Кодекс Практика: Страница 1

Глава 5

Я лихорадочно размышлял, что делать, потому что единственный путь к отступлению мне перекрыли. На входе стоял чёртов Сумо с прихлебателями, и сам подросток подкидывал на ладони булыжник. Держа в памяти, с какой силой точно такой же булыжник метнул недавно совсем, по сути, ещё ребёнок, это было сродни пистолету.

Я же даже увернуться не успею!

— Что молчишь? Язык проглотил?

Сумо хрипло засмеялся и ему тут же вторили его подельники.

— Да он поди в штаны напрудил, не иначе.

— Ага… Или боится пошевелиться.

— Давайте ему уже наваляем и пойдём поищем чо пожрать. У меня желудок к позвоночнику прилип уже.

Самый мелкий, если мне не изменяет память, его звали Шен, пока меня отвлекали разговорами, крался вдоль забора, думая, что я его не замечаю. Хочет что-то украсть у торговца? Замышляет гадость в мою сторону? Или планирует ударить в спину?

Я сделал несколько шагов назад, упёрся в телегу и резко развернувшись, схватил бревно поухватистей. Тяжёлое, таким если по голове приложить, мало не покажется. Как минимум сотрясение, а как максимум проломленный череп, и да здравствует реинкарнация, ну или во что тут верят местные.

Шен, внезапно завидев оружие в моих руках, замер и сделал пару шагов назад.

— Я не понял, — Сумо враз стал серьёзнее. — Ты что, внезапно отрастил причиндалы? Помнится мне, в нашу первую встречу ты был не такой храбрый. Только лепетал о том, что мечтаешь попасть в секту, что-то о дружбе во всём мире и что ты все братья. Тьфу! — парень сплюнул сквозь щербинку в зубах на мостовую.

Вот значит как. Мысли лихорадочно проносились в моей голове. Получается первая встреча закончилась так неудачно именно из-за того, что моё тело ненароком обмолвилось о своей мечте, а для подростка это как красная тряпка для быка. Конечно же, раз его выгнали, он теперь ненавидит всех, кто хотя бы в теории может поступить. Руки то коротки нападать на действующих учеников, за них есть кому вступиться. А учитывая, что у меня нет покровителей в виде влиятельной семьи, или даже взрослых (а сам я сейчас на такого не тяну), то он и прицепился как банный лист. Живое напоминание о том, что он лишился.

— Проваливай отсюда! — я выкрикнул, взмахнув поленом и сделал шаг вперёд. — Мне кажется, мастер Фэн явно дал понять, что тебе тут ничего не светит. Я не буду тебе платить.

Лицо Сумо скривилось в ярости. Чёрт, да он же буквально одержим! Псих какой-то! Я на таких имбецилов в своё время насмотрелся. Тяжёлые подростки, брошенные своей семьёй в детдоме, были точь-в-точь, как он. Так же сбивались в банды, занимались мелкими грабежами и как правило плохо заканчивали, потому что правоохранительные органы не зря ели свой хлеб. Вот только тут я что-то стражников не наблюдаю. Единственные, кого можно было бы отнести к подобным, это два здоровяка охранника у управителя рынка, Чжан Бо. Может наверху, на склонах гор, на более богатых ярусах стража и есть, но внизу все были предоставлены сами себе.

— Да мне плевать на Фэна! И на всех плевать! Я тут самый главный, и я решаю, кто и как будет жить, кто и сколько должен мне денег. Район подо мной ходит! Я выбью из тебя всё дерьмо!

Он резко замахнулся и бросил булыжник.

Нет, всё же десятилетки двигались во много раз быстрее него. Там камень летел словно пущенный из пращи, а тут я даже успел среагировать и встретить его встречным ударом бревна, словно заправский бейсболист. Отбил, но не как мяч, конечно, а просто сбил полёт, хоть удар и отдался болью мне в ладони и запястья.

Зашипев от боли, уронил бревно, и затряс руками.

