро сколотил из досок примитивный лоток, прорезал в стенках пазы ножовкой под углом. Потом взял обрезок доски, вставил в лоток, приставил пилу к пазу и сделал распил.

Для меня, конечно, это было очевидно, что результат будет выше всяких похвал, но для плотника это было сровни чуду. Ровно и чисто.

— Вот это да! — выдохнул плотник, разглядывая результат. — А ведь работает! И быстро, и без изгибов! Слушай, парень, буду честен, удивил! — он схватил меня за плечо и тряхнул так, что у меня зубы лязгнули. — Спасибо тебе! Век не забуду!

Он сунул руку в карман, выгреб оттуда горсть медяков и, не считая, вложил мне в ладонь. Я мельком глянул, там было явно больше тридцати.

Я уже собрался было уходить, поблагодарив его, как он остановил меня.

— Постой, постой! — замахал он руками, — Ты ведь по другим мастерским пойдешь? Тоже им подсказать хочешь?

— Планировал, — честно признался я, — мне очень нужны деньги.

— Скажи мне, а ты сегодня уже ел? Не хочешь переговорить за чашечкой чая?

Как говорится, всё страньше и страньше. Очень подозрительно гостеприимный плотник, но, с другой стороны, чего я теряю? Явно ведь хочет о чём-то попросить, так что стоит его выслушать, вдруг что интересное.

Я кивнул, соглашаясь и он тут же развил бурную деятельность.

— Фу! Мао! Продолжайте работать, а нам нужно переговорить с уважаемым, — он перевёл на меня взгляд и я, поняв ошибку, представился.

— Меня зову Ян Лан, рад знакомству.

Плотник схватил меня за руку и затряс.

— Это мои сыновья Фу Лин и Мао Лин, а меня зовут Сан Лин. Но пойдём, пойдём. Сейчас крикну супругу, и она поставит нам чай.

День стремительно переставал быть томным.

Мужчина провёл меня в небольшую пристройку рядом с мастерской. Простая деревянная мебель, грубые лавки, стол, застеленный чистой скатертью. Из соседней комнаты тут же выплыла его жена, полная, краснощёкая женщина с добрым лицом, и, бросив на меня любопытный взгляд, молча поставила на стол чайник, две пиалы и тарелку с рисовыми колобками.

— Угощайся, Ян Лан, — Сан Лин придвинул ко мне угощение. — Какой серьёзный разговор на пустой желудок.

Я не стал отказываться. Рисовые колобки снаружи оказались пресноватыми, но зато с острой пастой внутри, и после вчерашних баоцзы шли на ура. Чай был горячим, чуть горьковатым, но бодрил не хуже кофе. Интересная замена… Может спросить сорт и где покупает? Я жевал и ждал, когда Сан Лин перейдёт к делу, впрочем, он не заставил себя долго ждать. Было видно, что его распирает какая-то идея.

— Слушай, Ян, — начал он, понизив голос и наклоняясь ко мне через стол. — Дело у меня к тебе есть. И дело серьёзное.

Я насторожился, но вида не подал. Просто кивнул, продолжая жевать.

— Ты вот с этим, со стуслом, — он мотнул головой в сторону мастерской, — такое мне показал, что я, старый дурак, всю жизнь проработал и не додумался. А ведь просто-то как! И быстро, и ровно, и без брака. Я сейчас прикинул: с такой штукой мои парни будут в два, а то и в три раза быстрее доски пилить. А это, сам понимаешь, — он хитро прищурился, — заказы быстрее выполнять, больше брать, цену можно будет и сбавить, чтоб конкурентов задавить, и всё равно в прибытке остаться.

Я слушал молча, уже начиная догадываться, куда он клонит.

— Так вот, — Сан Лин подался ещё ближе. — Ты, значит, по другим мастерским сейчас пойдёшь? Этой штукой со всеми поделишься? — он сделал паузу, давая мне возможность ответить.

