Кодекс Практика: Страница 1

Глава 14

Глава 14:

Я осёкся на полуслове, едва мои слова слетели с губ. Дурак! Какой же я дурак! Стоило только почувствовать облегчение от того, что меня нашли в этом проклятом лесу, как мозг напрочь отключился, и язык заработал сам по себе. Мне ведь Фэн рассказывал, что тут даже знакомым доверять нельзя, не то, что случайным встречным в ночном лесу.

Пока я лихорадочно соображал, как бы сгладить, замять, перевести всё в шутку, стало поздно. Четверо охотников смотрели на меня теперь с совершенно другим выражением, чем минуту назад. Не как на незадачливого заблудившегося парня, а как на добычу, которая сама пришла в руки.

— И как? Нашёл что-нибудь интересное? — голос Цин Хая прозвучал слишком уж вкрадчиво, с этакой нехорошей ноткой.

— Да не, — я попытался изобразить разочарованное пожатие плечами, но получилось, наверное, жалко и неубедительно. — Нашел гриб Почан, но неправильно снял и он испортился. Выкинул по дороге. Потом ещё ходил, пока не заблудился, и вас не встретил.

— Гриб Почан значит, — протянул Джи Фен, который, судя по всему, был у них за старшего. — И где же рос этот гриб? Показал бы местечко. Мы, хоть и охотники, но в травах тоже понимаем, там, где он растёт, всегда можно найти ещё что-то ценное.

— Да уже и не вспомню, где, — соврал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя как соврал… Хоть убей, но не вспомню, где именно это было, иначе бы я не потерялся. Но главное, не в этом, неужели поверили и отстанут? — Тем более, я заблудился.

— А в сумке у тебя что? — Цин Хай кивнул на холщовый мешок, висящий у меня на плече. — Тяжёлая вроде. Не пустая.

— Там вода во фляге, — я прижал сумку к себе плотнее. — И припасы всякие. Лепешка там, рыба вяленая. Хотите, угощу? — я судорожно соображал, как выкрутиться, и ляпнул первое, что пришло в голову. Правда, что делать, если они согласятся, потому что у меня из всего названного, у меня была только вода.

Джи Фен шагнул ко мне. Шагнул так, что я не успел даже моргнуть. Просто мгновение назад он стоял в паре метров, и вот уже нависает надо мной, прожигая взглядом. И почему я не удивлён, что он тоже практик? Наверное потому, что нормальные люди в лес не ходят?

— Ты, парень, — сказал он негромко, но от этого голоса у меня мурашки побежали по спине. — Врёшь плохо. Очень плохо. Для человека, который заблудился и пол ночи на дереве просидел, слишком ты дерганый. Слишком сумку свою бережёшь. Так не бывает. Ещё и копьё такое интересное.

— В лесу опасно, — я попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, натянутой. — Тут же звери всякие, вот и сделал, чтоб защищаться.

— Защищаться, — повторил Цин Хай, стоящий сбоку и вдруг резко шагнул вперёд, выхватывая у меня из рук сумку.

— Эй! — заорал я, бросаясь к нему, но двое других охотников, Лин и Гуо, перегородили дорогу, уперев в грудь древки копий. — Верни! Это моё!

— Цыц, мелочь, — лениво бросил Лин, коренастый мужик с шрамом на щеке. — Стоять смирно, пока старшие разбираются.

Цин Хай тем временем запустил руку в мою сумку, покопался и вытащил Водяную иглу вместе с комом земли.

— Ого! — выдохнул он, поднимая растение повыше, чтобы все могли разглядеть. — Гляньте-ка, мужики! Да это же Водяная игла, первый ранг! И качество какое хорошее… Да за такую на рынке…

— Дай сюда, — Джи Фен вырвал растение из рук молодого охотника, повертел перед глазами, понюхал. Глаза его хищно сузились, на лице расплылась довольная, самодовольная ухмылка. — И правда она. Целая, не повреждённая, с хорошим корнем. Давненько я такой не видал. Похоже наша охота сегодня удалась.

— Это моё, — выдавил я, чувствуя, как внутри всё закипает от бессильной злобы. — Я нашёл. Вы не имеете права!