Мелкий, за которым я перестал следить, бросился на меня сбоку, то ли планируя схватить за ногу, то ли что-то ещё, но я отскочил назад и сопроводил его затрещиной, отчего он покатился по земле и тут же заревел, размазывая слёзы. Сопляк!

Я же тем временем рывком добежал до своей телеги, схватил пару ножей и развернулся, выставив их перед собой, готовый дороже продать свою жизнь. Больше я не собирался терпеть. Это в первый день я был шокирован происходящим и потому толком не соображал, что делаю, но теперь я готов драться за свою жизнь и своё добро. Я им покажу, что круче, секта Парящего меча в которой он не доучился, или уроки выживания в детдоме, которые мне преподала жизнь.

— Да я вам щас гланды через задницу повытаскиваю! Кровью у меня харкать будете дальше, чем видите!

Но это уже было лишним. Конфликт закончился толком не начавшись, потому что Фэн Сяоган успел вернулся и сейчас держал за ухо Сумо и Кенто. Два других подельника, завидев подмогу, тем более такую внушительную, задали стрекача, бросив своих товарищей.

— Кто это тут главный? — начал спрашивать торговец, чуток наклоняясь к подростку, — Под кем говоришь, ходит район? Ты кажись в бандиты решил переквалифицироваться? Из неудачливого воришки в главаря банды? Мне стоит дать весточку главе гильдии в Нижнем о новом выскочке, решившим стать ему конкурентом?

— Нет, нет! Я пошутил. Отпусти! Больно!

Сумо извивался, стараясь высвободиться из цепких рук торговца, но Фэн держал его на совесть. Ухо у парня аж посинело. Второму, Кенто, повезло чуть больше, он не дёргался, стоически терпя и лишь из глаз у него лились крупные слёзы.

Фэн, не обращая на крики мальцов внимания, продолжал.

— Как скоро тебя найдут с перерезанной глоткой, как думаешь? Или ты считаешь, что если вступил на средний уровень формирования стадии очищения тела, то тебе всё дозволено? Так спешу огорчить, таких практиков как ты, пруд пруди даже среди обычных торговцев. Ты малец, кажется, слегка зарвался, начав думать, что тебе всё дозволено. Позволь я тебе объясню раз и навсегда. Тебя не прибили только потому, что имеют уважение к твоим родителям, очень хорошим людям, но всему приходит конец, и нашему терпению тоже.

Сумо, сопяя от обиды и злости, внимательно слушал, буквально повиснув на руке торговца и скорчившись как креветка, тогда как торговец продолжил вколачивать в него науку.

— Если я ещё раз увижу тебя неподалеку, если ты вылезешь из трущоб или попытаешься подойти к моему работнику, то пеняй на себя. Ухом не отделаешься. Ты уже достаточно попил крови с людей… Понимаешь к чему я клоню?

Беспризорник молчал и Фэн ещё сильнее крутанул ухо.

— Ай-ай-ай! Да понял я, понял…

— Вот раз понял, то и проваливай.

Торговец наконец отпустил многострадальные уши обоих подростков, к этому времени уже начинающее своим цветом и формой напоминать перезревшие сливы, сигнализируя о переломах хрящиков и цыкнул в сторону пробегающего мимо к выходу Шена. Малец, от испуга вскрикнул, запнулся и снова покатился по брусчатке, а на его штанах расплылось мокрое пятно.

Надо же, какая бурная реакция. Впрочем, поделом ему, будет знать, как воровать у честных торговцев монеты.

А ещё эти оговорки о том, что Фэн Сяоган может вот так запросто отправить весточку каким-то бандитам. Ох непростой человек дал мне приют и надо держать ухо востро.

Больше не обращая внимания на троицу беспризорников, бегущих за своими подельниками, которые практически добрались до конца улицы, торговец подошёл к бочкам с водой, которые оставил у входа и закинул себе на плечи, сначала одну, затем присев для удобства и вторую. Причём не выказал ни малейших признаков того, что ему тяжело.

— А у тебя есть дух воина, парень, — бросил он мне, мимоходом, ведь я так и стоял, держа перед собой два ножа, — может и выйдет толк в культивировании.