Я пожал плечами.

— Планировал. Мне деньги нужны, уважаемый Сан Лин. Очень нужны. Долг большой висит перед управителем рынка Чжан Бо, до конца недели расплатиться надо. А вы сами видели — я не ворую, не граблю, я идеями торгую. Кому интересно, тот платит, кому нет, идёт лесом.

— Лесом? — переспросил он, не поняв выражения, но смысл уловил. — Это ты правильно говоришь, честно. Но я тебе так скажу, Ян. Ты, видать, парень не местный, порядков наших не знаешь. Если ты сейчас по всем мастерским разнесёшь свою придумку, то, во-первых, много не заработаешь. Ну дадут тебе по десятке-двадцатке, а во-вторых, — он понизил голос до шёпота, — конкуренты мои, соседи, обрадуются не меньше моего. И тогда я своего преимущества не получу. А я, понимаешь ли, давно мечтаю расшириться. Сыновья вон подрастают, им жениться пора, мне работники нужны, заказов много, а мы еле-еле тянем. Если мы будем работать быстрее всех, мы подомнём под себя половину заказов в нашем квартале! А если ты ещё что-нибудь знаешь, ещё какие хитрости… — он многозначительно замолчал, глядя на меня с надеждой.

Я отставил пустую пиалу и посмотрел на него в упор. Вот оно. Он хочет, чтобы я стал его личным консультантом. И это меняло дело.

— Я понимаю ваше желание, уважаемый Сан Лин, — сказал я медленно, взвешивая каждое слово. — Но вы поймите и моё положение. Мне нужны деньги. Сейчас. Сегодня. Если вы хотите, чтобы я держал язык за зубами и не разносил идеи по конкурентам, это одно. Но если вы хотите, чтобы я ещё и поделился с вами всеми знаниями, которые у меня есть, это уже совсем другой разговор.

Сан Лин слушал внимательно.

— Я мог бы попросить процент с вашей будущей прибыли, — продолжил я развивать мысль. — Скажем, небольшую долю от каждого заказа, который вы выполните быстрее или качественнее благодаря моим советам. Это было бы справедливо. Но, — я развёл руками, — проблема в том, что проценты — это дело далёкого будущего, а монеты мне нужно здесь и сейчас. Поэтому я предлагаю сделать по-другому. Вы платите мне сумму, которая покроет мой долг с небольшим запасом, а я, в свою очередь, даю вам слово, что не пойду к вашим конкурентам с тем, что вы уже видели, и, если у меня есть ещё что-то полезное для плотника, я расскажу вам это в первую очередь. И только вам.

Сан Лин тяжело вздохнул, почесал затылок. Глаза его бегали, видно было, что внутри идёт борьба между жадностью и коммерческой выгодой.

— А много ли ты ещё знаешь? — спросил он с сомнением. — Может, твоё стусло — это единственное, что ты подсмотрел в чужих краях, а больше и нет ничего? Я ж не могу рисковать своими деньгами, не зная, что получу взамен.

— Это резонно, — согласился я. — Давайте так. Я сейчас расскажу вам ещё пару идей. Просто в общих чертах, чтобы вы поняли, на что можно рассчитывать. Если вам понравится, тогда и поговорим о цене.

Плотник оживился, подался вперёд.

— Давай, рассказывай. Я слушаю.

Я откинулся на лавке, собираясь с мыслями. Вот и пригодилась работа на стройке, да знакомство с разными людьми.

— Есть такая вещь, — начал я, — называется струбцина. Ну, или попросту зажим. Вы когда две доски склеиваете или сколачиваете, вам же нужно, чтобы они плотно прилегали друг к другу, пока клей сохнет. Обычно вы, наверное, верёвками связываете или камнями придавливаете?

— Ну да, — кивнул Сан Лин. — А как же ещё?