— Твоё? — Джи Фен перевёл на меня насмешливый взгляд. — Слышь, парень, а ты ничего не путаешь? Мы тебя в лесу ночью нашли, от волков спасли, можно сказать, жизнь тебе сохранили. А ты нам за это даже спасибо толком не сказал, ещё и предъявляешь что-то. Тем более, одно слово против четырёх. Я вот говорю, что это наше растение, и получается, ты лжёшь. Наговариваешь на честных охотников. Может головой где ударился? Не болит?

— Я сказал вам спасибо, — процедил я сквозь зубы. — И не просил меня спасать. Я бы и сам выбрался.

— Сам? — хохотнул Гуо, самый молчаливый из них, с грубым, обветренным лицом. — Сидел на дереве, трясся от страха как заяц, пока мы не подошли.

— А как же… — я запнулся, подбирая слова и решил пойти на отчаянный шаг. — А если я расскажу кому? В деревне? Про вас? Что вы грабите путников в лесу?

Они переглянулись. И этот взгляд мне совсем не понравился.

— Расскажешь, говоришь? — Джи Фен вздохнул, покачал головой. — Эх, парень, парень. Ну зачем ты так? Мы ж по-хорошему хотели. Ты нам растение, а мы тебе жизнь и все квиты. А ты вот угрожать вздумал.

— Я не угрожаю, я просто…

— Ты просто, — перебил он. — Ты просто сейчас пойдёшь с нами до самого края леса, мы тебя выведем на тропу, и разойдёмся. Ты забудешь, что нас видел. Забудешь, что у тебя что-то было. Понял?

Я кивнул, лихорадочно соображая. Шансов нет. Четверо против одного. Даже если я побегу, они меня догонят в два счёта. Надо соглашаться, а потом, когда выйдем к деревне, сразу к Фэну, а он пусть решает, может, сможет надавить на них через знакомых…

Я замолчал, только сжимал и разжимал кулаки, глядя на них с ненавистью. Цин Хай довольно ухмылялся, Лин и Гуо расслабились, убирая копья. Джи Фен, довольно поглаживая бороду, уже собирался отдать команду двигаться дальше, как вдруг замер.

— Погодите-ка, — проговорил он медленно, и в голосе его появилась какая-то новая, опасная нотка. — А ведь он нас видел. Всех. И знает, кто мы.

— И что? — не понял Цин Хай. — Подумаешь, видел. Скажет кому — не поверят. Мы люди известные, охотники. А он кто? Я его в деревне не видел.

— Дело не в том, поверят или нет, — Джи Фен покачал головой, и его глаза стали совсем холодными, стальными. — Дело в том, что он может рассказать. Малец прав. Слухи пойдут, а они нам ни к чему. Люди коситься начнут, если узнают, что мы у какого-то парня растение отобрали. Репутация — штука дорогая.

Он замолчал, и повисла такая зловещая тишина, что у меня внутри всё словно оборвалось. Ну не собираются же они меня убивать за растение? Глупость же несусветная.

— Джи Фен, может, не стоит? — неуверенно подал голос Лин, — Парень же вроде неглупый, поймёт, что в его интересах молча…

— Заткнись, — оборвал его бородатый, не оборачиваясь. — Не учи отца детей растить. Сделаем дело — и все при деле, никто не узнает. А лес большой, мало ли кто тут заплутал да сгинул.

Договорив, он замахнулся.

Время словно замедлилось. Я видел, как копьё описывает дугу, как наконечник летит прямо мне в грудь, как лица охотников сзади застыли в ожидании. И в этот момент звериный инстинкт выживания, сработал быстрее мысли. Слишком уж часто в последнее время меня пытались убить.

Я рванулся в сторону, падая на землю и перекатываясь, одновременно вскидывая своё самодельное копьё. Я даже не целился, просто махнул им, пытаясь хоть как-то защититься.

Каменный наконечник, кривой, топорный, но острый, как бритва, полоснул Джи Фена по лицу. Разорвал щеку от подбородка и практически до скулы, взрывая плоть. Брызнула кровь, тёмная, почти чёрная в свете факелов.

— А-а-а! — заорал охотник, отшатываясь, зажимая лицо руками. — Тварь неблагодарная! Падаль! Убейте его!