А ведь в тот момент я и правда был готов пустить их в ход. Причём против кого? Подростков? Хотя, о чём это я, сейчас они мои ровесники, причём сбившиеся в банды. А это как известно, самые опасные звери, не видящие границ и способные забить любого до смерти.

Неловко выпрямившись, я убрал ножи обратно в тележку, поднял брошенное бревно, аккуратно сложил в дровницу и подобрав камень, переложил к углу. Закончив наводить порядок, подошёл к Фэну, который уже примерялся к тому, чтобы открывать свою лавку. Время подходило к полудню и скоро должны были потянуться люди, желающие отобедать свежеприготовленной рыбой.

Вот кстати вопрос, а рыбу он где берёт? Нет, понятно, что в реке, но не сам же ловит. Кто-то должен её разносить? И, насколько я знаю, обычно это делают с утра. Может я просто проспал всё? Он же сходил, забрал где-то мою тележку, пока я бессовестно дрых.

— Спасибо за помощь, — я коротко поблагодарил, снова поклонившись, — если бы вы не вернулись так вовремя, думаю, пролилась бы кровь.

Фэн хмыкнул, заходя в дом и оттуда послышался его гулкий голос.

— Пустое. Тогда бы его точно поймали, да продали на пилюли, и он это знает. Начинающие практики, не способные постоять за себя и не имеющие покровителей всегда в цене. Поэтому, пока Сумо держит себя в рамках, он считается хоть и паршивой овцой в стаде, но своей овцой. Как только переступит границу, за него никто не вступится, и даже скорей пошлют весточку кому надо. У нас, на Нижнем ярусе, по-другому никак.

Вопросы вырвались у меня вперёд разума, и я выпалил их прежде, чем осознал, что вообще спрашиваю.

— Продадут на пилюли? Что это вообще значит?

Торговец подозрительно посмотрел на меня, но всё же соизволил ответить.

— У вас там на юге что, совсем благословенные места? Нет тёмных культиваторов?

Каждое его слово вызывало у меня ещё больше вопросов, но я благоразумно сдерживался, чтобы не выдать своё полное незнание.

— Даже не слышал о таком.

— Кхм… — Фэн погладил свою редкую бородку, осматривая меня с ног до головы. — Странные вы всё-таки, южане, но да ладно. Тёмная культивация, это очень лёгкий путь к возвышению, хоть и опасный. Знай себе, лови практиков, да перерабатывай на пилюли. Правда, могут тебя самого поймать и переработать, и никто не осудит, поэтому нужно быть сильным.

— А процесс переработки? — я, затаив дыхание, спросил явно осведомлённого человека, — что это такое?

На удивление, он ответил.

— Я знаю о нескольких путях, но самый распространённый в наших краях, это когда берёшь особый рунный котёл, наполняешь его чистым спиртом, закидываешь туда практика, желательного ещё живого или на крайний случай убитого совсем недавно, и сутки вывариваешь. Там ещё какие-то тонкости есть, но я никогда подобным не интересовался и тебе не советую. Знаю лишь, что в итоге получается концентрированная энергия Ци, крови и плоти, которую алхимическими способами объединяют в небольшой шарик, обычно красного цвета. Она позволяет быстро восстановить силы или увеличить количество Ци, но вызывает сильное загрязнение разума. — Торговец качнул головой, словно вспоминая что-то совсем для себя неприятное и повторил. — В общем, тёмное это дело. Не советую идти таким путём. А если увидишь практика с пилюлями кроваво-красного цвета, опасайся их.

Я стоял шокированный его словами. Что вообще за дикость? Что за переработка людей на какие-то пилюли. Это что, таким путём надо следовать, чтобы научиться летать на мечах или разбивать камни в мелкую пыль?

Он заметил мои метания и переживания и снова хмыкнул в бороду.

— Ну как пить дать дикарь. Такое ощущение, что у южан тишь да благодать. Податься что-ли в ваши края на старости лет? А что, найти крохотное село, на пару тысяч душ, захватить и стать там главным. Красота же… Юные селянки, греющие постель. — Фэн даже зажмурился на секунду.