— А представьте деревянную рамку с винтом. В рамку вставляете детали, закручиваете винт, и он их сжимает с нужным усилием. Можно сделать несколько таких, разных размеров. И никаких верёвок, никаких камней, которые могут сдвинуться.

Сан Лин слушал, и я видел, как в его глазах загорается понимание. Он представил, наверное, все те случаи, когда у него криво склеивались щиты или съезжали детали.

— А винт? Где ж я винт возьму такой? — сразу уловил он слабое место в идее.

— Можно заказать у кузнеца, — пожал я плечами. — Или самому вырезать из твёрдого дерева. Резьба, конечно, не такая прочная, но для многих работ сойдёт. А можно и не винт, а клин сделать. Простая деревянная рамка, в неё вставляете детали, а сбоку забиваете клин. Он распирает рамку и прижимает детали друг к другу. Тоже работает.

— Клин… — протянул плотник. — А ведь это проще пареной репы! И кузнеца не надо, и рамку любую можно сколотить под размер.

— Вот именно, — кивнул я. — Это первое. Второе. Про сушку дерева. Вы как сушите? Под навесом, да?

— Ну да, — кивнул плотник. — А как ещё?

— А если ветром надует, дождём намочит, или солнцем пересушит? Потом доски коробит, крутит, и половина в брак идёт.

Сан Лин вздохнул.

— Это да. Беда.

— А можно сделать специальную сушилку, закрытый сарай с печкой внутри и отверстиями для вентиляции. — Там тепло, сухо, и воздух циркулирует. Доски сохнут быстрее и равномернее, брака меньше.

— Ну, это сложно, — почесал затылок плотник. — Печку класть, сарай перестраивать… Но мысль здравая, надо будет обмозговать.

— Или проще, — я вспомнил ещё один способ. — Сделать пирамиду из досок, прокладывая между ними тонкие рейки, чтобы воздух проходил, и сверху навес от дождя. Тоже лучше, чем просто штабелем на земле.

Сан Лин кивал, запоминал, задавал вопросы. Я отвечал, стараясь не лезть в дебри, но объяснять доступно.

— Следующая идея. — продолжил я, — Вы доски как строгаете? Рубанком, от руки? А глазомер у всех разный, и рука дрогнуть может. Чтобы получить идеально ровную поверхность, нужно направляющую использовать. Берём ровную доску, длинную, которую предварительно вывели в ноль. Прижимам её струбцинами, про которые я чуть раньше рассказывал к заготовке параллельно тому краю, который надо обработать. И строгаем, упирая рубанок в эту направляющую. Она не даст рубанку уйти в сторону. Получается идеально ровная плоскость. А для того, чтобы сделать доски одинаковой толщины, нужен рейсмус.

— Это ещё что такое? Рейсмус? — повторил он очередное незнакомое слово.

— Ещё одна очень нужная для плотника штуковина. Две планки, одна неподвижная, вторая подвижная, с острой чертилкой. Выставляешь нужный размер, проводишь вдоль края доски, и чертилка оставляет линию, потом по этой линии строгаешь лишнее. И все доски получаются строго одинаковой толщины.

Сан Лин слушал, открыв рот. Потом вдруг хлопнул себя по лбу.

— Ах ты ж! Как же я сам не додумался? Ведь просто же! А ну, Фу Лин, Мао Лин, тащите сюда доски, будем пробовать!

Сыновья, которые всё это время делали вид, что работают, а на самом деле подслушивали, тут же подбежали. Началась суета: искали ровную доску, делали примитивные струбцины с расклинкой. Я сидел в сторонке, попивая чай и наблюдая, как трое мужиков, как дети, возятся с новым инструментом.

Через полчаса экспериментов Сан Лин уже вовсю орудовал рубанком, упирая его в направляющую, а сыновья приноравливались к рейсмусу, который соорудили из двух обрезков и острого гвоздя. Результат превзошёл ожидания: доски получались такими ровными, будто их на станке выстругивали. Но тут, пожалуй, была заслуга в том, что и сам плотник и сыновья его были весьма сильны, тоже видимо идя по пути практиков.