Я вскочил, понимая, что это конец. Что сейчас они навалятся всей толпой и прикончат меня, как бешеную собаку. У них копья наизготовку, глаза горят злобой, лица перекошены яростью. Хотя какой смысл им нападать толпой, мне то и одного хватит.

И тут из темноты, вылетело нечто огромное, тёмное, стремительное, как молния.

Оно ударило в Лина. Ударило с такой силой, что охотник, не успев даже вскрикнуть, просто исчез. Раздался жуткий хруст, брызги крови оросили ближайшие деревья, и тело, уже мёртвое, переломанное, отлетело метров на пять, врезалось в ствол и сползло бесформенным мешком.

— К оружию! — заорал Гуо, разворачиваясь с копьём. — Это железный барсук!

Я успел разглядеть тварь только мельком, в свете факелов, которые кто-то уронил в суматохе. Она была размером с огромную собаку, но гораздо шире, приземистее, с мощными, короткими лапами, вооружёнными огромными когтями. Шерсть тёмно-бурая, почти чёрная, на морде светлые полосы, действительно как у барсука, только пасть разинута, полная жёлтых, страшных клыков, и глаза горят красным, как раскалённые угли.

Действительно барсук. Только размером с телёнка и весом, наверное, килограммов под сто. И уже второй раз подряд животные нападают на тех, кто хочет причинить мне вред. Хотя о чём это я… Что пёс хотел меня сожрать, что этот барсук наверняка просто ждал в засаде, ожидая, пока я потеряю бдительность и спущусь с дерева. Просто подоспели охотники и он не мог решиться напасть до определённого момента, а когда я пустил кровь Джи Фену, не удержался, учуяв её.

Тварь, не останавливаясь, развернулась и прыгнула на Гуо. Тот успел ткнуть её копьём, остриё вошло в плечо зверя, но тому было плевать. Он просто смёл охотника массой, повалил на землю, и страшные челюсти сомкнулись на его горле. Хруст, бульканье, предсмертный хрип — и всё.

Цин Хай попытался отбежать, на ходу выхватывая стрелу, но барсук двигался быстрее. Один прыжок, и парень уже на земле, когти вспороли ему спину, разодрали одежду и плоть до позвоночника. Он даже закричать не успел, только выдохнул воздух со свистом и затих.

Джи Фен, с разорванной щекой, залитый кровью, понимая, что не успевает, бросил копьё и, выхватив нож, попытался ударить зверя в бок, пока тот возился с Цин Хаем. Но барсук, словно чувствуя опасность, резко развернулся, и удар ножа пришёлся ему в круп, лишь оцарапав шкуру. В ответ тварь махнула лапой, и когти пропороли охотнику живот.

Джи Фен охнул, выронил нож, схватился за страшную рану, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности, и рухнул на колени. Барсук, больше не обращая на него внимания, склонился над телом Цин Хая и принялся рвать плоть, чавкая, хрустя костями, урча от удовольствия.

Я стоял, вжавшись спиной в дерево, не в силах пошевелиться. Всё произошло за какие-то десять секунд. Три мёртвых охотника, четвёртый умирает в луже собственной крови, а тварь пожирает их, не обращая на меня никакого внимания.

Браслет на руке вибрировал, сигнализируя о присутствии духовного зверя, но мне было плевать. Я смотрел, как барсук отрывает руку Цин Хая, хрустит костями. Смотрел и не мог отвести взгляд. Ужас парализовал волю и мысли.

А потом я увидел свою холщовую сумку.

Она валялась на земле, в двух шагах от пирующего зверя, там, где Цин Хай его выронил, когда напала тварь. Найденное мною растение, водяная игла, выпало из мешка и лежало прямо на траве, в луже крови. Барсук, занятый трапезой, не обращал на него внимания.

Я не знаю, откуда взялись силы. Наверное, отчаяние и понимание, что если я сейчас не заберу своё, то всё было зря, и этот кошмарный день, и ночь на дереве, и смерть этих людей. Я медленно, бесконечно медленно, на полусогнутых, пятясь, двинулся в сторону.