— И неужели это вот так просто повсеместно происходит? — я всё ещё не мог поверить в услышанное.

Торговец, слегка уставший от разговора, начал собирать прилавок, ловко приставляя доски и формируя рабочую поверхность. Достал котелки и кивнул мне на дровницу.

— Принеси парочку поленьев, скоро уже обед, нужно же готовить еду. Некогда попусту болтать, монеты сами себя не заработают.

Я быстро сбегал к дровнице, заодно проверив, как там моя тележка, но вроде всё было нормально. Шен не успел добраться до неё и что-нибудь испортить. Она стояла родимая, и ждала своего часа, когда я тоже начну готовить. Промелькнула мысль, что нужно сбегать на рынок, да купить немного костей для варки мясного бульона. Лапша и специи есть, а с наваром проблема. И яйца! Не забыть про яйца.

Отдал брёвна торговцу и замер, ожидая, пока он ответит на мой вопрос. Но тот словно не спешил. Поставил принесённую мною чурку вертикально, а затем попросту рубанул раскрытой ладонью, как топором.

И у меня натурально отвисла челюсть.

Нет, я всякое видел в прошлой жизни, и выступления каратистов, ломающих даже кирпичи ребром ладони, но не деревянные же брёвна, тем более вдоль, а не поперёк.

Дерево раскололось по волокнам, а затем, Фэн, удивляя меня ещё больше, схватился за половинку руками, вонзив пальцы в волокна древесины и рванул в две стороны, разрывая её ещё на две части. Потом своими пальцами, которыми по всей видимости мог подковы в узлы завязывать, просто переломал остальное на удобные куски и побросал их в печь.

В голове сразу набатом начала бить мысль о том, а какой у него уровень развития. Больше, чем доступный мне максимум в условные 1.7 или нет? Как там было? Я напрягся и вспомнил.

Потенциальный максимальный уровень развития ограничен: 1.7 (1 стадия — очищение тела, начальный уровень совершенствования)

Интерес был не праздный. Если я каким-то образом стану таким сильным, то мне явно не придётся опасаться мелкой шпаны и я смогу наконец разобраться что вокруг происходит, и как я сюда попал. Не то, чтобы я хотел вернуться на Землю, в момент, когда летел вниз головой с высоты сотого этажа, да ещё в своё же старое тело, но хотя бы понять надо. Помирать не хотелось, если уж я чудом избежал смерти.

А вообще, в принципе, всё неплохо складывается. Я внезапно помолодел в два раза, пусть и оказался в другом мире, но чёрт побери. Интересно же! Это не старая, скучная и пресная жизнь, в которой день сменялся другим днём и всех радостей было, сходить с Деном в бар, пропустить по стаканчику.

С Сумо проблема вроде окончательно решилась, я никому ничего не должен, а значит всё будет хорошо.

Продолжая готовиться к открытию, торговец снова зашёл в дом и вышел с ещё одной бочкой, в которой плескалась рыба. Вот и ответ на мой вопрос. Рыбу ему скорее всего принесли рыбаки рано утром.

Фэн начал перекладывать её на прилавок, перемежая мокрыми листами лопухов, отвешивая тем, кто трепыхается лёгкие щелбаны, от которых они глушились так, словно по ним лупили обухом топора, и наконец соизволил продолжить говорить.

— Судя по всему, ты ещё не сталкивался с жестокостью мира. Наша деревня особенная, как ты мог заметить. Это связано с сектой Парящего меча. Каждый ребёнок мечтает попасть во внутренний круг секты, но не каждому это удаётся. В любом случае, за многие годы с момента основания секты, получилось так, что знания широко распространились по деревне, были написаны трактаты по культивации и за долгий срок, почти каждая семья в деревне сподобилась обрести нечто подобное. Именно поэтому, в деревне так много практиков. О чём говорить, я и сам добрался до среднего уровня стадии очищения тела.

