Кодекс Практика: Страница 1

Глава 2

По носу в жизни получать приходилось, всё же детство в детдоме накладывало определённый отпечаток, но уж точно не так сильно. А тут, меня нокаутировал какой-то сопляк, едва достигший ростом до моих плеч, причём с такой силой, словно лошадь лягнула.

Я вновь взглянул на странный предмет у себя в руке, и инстинктивно осознал — нужно быстро прятать! Такую вещь однозначно нужно было хранить, как зеницу ока, не показывая ни единой живой душе.

Вот только куда? На нём не было никакой цепочки, карманы в одеянии были один смех — проще простого потерять небольшой предмет.

Впрочем, он избавил меня от размышлений и просто растёкся у меня по ладони в лужицу жидкого металла, и собрался уже на запястье в виде браслета, внешне совсем непримечательного, словно медного. Это ещё что за адаптивный жидкий металл? Такой функционал я точно не закладывал.

Я прижался спиной к шершавой, прохладной поверхности одной из стен. В голове зашевелилась странная мысль: как эти мелкие грабители его не разглядели? Ведь они, судя по всему, перебрали весь мой нехитрый скарб вдоль и поперек. Мозг вновь подметил вопиющую несостыковку, настойчиво притягивая мысли о полной нереальности происходящего. Но просыпаться я совсем не торопился, как бы ни старался себя в этом убедить.

Что же я в итоге имел? Почти ничерта. Я был полностью дезориентирован, изрядно замерз и дико хотел есть. Предательски ныла переносица и губа. Отдавая тупой болью в виски, кружилась голова и противно саднила стесанная в кровь ладонь. Надо было срочно о себе позаботиться. И заодно осмотреться получше, понять, куда же меня занесло.

Судя по всему, меня заманили в какой-то очень тесный и глухой переулок, и, черт возьми, это место до жути напоминало декорацию из низкобюджетного китайского фэнтези. Дома вокруг стояли преимущественно одноэтажные, приземистые, почти все обнесённые невысокими каменными заборами, поросшими влажным, скользким мхом. На темных камнях заборов были вырезаны какие-то замысловатые иероглифы, ни один из которых мне, увы, не был понятен. Крыши покрывала старая керамическая черепица. Все эти постройки образовывали замкнутый, тесный двор, напоминающий глубокий колодец, из которого, похоже, вел только один путь — тот, по которому я сюда и прибежал. Куда именно подевались мои грабители, разглядеть так и не вышло, они растворились бесследно.

Прямо посреди двора росло одинокое дерево — здоровенное, старое, но своими очертаниями больше похожее на гигантский колючий куст. Листья у него были мелкими и колючими, а среди ветвей алели яркие красные цветы, точь-в-точь как у дикой розы, только размером чуть крупнее. Рядом с этим странным деревом стояли два массивных каменных котла на трех толстых ножках. Я поначалу подумал, что это обычные жаровни для мяса, но, приглядевшись, увидел, что внутри лишь горстка серого пепла и несколько тонких палочек. Я их понюхал, уловив слабый аромат сандала, с мягким древесным запахом с тонким молочным оттенком.

На одном котле были искусно вырезаны сплетшиеся в клубок драконы, на другом — какие-то совершенно непонятные мне геометрические знаки и символы. Похоже, ставили их тут явно не для простого шашлыка, а для чего-то более важного и торжественного. Может, для каких-то местных ритуалов? Тогда почему во дворике колодце?

У дальней стены скромно стояла грубая лавка — просто три неструганные доски, сколоченные наспех и не слишком аккуратно. Сиденье сильно потемнело от времени, будто сто лет под проливными дождями мокло.

Пора было выбираться к людям, найти, где бы умыться, привести себя в порядок. И понять, наконец, что же тут, в этом месте, вообще творится.

Я вернулся к восходящей улице тем же путем, что и прибежал, и застал уже сворачивающееся представление и медленно разбредающихся по домам зевак. Выбираясь из толпы, я размышлял: смысл непонятных символов на стенах мне не ясен, но местную речь я, к своему удивлению, прекрасно понимал, да и окружающие, судя по всему, понимали меня без всяких проблем. А еще, одна местная горожанка в красивом, струящемся одеянии, назвала меня Ян, по моему старому имени. Хотя в интерфейсе кубика, ставшего браслетом — было написано «Ян Волков, и он же Ян Лан», так что это всё же имя, просто переиначенное на китайский лад. Мелькнула мысль о том, как это я вообще угадал с фамилией, но отбросил её подальше, сейчас не время и не место.