Барсук поднял голову, посмотрел на меня своими красными глазищами, облизнулся окровавленной мордой и снова вернулся к еде. Я был ему неинтересен. Это потому, что во мне мяса мало?

Я добрался до сумки, наклонился, почти падая, схватил её вместе с растением, одним движением забросил растение внутрь, зажал сумку в руках и, не разгибаясь, не оборачиваясь, побежал.

Бежал, спотыкаясь о корни, падая, поднимаясь, снова падая. Ветки хлестали по лицу, царапали руки, рвали одежду. Лёгкие горели, сердце колотилось, как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди. Я бежал в темноту, прочь от этого места, прочь от жуткого чавканья и хруста, прочь от смерти.

Сколько я так бежал, не знаю. Может, час, может, два. Потом силы кончились, я упал лицом в землю и лежал, тяжело дыша, чувствуя, как дрожит каждая мышца, как тело бьёт крупная дрожь.

Лежал до тех пор, пока не начало светать. Сверху, сквозь кроны деревьев пробивался серый, мутный свет, туман редел, открывая очертания стволов. Я поднял голову, огляделся. Всё ещё дурацкий лес.

И наконец мне в голову пришла запоздалая мысль, от которой я чуть не рассмеялся истерическим смехом. Деревня-то расположена на склонах гор! А горы, они высокие, их видно отовсюду. Нужно просто забраться повыше и осмотреться.

С трудом встав, я нашёл самое высокое дерево, какое смог, и полез. Пальцы дрожали, срывались, но упрямство и желание выжить гнали вверх. Ветка, ещё ветка, ещё. Я лез, пока не почувствовал, что ствол подо мной начинает опасно качаться, но я уже был наверху.

Ухватился покрепче, выглянул из-за кроны. И увидел то, что должен был заметить, если бы сделал это гораздо раньше. И не было бы крови, смертей и проблем.

Далеко-далеко, практически на горизонте, там, где небо уже начало светлеть, золотиться в лучах восходящего солнца, высились горные пики. Семь вершин, увенчанных изящными пагодами, соединённых ажурными мостами. Они купались в солнечном свете, сияли отблесками витражных окон. Было очень хорошо видно изящные крыши, и знакомые очертания храмов на горных пиках.

Я смотрел на них и чувствовал, как к глазам подступают слёзы. Жив. Я жив. И я знаю, куда идти.

Спустился с дерева и пошёл быстрым шагом, желая оказаться в такой родимой дровнице. Страх постепенно отпускал, сменяясь тупым, выматывающим опустошением. В голове было пусто, только одна мысль билась, как набат: дойти, дойти, дойти.

Через несколько часов, когда солнце уже поднялось высоко, я наконец вышел из леса. Передо мной раскинулись знакомые трущобы, мимо которых я вчера проходил, а за ними, выше по склону, виднелись более приличные дома, и где-то там, в торговом квартале, была лавка Фэна.

Я побрёл вверх, чувствуя себя ходячим мертвецом. Новенькая одежда превратилась в лохмотья, изодранные ветками и моими собственными падениями. Лицо, наверное, было в грязи и запёкшейся крови, руки саднили от царапин. Но сумку с добычей я сжимал крепко.

Фэн уже открыл лавку, но торговля, как и вчера утром, шла вяло. Он сидел на своей лавке, мрачно глядя перед собой, и даже не сразу заметил моё приближение.

— Фэн, — поздоровался я, останавливаясь перед ним.

Он поднял голову, взглянул на меня, и глаза его полезли на лоб.

— Великие Небеса! Ян! Ты чего это? — он вскочил, подхватил меня под руку, усадил на лавку. — Где тебя носило? Что случилось? Ты весь в крови!

— Это не моя, — выдохнул я, чувствуя, как подкашиваются ноги, и радуясь, что могу наконец сесть. — Фэн… я такое видел…

И я рассказал ему всё. Про то, как заблудился, как ночевал на дереве, как нашли меня охотники, как они отобрали растение, как Джи Фен хотел меня убить, и как на них напал барсук.

— Духовный зверь, — кивнул Фэн, когда я закончил. — Судя по описанию — Железный Барсук первого ранга. Твари опасные, живут в норах, выходят по ночам, плотоядные, и агрессивные. Охотникам не повезло, если бы они были поосторожней, если бы шумели, может, и пронесло бы. Или сумели бы дать отпор, если бы были готовы.