— Работает! — орал Сан Лин, размахивая идеально обработанной доской и чуть не задевая своих сыновей. — Ян Лан, ты гений! Ещё! Давай ещё!

— Погоди, — остановил я его. — Давай по порядку. Мы как договаривались? Я подтверждаю свою квалификацию, а ты платишь деньги и мы продолжаем.

— Да, да! — возбуждённо воскликнул он, — Всё, парень, ты меня убедил. Видать, в своё время у больших мастеров учился. Такие штуки, они ж целое состояние стоят!

Я скромно потупился, хотя внутри всё ликовало. Кажется, я нашёл золотую жилу. Не в прямом смысле, конечно, но как способ заработка.

— Значит, так, — Сан Лин деловито пододвинулся ближе. — Сколько тебе надо, говори прямо. Я человек простой, торговаться не люблю. Скажешь цену, и я скажу, потяну или нет.

Я выдохнул. Момент истины.

— Мне нужно пятьсот пятьдесят медяков, — чуть преувеличил я сумму, оставляя место для торга. Он, конечно, говорил, что торговаться не любит, но ведь и мне надо помимо штрафа, как-то дальше жить. Покупать право на работу. — Столько мне не хватает до уплаты долга управителю рынка. И плюс… — я замялся, но потом решил, что терять нечего, — плюс я должен ещё товарищу за помощь, впрочем, с ним я потом разберусь, как закрою долг.

— Пятьсот пятьдесят, — повторил Сан Лин, и лицо его вытянулось. — Это ж какие деньжищи. Ян, ты понимаешь, что это огромные деньги для простого плотника?

— Я понимаю, — сказал я твёрдо. — Но вы посчитайте, уважаемый Сан Лин. Сколько вы заработаете благодаря моим советам в ближайший месяц? Сколько заказов выполните быстрее и качественнее? Сколько новых заказов возьмёте, потому что сможете делать то, чего другие не умеют? Эти пятьсот пятьдесят монет окупятся вам очень быстро, а я даю слово, что не пойду с этими знаниями ни к кому другому в вашем квартале. Ваше преимущество останется при вас.

Плотник задумался. Он хмурил лоб, шевелил губами, видимо, что-то подсчитывая в уме. Я молчал, давая ему время. В конце концов, он вздохнул и развёл руками.

— Эх, была не была! — решился он. — Чувствую я, парень, что ты не обманываешь. И глаза у тебя честные, и говоришь дело. Ладно. Четыреста пятьдесят. Это всё, что я могу снять с оборота, не оставив семью без средств. Пойми, у меня расходы, материал закупать надо, сыновьям платить…

— Четыреста пятьдесят, — я покачал головой. — Уважаемый Сан Лин, вы только что говорили что не любите торговаться и строили планы, как подомнёте под себя всех соседей. Какие же это планы, если вы не можете найти какой-то сотни монет сверху? Не прибедняйтесь, я же вижу — мастерская у вас крепкая, заказы есть, сыновья помощники. Вы потратите эти деньги и даже не заметите. А я, если не расплачусь с долгом, пойду по миру. И тогда все мои знания уйдут вместе со мной. Никому не достанутся.

Сан Лин крякнул, почесал затылок ещё яростнее. Видно было, что мои слова попали в цель. Он реально прикидывал, сколько сможет заработать на моих идеях, и понимал, что пятьсот пятьдесят монет, это капля в море по сравнению с будущей выгодой.

— А если ты ещё что-то знаешь? — спросил он хитро. — Если я тебе заплачу, ты мне все свои секреты выложишь?

— Все, что касается плотницкого дела, — кивнул я. — Что вспомню. И даже чертежи нарисую по мере сил. Этого, я думаю, хватит, чтобы ваша мастерская стала лучшей в квартале.