Придется выяснять с самых азов даже такие простые вещи, и постараться при этом не прослыть окончательным слабоумным. На самый крайний случай, всегда можно было сослаться на недавнее нападение и временную амнезию.

Хреново было то, что у меня не было памяти предыдущего владельца тела, в которое я попал. Он ведь не на пустом месте возник, у него была тележка, он был торговцем. А значит либо жил где-то неподалеку, либо какое-то время назад прибыл в город, успев слегка примелькаться и обзавестись неприятностями. И ещё один вопрос. Почему у него было моё же молодое лицо?

Решил для начала вернуться к тому месту, где я, собственно, и осознал себя в этом мире, — авось хоть что-то прояснится.

Я неспешно плелся вверх по узкой улочке, вместе с потоком праздношатающихся. Все они выглядели самыми обычными, простыми людьми, без этих фантастических фокусов, которые так лихо демонстрировали сражавшиеся в воздухе воины. На мое помятое лицо никто особо не обращал внимания, а я сам украдкой, исподлобья, всматривался в лица окружающих, чьи эмоции очень разнились: от отрешенной задумчивости до неподдельного восхищения. Кажется, то представление и впрямь удалось на славу.

Ожидаемо, на месте моей тележки не оказалось и следа. Ну сволочи настоящие… Так, где бы тут найти в этом мире какие-то подобия правоохранительных органов? Должно же было быть что-то такое, какая-то местная стража или хотя бы староста. Решил просто спросить у первого встречного — это был самый напрашивающийся и логичный способ познания.

— Уважаемый! — крикнул я, не зная, как здесь правильно обращаться к незнакомцам, еще не успел подслушать и усвоить местные нормы.

— Чего тебе? — На меня бросил взгляд смуглолицый дед, лет за шестьдесят, седой как лунь и сильно сгорбленный под тяжестью лет.

— А не подскажите, где тут можно какую стражу найти? — Я старался говорить как можно учтивее и дружелюбнее, но улыбаться с разбитым и опухшим лицом было решительно несподручно.

— В нашей Деревне Травников нет никакой стражи, — буркнул дед, — мы люди мирные, не от кого нам охраняться. — Он уже собрался уходить, делая вид, что совершенно не замечает моего плачевного состояния.

— А деревня-то большая? Мне бы к храму Пяти Гроз попасть, далековато будет? — Решил я спросить и об этом, раз уж старику было плевать на мои беды. Но хоть на прямые вопросы он отвечал.

— Э-э, да недалече, вон туда. — Он лениво вскинул сухую, жилистую руку и костлявым длинным пальцем ткнул в ранее замеченные мной островерхие пагоды на далеких пиках гор. — Там твой храм и находится. А ты чего, культивировать вздумал? — вдруг прищурился он.

Я не понял, что именно он имел в виду. Но в грязь лицом ударить было нельзя, оно и так все болело, хватит с него на сегодня унизительных падений.

— Э, нет… я просто торговец уличной едой, — пожал я плечами, поблагодарил дедушку, а тот, взглянув на меня и еще раз прищурив свои старческие глаза, поспешно удалился. Ну да, без тележки и с побитым лицом я выглядел как минимум очень подозрительно, сам бы постарался избежать общения с таким антисоциальным элементом.

Возле того места, где прежде стояла моя тележка, находился небольшой пруд. Я не знал, где искать фонтанчик или колодец, потому наспех умыл свое разбитое лицо прямо в нем. Благо, вода казалась кристально чистой, и просматривалась до самого дна без какой-либо мути и тины. Утеревшись мокрым рукавом, я ощутил, как все ссадины и раны щипят и ноют одновременно. Нужен был врач, а для него однозначно нужны деньги, и немалые. Вряд ли меня здесь станут лечить просто так, из милости. Хотя, руки у меня, вроде бы, из нужного места росли, если бы все пошло совсем уже скверно, можно было бы попробовать куда-нибудь на работу попроситься, глядишь, и пригодился бы кому-нибудь.