— А меня почему не тронул? — спросил я, всё ещё не веря своему счастью. — Я ж рядом стоял, он видел меня. Мог бы и меня схарчить.

— А ты ему неинтересен, — Фэн усмехнулся. — Ты ж смертный, Ян. В тебе ци почти нет. Зачем такому зверю на тебя силы тратить? Ты для него пустое место, кости, обтянутые кожей и ничем толком не отличаешься от лежащего на земле бревна. Вот если бы ты на него напал, то да, он бы тебя прикончил. В общем, тебе повезло. Тем более, рядом были охотники. Практики, все, как один, кто на начальном уровне, кто на среднем. Ци в них полно, мясо у них вкусное, насыщенное энергией.

— Получается, мне повезло, что я слабак.

— Повезло, — согласился Фэн. — Только не обольщайся. Не все духовные звери такие разборчивые. Иные и смертных жрут за милую душу, если голодны. Ладно, — он хлопнул себя по колену. — Показывай, что там у тебя.

Я разжал пальцы, положил на лавку сумку, осторожно вытряхнул содержимое. Водяная игла лежала на грубой древесине, её синие цветочки выглядели уже не такими красивыми, лепестки подвяли, стебли потеряли упругость, земля растряслась, обнажив корень, который местами пообламывался.

Фэн склонился, рассматривая растение.

— Ого! Водяная игла! Первый ранг, целая, с корнем. Хорошая добыча, Ян. Очень хорошая. Если бы не одно, но.

— Что? — я напрягся. — Я сделал что не так? — вроде ведь действовал согласно описанию в Кодексе. Неужели он содержит неправильную информацию?

— Собирал ты правильно, молодец, — Фэн покачал головой. — А вот хранил — нет. Видишь? — он ткнул пальцем в подвядшие листья. — Это же водное растение, ему влага нужна. Ты его сколько без воды в мешке таскал? Полночи? Да ещё и трясло тебя, падал, бежал. Сейчас она ещё годится для использования, но свойства уже не те. Если б ты её сразу после сбора в воду положил, да в прохладное место, ценнее б была в разы.

Я тяжело выдохнул. Неужели и эту добычу я угробил?

— И что теперь делать? — спросил я упавшим голосом.

— Продавать конечно, — Фэн пожал плечами. — Пока совсем не завяла. Но на рынок с ней соваться не будем. Там такие вещи только за бесценок уходят, да ещё и вопросы лишние задавать начнут. Тем более, на цветках кровь. Оно нам не надо. Лучше пойдём к одному моему знакомому, он держит алхимическую лавку. Он и цену настоящую даст, и лишнего не спросит. Я его давно знаю.

Я поднялся, чувствуя, как ноет каждая мышца. Фэн взглянул на меня критически.

— Только сначала умойся и переоденься, — добавил Фэн, брезгливо оглядывая меня. — В таком виде к алхимику идти нельзя. Подумает, что попрошайка, и дверь не откроет.

Я покорно пошёл к бочке с водой, набрал ковш, умылся. Холодная вода немного привела в чувство, смыла запёкшуюся кровь, грязь, пот. Правда, купленная вчера одежда тоже была уже не в лучшем виде, но тут вариантов не было. Пришлось просто отряхнуть её как мог.

Лавка алхимика оказалась в неприметном переулке. С виду обычное двухэтажное здание из серого камня, с узкими окнами, забранными решётками, и массивной дубовой дверью, окованной железными полосами. Над входом висела скромная вывеска с иероглифами, значение которых я, уже особо не удивляясь, сумел прочитать: «Лавка эликсиров мастера Хэ».

Фэн постучал три раза, выдержал паузу, потом ещё два. Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился худой, сутулый старик в сером халате, с длинной седой бородой и пронзительными, чёрными глазами. Он окинул нас цепким взглядом, задержался на мне, поморщился, но Фэну кивнул.

— Фэн Сяоган, какими судьбами? Давно не заходил. Здоров ли? Или опять нужен настой от срамной болезни?