— А это вообще много? — я всё же не удержался от вопроса, который томил меня со вчерашнего дня.

— Прилично. — Фэн приосанился, приняв горделивую позу. — Первая стадия — очищение тела. Она состоит из трёх уровней: формирование, укрепление и совершенствование, каждый из которых тоже делится на три уровня. Начальный, средний и финальный.

Я чуть не схватился за голову. Как всё сложно. Какие-то стадии, делящиеся на уровни, в свою очередь делящиеся на подуровни. Но если так подумать, то у меня была подсказка, цифровое обозначение в голографическом интерфейсе браслета. Сейчас бы закопаться в его функционал, изучить подробнее, но не делать же это прямо на глазах у изумлённого торговца.

Но я уловил главное. Текущий уровень развития торговца, если переводить в цифровой, был ниже, чем у дерущихся десятилеток на улице! Один из них бахвалился тем, что прорвался на доступный мне максимум в 1.7 единиц, тогда как торговец находился на две ступеньки пониже.

Это что же получается… Те ребятишки его в бараний рог при случае могли согнуть? Да нет, бред же. Нельзя игнорировать физику и массу тела. Какие бы они быстрые ни были, они всё ещё дети и весят двадцать пять, максимум тридцать кило. Как там говорится? Сильный, но лёгкий?

— Впечатляет, — на всякий случай произнёс я восхищённым голосом, впрочем, не особо то и лукавя, потому что его силу видел невооружённым взглядом. Он бы любого силача на Земле в бараний рог согнул, не вспотев при этом.

— Но возвращаясь к твоему вопросу, почему вообще существуют тёмные культиваторы. Мир практиков жесток, ресурсов на всех не хватит. Наша деревня буквально высасывает их с близлежащих земель, обкладывая сёла непомерной данью. За её пределами и так тяжёлая жизнь, повсюду духовные звери и страшные монстры, так ещё и поборы. Вот кто-то и вступает на пусть и тёмный, но относительно лёгкий путь силы. Одинокого практика всегда могут опоить зельем, и он уже никогда не проснётся, вот почему нужно быть осторожным.

— А стража?

Прерывая нас, к лавке подошёл первый прохожий, замер ненадолго, выбирая рыбу, затем ткнул пальцем в одну здоровенную рыбину, ещё трепыхающуюся, и Фэн занялся готовкой, вновь оставив мой вопрос без ответа. Всё верно, за болтовню ему не платят, в отличие от готовки.

В руке у мужчины появился узкий нож, тонкий и гибкий, блеснувший в солнечных лучах. Движения были чертовски быстрыми, но я успевал за ними следить. Короткий надрез у головы, потом ещё один, вдоль брюха. Пальцы, ещё недавно с лёгкостью разрывавшие древесину, сейчас действовали бережно, почти нежно, извлекая внутренности единым ловким движением. Работа мастера.

Все отходы полетели в отдельное ведро у ног, затем нож прошёлся по чешуе, повторяя покорившую меня вчера картину с феноменальной чисткой: несколько взмахов, и мелкие блёстки брызнули во все стороны. Фэн ополоснул тушку в бадье с водой и пару раз тряхнул, отчего капли разлетелись во все стороны.

Чугунная сковорода уже стояла на огне, воздух над ней слегка дрожал от жара. Фэн плеснул на неё масла из глиняного горшочка, оно зашипело, затанцевало. Рыба легла на раскалённую поверхность, и шипение стало громче, агрессивнее, и тут же потянуло первым, самым аппетитным запахом, жареной кожи, схватывающейся корочкой.

Торговец отошёл на мгновение к другому краю прилавка, где на чистой тряпице лежали приправы. Крупная серая соль, перемешанная с какими-то тёмными семенами, пучки сушёной травы, головки чеснока. Он взял щепотку соли, растёр её между пальцев над рыбой, потом отщипнул несколько сухих листиков от одного пучка, растёр их в ладони и посыпал уже поверх соли.

Сделавший заказ человек, как и я завороженно наблюдающий за процессом готовки, кинул несколько монет на прилавок и всё же отошёл чуть в сторону, присев прямо на мостовую.