Мой живот предательски и громко отозвался на дразнящие запахи жареной рыбы, которые доносились из ближайшей лавки, буквально в двадцати метрах от меня. Вообще, этот мир, в котором я вдруг очутился, поражал своим шумом и обилием всего происходящего. Гул разрозненных разговоров, мелодичный звон колокольчиков, скрип несмазанных тележных колес, тихий плеск рыбы в садках, какие-то воинственные выкрики с придыханием — все это сливалось в один странный хаос. Все кругом казалось совсем нереалистичным, словно декорация, и лишь боль во всем теле возвращала меня к суровой действительности. Она была вполне натуральной и очень ощутимой.

Я чувствовал себя абсолютно растерянным. Не знал, что делать дальше и за что хвататься. Но нужен был сугубо прагматичный подход. Перво-наперво, нужно было озаботиться тем, что я буду есть сегодня и где лягу спать. Ноги сами, помимо моей воли, понесли меня к дымящейся лавке с аппетитно пахнущей жареной рыбой. Чтож… Это был не шикарный ресторан, и даже не открытая веранда, а простое, видавшее лучшие времена деревянное строение, одновременно служившее и домом торговцу, и уличной лавкой, почерневшее от времени и копоти, с бамбуковым навесом. Над низким входом болталась кривая вывеска — простая доска с корявыми иероглифами, нанесенными красной, выцветшей краской, и с грубо нарисованным карпом.

Под самым навесом располагалась открытая кухня: большой чугунный вок, вроде того, что был у меня, который шипел и брызгал раскаленным маслом на тлеющих углях. Запах дразнил и манил все сильнее, а во рту обильно собиралась слюна. По левую руку от повара стоял простой стол, уставленный большими тазами с водой, в которой плескалась свежая рыба. Тут были и серебристые карпы, и жирные усатые сомы. Поблизости стояло еще несколько глиняных мисочек с густыми соусами, и специями. Над самым прилавком качалась на ветру пара красных бумажных фонарей, отбрасывая неровные, теплые блики света. Все выглядело просто, даже бедно, но вокруг было не протолкнуться — очередь к продавцу выстроилась приличная, человек десять. Я скромно пристроился в самый ее конец, смутно надеясь, что меня хоть не прогонят сразу.

Торговец оказался мужиком лет пятидесяти, крепким и широким в кости. Звали его, похоже, Фэн, именно так к нему обращались почти все покупатели. Он был большой, с солидным пузом, что напористо выпирало из-под синего, засаленного на поясе кафтана, больше похожего на просмоленный корабельный канат. Лицо у него было красное, потное, обветренное, с редкой седой бородкой, а глаза — хитрые, пронзительные, точно у старого лиса. Рукава были закатаны по локоть, и руки были все покрыты налипшей, блестящей чешуей, а своим острым ножом он орудовал так лихо и быстро, будто с ним и родился.

Лишь однажды в жизни я видел подобное мастерство, когда к нам в ресторан приезжал именитый шеф-повар из Японии и показывал мастер-класс. Рыба под ножом Фэна потрошилась в мгновение ока. Голос у него был хриплый, от постоянных криков, но на удивление зычный и слышный на большом расстоянии.

— Свежак, налетай, пока горяченькая! — выкрикивал он, то громко смеясь с постоянными покупателями, то сердито ругаясь, если кто-то слишком медлил с выбором. Похоже, он знал здесь на этой улице буквально каждого. Но на меня, когда подошла наконец моя очередь, он посмотрел внимательно, даже пристально, не выказывая и капли радушия. В его взгляде читалось явное: «Бери свою рыбу и вали, бродяга, не задерживай остальных».

— Поглазеть пришел или заказывать будешь? — спросил он меня грубовато, навалившись своим пузом на липкий прилавок.

— Я бы рад, да денег нет, — честно признался я. — Может, найдется для меня какая работа? Хотя бы даже самая черная? — с последней надеждой произнёс я. Но Фэн, едва услышав знакомые мольбы попрошайки, тут же потерял ко мне всякий интерес. Ох, надо было мне так же поступить с тем мальцом. Как его там звали? Шен? Торговец выпрямился, вытер жирные руки о грязный передник, и рявкнул.