— Кхм… Здоров я, мастер Хэ, здоров, — Фэн поклонился почтительно и покосился на меня, заметил ли я оговорку алхимика, но я сделал вид, что рассматриваю вывеску. — Дело у меня к вам. Товар принёс на оценку.

— Товар? — старик перевёл взгляд на меня, на мешок в моих руках — Ну заходите.

Мы вошли внутрь, и я чуть не ахнул.

Лавка оказалась гораздо больше, чем можно было предположить снаружи. Вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные сотнями всевозможных склянок, банок, коробочек. В стеклянных сосудах поблёскивали разноцветные жидкости: красные, синие, зелёные, золотистые. В деревянных коробах лежали сушёные травы, коренья, грибы, какие-то непонятные субстанции. В углу, на отдельном столе, стоял небольшой котёл, украшенный рунами. Штука, в которой делают зелья?

И, самое главное, браслет на моём запястье завибрировал так, как никогда раньше. Настойчиво, требовательно, словно пытаясь привлечь моё внимание сразу ко всему. Я покосился на стеллажи и понял: здесь буквально всё, от пола до потолка, было ингредиентами первого, а может, и второго ранга. Настоящая сокровищница!

Я с трудом подавил желание активировать Кодекс и начать изучать всё подряд. Не время и не место. Хозяин и так смотрит на меня подозрительно.

— Проходите, садитесь, — мастер Хэ указал на деревянные стулья у небольшого столика, подозрительно чистого на фоне творящегося хаоса. Сам устроился напротив, сложил руки на груди и уставился на меня. — Ну, показывай, что принёс.

Я осторожно выложил на стол Водяную иглу вместе с мешком. Алхимик склонился над растением, повертел его так и эдак, понюхал, даже лизнул кончиком языка один лепесток, отчего я поморщился. Оно же грязное! Потом откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с непонятным выражением.

— Водяная игла, первый ранг, — произнёс он. — Собрана правильно, даже корень не повреждён. Похвально, молодой человек, похвально. Для того, кто не алхимик и не травник, очень даже неплохо. Откуда знаешь, как собирать?

— Я не знаю, — буркнул я, не желая вдаваться в подробности. — просто старался делать всё аккуратно, чтобы не повредить.

— Ну, ну… — старик хмыкнул, но допытываться не стал. — Даже земля сохранилась, молодец, не отряхнул. Но вот дальше… — он покачал головой. — Долгое время растение находилось без воды. Часов десять-двенадцать, не меньше, ещё и в тепле, — он поморщился, — запах крови. Впиталось в листья, частично в корень. Ци из верхних частей ушла, стабилизировалась только в корневом узле. Растение потеряло примерно треть, а то и половину своих свойств. Для эликсира высшего качества уже не годится. Только для среднего, для начинающих практиков.

Ну вот… Снова.

— Сколько? — меня хватило только на короткий вопрос. Сейчас скажет, что пара медяков или вообще на выброс и тогда всё… Останется только продавать рыбу.

Мастер Хэ задумался, поглаживая бороду.

— Есть у меня один практик, как раз на начальном уровне формирования меридианов, ему для прочистки каналов такое самое то. Он заплатит, но не много. — повисла томительная тишина, в процессе которой алхимик буравил меня взглядом, — Двести пятьдесят, — наконец сказал алхимик. — Это моё последнее слово. Больше дать не могу, сам в убытке останусь. Было бы оно в отличном состоянии, заплатил бы больше тысячи. Будешь брать монеты?

Я открыл рот, чтобы возмутиться, чтобы начать торговаться, но Фэн положил мне руку на плечо и чуть заметно покачал головой. Я понял. Здесь не рынок, где можно препираться. Мастер Хэ сказал цену — значит, такова цена. Или соглашайся, или уходи.

— Беру, — выдохнул я.

Алхимик кивнул, полез куда-то под стол и извлёк увесистый мешочек. Отсчитал двести пятьдесят медяков, выложил на стол ровными стопками по десять монет.

— Пересчитай.

Всё верно, я же следил в процессе, да и башенки выглядели абсолютно одинаковыми. Двести пятьдесят. Двести пятьдесят проклятых медяков, за которые я едва не погиб. А если донёс бы в целости, то все мои проблемы были бы решены.