Плотник крякнул, хлопнул ладонью по столу.

— По рукам! Пятьсот пятьдесят, как ты и сказал.

Он ненадолго отошел, вернулся с небольшим холщовым мешочком, из которого вытащил договоренную сумму. Было видно, что ему жалко расставаться с деньгами, но с другой стороны, это был его шанс на то, чтобы сделать качественный рывок в процессе деревообработки.

Я пересчитал, убрал деньги, мысленно выдохнув от осознания того, что моя главная проблема наконец решена.

— А сейчас давай, рассказывай дальше. — нетерпеливо произнёс Сан Лин, — Время есть, жена ещё обед приготовит, поедим как следует. А ты мне про все свои хитрости поведаешь.

И я начал рассказывать. До самого вечера мы просидели в его пристройке, я попутно чертил всё, что мог вспомнить. Про разметку, про виды пил и рубанков, про то, как точить инструмент, про соединения типа ласточкин хвост, благо как оказалось, обрывки хранимой в моей голове информации, легко вытаскивались из головы, что я списал на то, что в молодом теле и память лучше.

Плотник слушал, задавал вопросы, постоянно записывал сложные для себя моменты, его сыновья тоже постоянно были рядом, чтобы не упустить ни крупицы знаний. К вечеру я вымотался так, как не уставал ни разу, даже после суматошного бегства сквозь лес, да и плотник устал, но выглядел жутко довольным.

Сан Лин, проводив меня до дверей, ещё раз пожал руку.

— Запомни. Теперь ты завсегда уважаемый гость в моём доме. Буду рад видеть тебя в любое время.

— И вам тоже спасибо, — улыбнулся я. — Удачи, уважаемый Сан Лин. Думается мне, что скоро вы тут развернётесь и ваше имя будет знать каждый.

Я вышел из мастерской и побрёл в сторону лавки Фэна. Неужели всё наконец-то налаживается? Неужели я выкарабкался? У мня наконец есть деньги, чтобы закрыть долг Чжан Бо, даже с небольшим запасом.

Я почти бежал к знакомой лавке, предвкушая, как обрадую Фэна. Он-то уж точно порадуется за меня.

— Ты где пропадал целый день? — обеспокоенно спросил он, — Но вид у тебя подозрительно довольный.

— У меня получилось! — я сиял. — Я заработал достаточно денег и могу рассчитаться с Чжан Бо!

— Да ну! Тебе же ещё нужно было полсотни монет. Неужто ограбил кого?

— Не, — сразу открестился я, — всё честно заработал. В ремесленном квартале был, с людьми знакомился, и подсказывал им за деньги, как можно улучшить их труд. Сам же говорил, что я парень умный, вот я и решил поработать головой. У нас, у южан многое по-другому делают, вот у меня и вышло. Со стороны то видней.

— Вот и отлично, — Фэн искренне улыбнулся. — Завтра с утра тогда пойдём к управителю, закроем твой долг и получишь наконец разрешение, а там, глядишь, и торговлю наладишь, и мне может что тоже подскажешь. Может и ресторан откроем. — вновь завёл он старую шарманку.

— Спасибо, Фэн. Спокойной ночи.

Я зашёл в дровницу, чувствуя невероятный подъём. Впервые за последние дни я мог вздохнуть спокойно. Завтра последний рывок, и все проблемы позади. Ну, почти все.

Достал из-за пазухи кошель, пересчитал. Тысяча сто сорок шесть медяков. Чертовски внушительная сумма для человека, который ещё вчера был готов рисковать головой за жалкий полтинник.

Настроение было прекрасным. Я уже собирался ложиться, как вдруг вспомнил про рыбину. Надо проверить, как она там, покормить, воды подлить. Я осмотрелся, покрутил головой и внезапно осознал, что не вижу бочонок.

Его не было.

Сначала я подумал, что обознался, что в темноте просто не вижу. Зашарил руками по полу, обшарил все углы дровницы. Бочонка не было.