— Следующий!

За мной уже скопились люди и стоящий за мной в очереди человек, тут же, без лишних слов, шагнул вперёд к прилавку, звякнув медными монетами на шнурке. Что ж, попрошаек никто и нигде не любит.

А ведь ещё каких-то несколько часов назад я мог легко раздобыть себе любой еды, какой только пожелаю, стоило лишь зайти в ближайший круглосуточный магазин и просто приложить карточку к терминалу. Ну, или заказать дрона доставщика. Вот так, из подающего надежды тестировщика инновационного софта, разрабатывающего собственную приблуду, я в мгновение ока превратился сначала в уличного торговца едой, а после и вовсе, в побитого, голодного бродягу без гроша в кармане.

И от этой горестной мысли я так приуныл, что почти не отходя от кассы, просто привалился на твердую мостовую, оперся спиной в шершавую стену уже закрывшегося соседнего заведения, и погрузился в пучину тяжелых, безысходных раздумий. Мысли мои были рваными, несвязными, и невероятно горестными. Как я вообще тут выживу? Мир то вокруг, судя по виду — средневековый. А значит всем плевать на всех, нет тут института прав человека. Если признаться самому себе честно, то и в окружающих лесах меня ждала неминуемая смерть, от диких зверей, хотя они, теоретически, могли и прокормить.

Правда где я, и где охота? Тем более, у меня даже завалящего ножа нет, что уж говорить о копье, луке или там топоре.

Будем честны — офисный планктон приучен выживать в джунглях, но с одним нюансом, эти джунгли должны быть каменные, и выживает он держа в одной руке смартфон, а в другой небольшой дипломат, а тут таких условий нет. Исходя из местного колорита, попрошайкам тут явно не рады, да и подавать-то было бы особо некому. Искать работу, просто стучась во все двери подряд? Неровен час, отметелят так же, как те пацаны, только уже взрослые мужики. Я схватился за пустой, сосущий живот, стараясь унять мучительный голод, и с тоской прикрыл глаза.

Но выживать-то как-то было надо. В любом случае, последняя надежда оставалась на то, что грабители не обманут и тележку все-таки вернут, хоть с этим еще как-то можно было бы жить. Я уже был готов согласиться завтра на их условия, на их мзду в размере половины дохода — и дело с концом.

— Так и будешь тут сидеть до самого утра? — внезапно раздался над самым моим ухом хриплый голос. Это был Фэн — торговец рыбой, который неведомым образом оказался прямо передо мной.

Я что, уснул? Совсем уже страх потерял, раз позволял себе вырубаться посреди незнакомой улицы. Посреди абсолютно неизвестного и потенциально очень опасного мира!

— А чего мне еще делать? — Ответил я вопросом на вопрос, уже не сильно надеясь на какой-то дельный и добрый совет.

Фэн неспешно вытирал свои налипшие руки застиранным серым полотенцем, глядя на меня с нескрываемой жалостью.

— Тебя как звать-то? — Не стал он отвечать на мой встречный вопрос. А я задумался, что же ему ответить, чтобы не выдать себя с головой.

— Ян, — сказал я после недолгих, но напряженных раздумий. Любая коммуникация, особенно конструктивная, могла немного улучшить мое плачевное положение.

— И как же ты тут оказался, болезный? Да еще и с таким разукрашенным лицом, — навис надо мной его бочкообразный силуэт, уперев руки в бока.

— Я торговец… коллега стало быть, но сегодня столкнулся с большими неприятностями, — честно ответил я, надеясь на понимание.

— Что такое «коллега»? — Вскинул одну кустистую седую бровь Фэн, явно услышав незнакомое слово.

— Это на нашем наречии, — быстро выкрутился я, почувствовав холодок страха. — Я издалека. Означает, что мы с вами делаем примерно одну и ту же работу.