— Так вот… По поводу стражи. — Пальцы Фэна легонько коснулись края сковороды, проверяя жар, и я заметил, что он даже не поморщился от соприкосновения с горячим металлом. Впрочем, я уже устал удивляться увиденному. Зашкаливающая сила, скорость и стойкость. Он чуть сдвинул сковороду ближе к краю жаровни, где дрова прогорели сильнее и жар был ровнее, а не обжигающим. — За порядок в деревне отвечает секта и периодически внешние ученики патрулируют окрестности.

У меня был так много вопросов. Что такое всё-таки это за секта, что за внешний круг и внешние ученики, но я молчал, впитывая знания, пока торговец бесплатно делился ими со мной в процессе готовки. Сомневаюсь, что я найду кого-то, кто будет мне рассказывать о мироустройстве. Скорее покрутят пальцем у виска.

Нижний бок рыбы подрумянился до золотистого цвета с тёмными подпалинами по краям, Фэн взял тонкую лопатку, ловко поддел тушку и одним плавным движением перевернул её. Мясо не развалилось, не прилипло, только довольно зашипело, ложась на чистое место сковороды. Поджаренная сторона выглядела аппетитно: хрустящая корочка, сквозь которую кое-где проступало белое слоящееся мясо.

— Если кто вздумает бузить, то им не поздоровится. Просто вырежут бунтовщиков, а для острастки ещё пару сотен душ, да и всё.

— А бедный район? Там что ли нет преступности?

— Ты про трущобы? Есть конечно, но пока она не выплёскивается в респектабельные кварталы, всех всё устраивает. Да и на обычных смертных, не вступивших на путь возвышения всем плевать если честно. Их полным-полно, они плодятся как мухи, копошатся в грязи. Жизнь смертного ничего не стоит. Однако секты и кланы не станут просто так истреблять смертных, так как они — источник новых талантов и рабочих рук. Кому-то же надо мести дворы.

Это он так сейчас на меня намекнул? Я вспомнил, что было написано в статусе.

Статус развития

Текущий уровень: 0.0 Стадия культивации — смертный

Ладно… Даже если принять правила игры, то как развиваться? За изнурительную работу я получил мизерный прирост очистки, всего одна десятитысячная. Такими темпами мне понадобятся годы, чтобы стать достаточно чистым. Опять же, достаточным для чего?

Рыба на сковороде, ещё недавно трепетавшая, теперь лежала смирно. Фэн достал из-под прилавка небольшую плошку с тёмной мутной жидкостью, макнул в неё пучок перьев зелёного лука и смазал этим рыбу сверху, сам же лук засунул ей в брюхо. Жидкость зашипела на горячей коже, и в воздух взвился новый запах, острый, пряный, с хмельной кислинкой, от которого у меня самого рот наполнился слюной.

Он сдвинул сковороду на самый край, где жара почти не было, и оставил рыбу томиться, дойти до готовности на остаточном тепле. Сам же, вытерев руки о холщовый фартук, подхватил одну из бочек с водой и переставил её ближе к прилавку. Потом вернулся к рыбе, легко тронул мясо пальцем, проверяя на упругость, и довольно кивнул сам себе.

— Заказ готов! — Фэн снял рыбину лопаткой, переложил на широкий лист лопуха и протянул подошедшему человеку, а затем перевёл на меня взгляд, — Ладно, достаточно на сегодня разговоров. Вон, уже новые жаждущие отведать моей стряпни подходят, так что нужно работать. Дел для тебя у меня сейчас нет, можешь быть свободен. Если хочешь, можешь даже тележку свою разложить. Не обеднею, если парочка заказов на сторону уйдёт. Тем более, сам же говорил, надо помогать коллеге, так?

Я было кивнул, соглашаясь, но затем вспомнил, что у меня не хватает ингредиентов. С другой стороны, у меня есть заначка и я могу наконец сходить на рынок, закупиться. А вопросы, и что самое главное, ответы…

Чтож… Никуда они не денутся.