Королева ядов

Глава 22

На следующее утро Джудит проснулась с головной болью. Она не собиралась так много пить прошлым вечером, но, взглянув на прикроватный столик и увидев на нем пустой хрустальный графин и рюмку, вспомнила, что именно это она и сделала.

Спустившись со второго этажа, она поняла, что есть только один способ прийти в себя. Около входной двери она скинула с себя сорочку и потянулась за накидкой, но стоило ей просунуть руки в рукава, как плечо пронзила острая вспышка боли.

«Бетт Дейвис была права, — подумала Джудит. — Старость — не для неженок».

Джудит вышла из дома и направилась к своему лодочному сараю. Трава намокла от росы, а от реки поднимался туман, но небо блестело яркой синевой, и Джудит с уверенностью могла сказать, что день будет по-весеннему прекрасным. Дойдя до сарая, она поняла, что Дейв Батлер прямо сейчас может следить за ней в бинокль из своего дома, но попыталась отогнать эту мысль. Зайдя внутрь, она повесила накидку на крючок и на мгновение замерла в темноте абсолютно голая. От холода по коже побежали мурашки. Она спустилась по скользким ступенькам, окунулась в шелковистые объятия воды и, поднырнув под ворота сарая, выплыла в реку.

Джудит поплыла против течения. Ей многое предстояло обдумать. Чувства кипели в ее груди от того, что она прочла вчера вечером в письме Мэттью. В каком-то смысле письмо превзошло даже самые страшные ее опасения: слова Мэттью были совершенно разумны. Он писал не слишком напористо, но и не слишком сдержанно. Он обращался к ней вежливо и почтительно. Мэттью объяснил, что отправил ей уже два письма, но хотел в последний раз попытаться связаться с ней, ведь, учитывая, как нынче работает почтовая служба, он не был уверен, что предыдущие письма дошли до нее.

Он объяснил, что хотя он наслаждался жизнью экспата в Шанхае, когда пришла пора уходить на пенсию, они с его прекрасной женой Салли решили, что должны вернуться домой на остров Уайт. А потом, когда Салли заболела и умерла, он долго горевал, и это был один из самых темных периодов его жизни. Мэттью писал, что любил Салли с самого дня их знакомства, и, отправившись в иной мир, она забрала с собой его сердце. Но все же после ее смерти прошло много времени, и когда он начал возвращаться к жизни в мире, где не было Салли, то понял, что потерял связь со своими друзьями из Великобритании, потому что так много времени провел за границей. Это не имело значения, пока Салли находилась рядом, но теперь он остался один. Поэтому Мэттью решил написать всем своим старым приятелям, о которых у него сохранились теплые воспоминания. Он, разумеется, понимал, что Джудит могла не вспоминать о нем все эти годы и не желала встречаться, и если это действительно так, то он хотел бы пожелать ей счастья и выразить надежду, что она живет полной и насыщенной жизнью.

«Разумеется, я живу насыщенной жизнью!» — раздраженно пробормотала Джудит себе под нос, когда закончила читать письмо. Но теперь, рассекая воду Темзы, она невольно снова и снова возвращалась к мысли о том, что могла бы впустить кого-то в свой дом. Разделить жизнь с этим человеком. «Нет, так не пойдет», — сказала она самой себе. Кого она обманывает? Ей нравилось жить в одиночестве — хотя на самом деле она живет в своем доме не одна, ведь кров с ней делит ее кот Дэниел. Джудит была убеждена, что кот — единственная компания, необходимая человеку.

Но было еще кое-что. Хотя Мэттью Картрайт в письме казался вдумчивым человеком, этот образ не вполне вязался с ее воспоминаниями об их общих школьных годах. Еще до того, как ее исключили из школы за организацию сидячей забастовки против особенно жестокого учителя, Мэттью встречался с милой девушкой по имени Элли. Элли полностью сменила свой стиль, когда у них зародились отношения. Она начала убирать волосы в прическу, хотя прежде носила их распущенными, и даже проколола уши. Да, точно, так все и было. Несмотря на все его красивые слова, Мэттью не был мужчиной, способным принимать других такими, какие они есть. Он хотел менять их. Улучшать их.