— Южанин что-ли? Был у меня знакомец, у него проскакивали незнакомые словечки. Что ж… — шумно, со свистом выдохнул продавец, — «каллеки» не помочь — значит, гневить сами небеса. — исковеркал он слово, — Вставай-ка, давай. — скомандовал он властным, не терпящим возражений тоном, и я послушно поднялся по стеночке, чувствуя, как затекли ноги. Было сложно даже распрямиться, кажется, я и правда ненадолго уснул. Рыбная лавка его уже была закрыта, а народу на узких улочках почти не осталось, вся деревенька погружалась в глубокую, непроглядную темноту, едва разгоняемую светом редких фонарей и звенящую тишину.

— Коллеге, — поправил его я автоматически, но тоном беззлобным и скорее замученным.

— Да, точно, коллеге, — кивнул он и скрылся внутри своей будки на мгновение, чтобы вынести мне на обычном листе, вроде лопуха — большую, жирную, зажаренную до хрустящей корочки рыбину. Он протянул ее мне, и я почтительно принял дар, искренне поблагодарив за такой неожиданно щедрый подарок.

— Огромное спасибо вам! — мой живот отзывчиво и громко заурчал, но я не решался сразу начать есть, потому что лавочник, похоже, хотел сказать что-то еще, более важное.

— Меня зовут Фэн, я тут, можно сказать, всех знаю. Приходи завтра поутру, вместе придумаем, чего тебе с работой делать можно. И не шастай по ночам где ни попадя, не то завтра будешь еще сильней побит, — с видом бывалого знатока объяснил мне Фэн. — Тут у нас вся округа культивирует, от мала до велика, народ горячий.

Тут нужно было решаться. Сейчас или никогда. Я уже в который раз за этот бесконечный день слышал это странное слово.

— А что значит — культивировать? — осторожно спросил я, стараясь сделать вид, что просто не расслышал.

— Да откуда же ты такой дремучий-то взялся? — фыркнул Фэн. — Практика боевых искусств через постоянное совершенствование тела, разума и духа в стремлении к великому бессмертию, дубина ты этакая! Это здесь каждый малец с пеленок знает. Тут, в Деревне Травников, как раз расположена известная школа Парящего Меча, они ребятню с самого младого детства тренируют. И много по всему королевству других школ, неужто ты, торговец с юга, никогда с таким не сталкивался?

— Извините, — замялся я, лихорадочно думая, как же вырулить из этой щекотливой ситуации, ещё и королевство какое-то, но раз он думает, что я южанин, надо и придерживаться этой легенды, — я с самого дальнего юга, там у нас это по-другому называют — «совершенствованием»… — Надеюсь, это прозвучало достаточно убедительно и спасло мою вменяемость в его глазах.

— Странные вы, южане, и слова у вас странные, — покачал головой Фэн. — Ладно, не задерживаю, ешь да ложись куда-нибудь. А утром, сразу ко мне. Пойду я, завтра рано лавку открывать нужно.

Я вновь горячо поблагодарил его, и для себя твердо на ус намотал: люди тут в целом отзывчивые, но какие-то очень закрытые и недоверчивые. Спрашивать его сразу же и про ночлег не стал, посчитав это уже верхом наглости. Надо было знать и чувствовать меру. Ничего, переночую и так. На улице вроде тепло несмотря на то, что это был север относительно моей легенды. Сейчас лето?

Чёрт, как же не хватало информации об окружающем мире, а спрашивать чревато.

Больше мы не разговаривали. Подавший мне пищу Фэн развернулся и ушел, а я остался стоять с едой.

Посмотрел по сторонам, в поисках места где бы примоститься, и не найдя, уселся прямо на землю и уже не в силах терпеть, принялся есть. Вкус был поистине восхитительный! Хрустящая, золотистая корочка, сладковато-пряный привкус соуса, отлично пропекшееся нежное мясо почти без единой кости. Странно, ведь насколько я помнил, белая рыба должна была быть очень костлявой. Но то, что я ел, было умопомрачительно вкусно! Воистину — голод лучшая приправа.

Пока я вкушал свою первую за весь этот долгий день нормальную пищу, мои мысли зацепились за две важные вещи. Первая — сейчас бы после еды ещё кофейку, если уж тут застрял надолго. Правда, не факт, что оно вообще есть в этом мире. А вторая — мне следовало быть крайне осторожным со словами, значение которых можно было интерпретировать на местный лад, но которые могли меня с головой выдать. Не хватало еще, чтобы меня посчитали странным чужаком, несущим вздор на непонятном наречии. Прикончат ещё от греха подальше, подумав, что одержимый.