По моей спине пробежал холодок, я выскочил из сарая, подбежал к тележке. Может, я его туда переставил и забыл? Заглянул внутрь, обшарил все отсеки. Пусто.

Сердце заколотилось как бешеное. Где рыба? Где мой по-настоящему ценный трофей, ради сохранности которого я рисковал жизнью? Я же мог его продать в первый же день и ничего этого не было!

Я заметался по двору, заглядывая во все углы, под лавку, под навес. Бочонок исчез. Испарился. Как сквозь землю провалился.

Я попытался вспомнить, когда видел его в последний раз. Кажется, в день моего похода в лес. Утром, когда собирался, я точно его видел. Я тогда даже думал, брать или не брать рыбу с собой, чтобы приготовить, но решил не брать, оставил в дровнице. А потом столько всего случилось, я много раз чуть не помер и толком даже не вспоминал про рыбину. Слишком много событий, слишком много стресса. Я просто забыл о ней!

А теперь её нет.

Я ворвался в дом к Фэну, не думая о приличиях. Он уже разделся и собирался ложиться, но увидев моё перекошенное лицо, встревоженно вскочил.

— Ян? Что случилось? Ты чего в таком виде?

— Фэн! — выпалил я, едва переводя дух. — Бочонок! Мой бочонок, который в дровнице стоял, с водой! Его нет! Пропал!

— Какой бочонок? — не понял Фэн. — Ты о чём?

— С рыбой! — заорал я, понимая, что теряю контроль, но ничего не мог с собой поделать. — Там была рыба! Редкая рыбина! Я её в реке случайно поймал, и она у меня в бочонке жила, думал что если совсем подопрёт и не успею денег найти, то продам её! И теперь её нет! Украли!

Фэн уставился на меня так, будто у меня выросли рога.

— Поймал редкую рыбу в нашей реке? — переспросил он недоверчиво. Фэн нахмурился, почесал бороду. Видно было, что он переваривает информацию. — Постой, не кипятись, — наконец сказал он спокойно. — Давай думать. Когда ты её в последний раз видел?

— Утром, в день похода в лес, — ответил я, стараясь успокоиться. — Точно помню, бочонок стоял в дровнице, я ещё подумал, брать с собой или нет. А потом… потом всё завертелось и я только сегодня о ней вспомнил.

— Хм… — Фэн задумался. — Значит, пропажа могла случиться в любой день, начиная с того утра. А кто знал, что у тебя там что-то есть?

— Никто, — я покачал головой. — Я никому не говорил. Даже тебе.

— Вот именно, что даже мне, — задумчиво протянул Фэн. — Значит, если никто не знал, то это либо случайность, либо кто-то шарил по дровнице в поисках чего-то ценного. А что у тебя там ценного, кроме этой рыбы?

— Больше ничего, — я задумался. — Деньги я всегда с собой ношу.

— Деньги с собой, — повторил Фэн. — Хм… А ведь в день, когда ты пошёл в лес, рядом снова крутился Сумо со своей ватагой. Я как раз собирался выйти да надавать ему по шее, гляжу, а его уже и след простыл. Я тогда не придал значения, мало ли куда шпана подевалась.

— А если они за мной следили? — предположил я. — Видели, что я ухожу в лес, и решили проверить, что у меня в дровнице? И нашли бочонок?

Фэн покачал головой.

— Тогда беда. Он же был в секте, хоть и не доучился, а значит имеет представление о духовных животных и прекрасно осознаёт их ценность. — торговец внезапно помрачнел лицом. — и сдаётся мне, я догадываюсь, куда он мог с ней пойти.

Я сразу догадался, о чём он хочет мне сказать и закончил за него.

— Он же мечтает вернуться в секту и теперь, когда у него есть нечто ценное в руках, вполне может сделать подношение старейшие, надеясь, что его вернут. Верно?