— Спасибо, мастер Хэ, — сказал я, пряча деньги в свой тощий кошель.

— Не за что, — старик уже потерял ко мне интерес, перебирая свои бумаги. — Фэн, заходи ещё. А ты, молодой человек, если ещё что-нибудь найдёшь и соберёшь правильно, неси сразу ко мне. Но в следующий раз храни как положено. И постарайся обойтись без крови.

Мы вышли из лавки, и я наконец перевёл дух.

— Двести пятьдесят, — сказал я Фэну, когда мы отошли на приличное расстояние. — У меня было двести тридцать три. Плюс эти. Итого четыреста восемьдесят три. А надо тысячу. Половины не хватает.

— Да уж, — Фэн почесал бороду. — Негусто.

— И что же теперь делать? Снова идти в лес?

— Плоха идея, — не согласился со мной Фэн. — один раз тебе повезло, но вечно так продолжаться не может.

— Тогда что? — я схватился за голову. — Где взять деньги? Может… может, есть какие-то банки? Ну, где можно занять денег под проценты, а потом отдать?

Фэн посмотрел на меня как на умалишённого.

— Банки? — переспросил он. — Зачем тебе банки? Что ты собрался в них хранить?

— Ну, ростовщики, — пояснил я. — Которые дают деньги в долг под проценты. На время.

— А-а, — Фэн понимающе кивнул. — Ты про тех, кто ссудами занимается. Есть такие. В нижних трущобах, у самого дна, орудуют. И не только там. Есть и на ярусах повыше, приличные с виду, но суть одна. Да, они дают в долг.

— И что? Может, мне пойти к ним? Занять пятьсот семнадцать, отдать Чжан Бо, а потом отработать…

— Ты дурак? — перебил меня Фэн неожиданно резко. — Совсем дурак, Ян? Ты хоть знаешь, что такое влезть в долги к ростовщикам? Это даже хуже, чем отправиться в лес, прямиком в пасть к духовному зверю! Тот хотя бы убьёт быстро, а они медленно. Они дадут тебе денег, но под такой процент, что ты никогда не расплатишься. И будешь работать на них до конца своих дней. А если не сможешь отдать, продадут в каменоломни или ещё куда похуже. Или пилюли из тебя сварят, если узнают, что ты начал культивировать. Это кабала, Ян. Чёрная, беспросветная кабала.

Я сглотнул.

— Но у меня же есть тележка. Я могу торговать, зарабатывать, отдавать…

— Ты не сможешь, — отрезал Фэн. — Проценты сожрут всю прибыль, и ты будешь должен ещё больше. Ростовщики, хитрые твари. Они видят, кто в отчаянии, и давят, а ты сейчас в отчаянии. Они это почуют и сделают только хуже. Поверь мне, я таких случаев видел десятки. Люди влезали в долги, думая, что справятся, быстро выкрутятся, а их выносили ногами вперёд. Не ходи к ним. Ни в коем случае. Пока есть хоть малейший шанс решить дело по-другому — не ходи.

Я замолчал. Неужели нет выхода? Неужели всё, что я пережил в этом лесу, было зря?

— Ладно, — сказал я наконец. — Идём к тебе. Надо подумать. Может, что-нибудь надумается.

Фэн кивнул, и мы побрели обратно к его лавке.

А в голове тем временем крутились мысли. Если уж нельзя идти к ростовщикам, то что тогда делать. Но, может, есть другой выход? Может, рискнуть и продать рыбу? Но кто её купит за адекватную цену? Алхимик? Он вроде по растениям.

Я вспомнил его лавку, забитую редкостями. Если он дал двести пятьдесят за растение первого ранга, и готов был дать тысячу за него же, но в хорошем состоянии, то сколько бы он дал за рыбу второго? Две тысячи? Три? Этого бы точно хватило на погашение долга, и ещё осталось бы.

Но рыба, мой быстрый путь к силе и моя страховка. Если я её продам, у меня не останется ничего, кроме тележки с лапшой. С другой стороны, если я не расплачусь с долгом, никакой рыбы у меня уже не будет. В каменоломни её с собой явно не пронесёшь.

И мне чертовски не нравилось, что выбор, стоял между плохим и очень плохим вариантом.