Меня также очень заинтересовали слова лавочника про культивацию. Это что же получалось, все кругом постоянно тренируются в боевых искусствах? Именно поэтому тот пацан был такой сильный? А Мастер Шу? Который летел на мече? Тоже культивировал? И можно так натренироваться, что получится летать на мече? Все эти духовные практики, энергия Ци, полировка нефритовых жезлов в далёких пещерах? Я хоть и не сильно увлекался подобным, но в современном мире просто невозможно оставаться вне контекста некой информации, так что всё же краем уха я о чём-то подобном был осведомлён.

Стоило навострить уши и внимательнее послушать, о чем судачат между собой местные, только вот незадача, глубокая ночь и отсутствие тех самых местных не давали это сделать. Ну а сейчас проблема стояла куда более явная и насущная. Надо было срочно найти, где бы переночевать, прийти в себя, отоспаться. От всех этих потрясений, свалившихся на мою бедную голову, меня уже начало вырубать прямо на ходу.

Долго идти в поисках уединения не пришлось, я прошмыгнул в узкую щель меж двумя глухими стенами торговых ларьков, оказавшись в похожем на колодец глухом дворике, очень смахивающим на то место, где мне изрядно досталось. Только внутренняя часть этого двора была совсем заброшенной и пустынной, ни окон, ни дверей, просто закуток.

Оглядевшись по сторонам, вернулся обратно на улицу, прошелся по ней, собрал ветки, мусор, пару обломков досок и сделал импровизированную постель. Примостившись на ней калачиком, я, мысленно молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы не отморозить себе почки, попытался хоть немного прикорнуть, смотря в невероятно яркое, усыпанное незнакомыми звездами ночное небо. Вот так постепенно сон и настиг меня…

А потом внезапно стало так тепло и уютно, что даже как-то странно и непривычно. А вскоре тепло сменилось на обжигающе горячее! Я широко раскрыл глаза, пытаясь осознать, что же вдруг произошло. Жгло прямо в груди, где я держал руки, причём не метафорически, а вполне натурально.

К моему удивлению, жар источал браслет, причём не оставляя ожога на запястье. Он вибрировал, как телефон, затем мелко и тревожно начал светиться, пока вся поверхность не покрылась проступившими из ниоткуда светящимися символами. Недоуменно, со страхом посмотрев на предмет, я через силу рискнул к нему притронуться правой рукой, и сделал крайне осторожное движение, будто пробовал рукой температуру утюга.

Несмотря на жар, терпимо, хоть и горячо.

Покрутил рукой так и эдак, всматриваясь в едва заметные, сложные рисунки и изящную каллиграфию, проступившую на его боках. Значение этих таинственных рисунков мне было неизвестно, ровно так же, как и всех прочих непонятных обозначений в этом новом мире. И что же мне теперь с ним делать?

Я попробовал его потереть, прилагая небольшое усилие, словно лампу с джином и покрутить на запястье. Получилось, но слегка иначе, чем я ожидал. Браслет плавно, почти бесшумно разошелся в сторону по каким-то скрытым диагональным линиям, отдавая чуть больше ровного света в мое совершенно темное убежище, и я с изумлением понял, что символы, будто выгравированные на невидимых осях, теперь парили в воздухе между раздвинувшихся частей этого загадочного устройства. Всамделишная голограмма! Вот это технологии!

Я случайно, дрогнувшей рукой, ткнул пальцем в один из них и вдруг осознал главное — то, что я внезапно понял написанное. Буквально прочел его.

Статус развития

Текущий уровень: 0. 0 Стадия культивации — смертный

ВНИМАНИЕ: Обнаружен критический уровень загрязнения тела токсинами! Потенциальный максимальный уровень развития ограничен: 1. 7 (1 с тадия — очищение тела, начальный уровень совершенствования)

Для повышения предела уровня развития настоятельно рекомендуется провести полную очистку организма

Статус Ци:

Ци заблокирована: прогресс культивации не начат