Джудит перестала грести. Пусть ей было приятно, что кто-то с нежностью вспоминает о ней, ее интуиция не ошиблась, когда она получила первое письмо. Она поступит как сумасшедшая, если позволит такому мужчине, как Мэттью Картрайт, вторгнуться в ее жизнь. Она счастлива. Чего еще она может желать?

Позволив течению унести ее обратно к дому, Джудит сосредоточилась на деле об убийстве Джеффри Лашингтона. Эта куда более стоящая тема для размышлений. Особенно сильно ей хотелось узнать, почему Дейв Батлер сказал им «проверить подотчетные средства», когда звонил во второй раз. Бекс и полицейские были уверены, что все подотчетные средства были правильно учтены в бухгалтерских книгах. Тогда что Дейв Батлер имел в виду? Вернувшись домой, Джудит поняла, что ей просто необходимо узнать, сумела ли Таника поговорить с Дейвом.

Таника не сразу ответила на звонок Джудит, что само по себе о многом говорило.

— Вы отправили офицера к Дейву Батлеру, но он не открыл дверь, — сказала Джудит, как только Таника подняла трубку.

— И вам доброе утро, Джудит.

— Я права?

— К сожалению, да, вы правы.

— Тогда почему бы вам не взломать дверь и не выволочь его наружу?

— Нам нельзя входить на частную территорию без разрешения владельца. Мы можем нарушить это правило, только если уверены, что жизнь человека находится в опасности или там совершается преступление. Но в этом случае нет доказательств ни того, ни другого.

— Вы пробивали Дейва Батлера по своим базам?

— Да, и проверка не показала ничего особенного. Его мать умерла, когда ему было пятнадцать. Его отец женился на американке, и они переехали в Даллас, штат Техас. Когда Дейву исполнилось восемнадцать, он вернулся в Марлоу и с тех пор он живет здесь. Его компания показывает неплохой оборот для организации с одним работником, на него никогда не заводили дел. И долгов, кстати, у него тоже нет. Насколько я могу судить, он обычный человек, хотя я взяла на себя смелость поговорить с его лечащим врачом в клинике Марлоу. Он сказал, что мистер Батлер страдал от ожирения с тех самых пор, как стал клиентом этой клиники. И если уж на то пошло, он еще сильнее потолстел, когда вернулся в Великобританию.

Таника замолчала, и Джудит услышала, как кто-то рядом с ней заговорил:

— Босс, мы кое-что наши.

— Минуточку, Джудит, — сказала Таника в трубку.

— Конечно, — отозвалась Джудит и прижала динамик к уху так близко, насколько это было возможно.

Она услышала, как один из членов команды Таники сказал, что криминалисты закончили обрабатывать письмо с угрозами, которое они нашли в запертом металлическом ящике в доме мистера Лашингтона. На письме обнаружили два набора отпечатков пальцев. Один из них, разумеется, принадлежал самому мистеру Лашингтону. А вот набор вторых отпечатков удивил. Они принадлежали Маркусу Персивалю.

Джудит не могла поверить своим ушам. Маркус Персиваль шантажировал Джеффри? Как такое вообще возможно?

В полицейском участке Мейденхеда Таника пребывала в не меньшем шоке. Но она также хотела убедиться, что Джудит пока не знает об открытии криминалистов. Старушка не должна сбежать с этой информацией прежде, чем Таника успеет сама допросить Маркуса Персиваля. Однако, снова поднеся телефон к уху, она поняла, что звонок оборвался.

Десять минут спустя Джудит на велосипеде подъехала к офису Маркуса Персиваля — как раз вовремя, потому что с другой стороны уже приближались Бекс и Сьюзи на ее фургончике.

— У нас не так много времени поговорить с ним до приезда полиции, — сказала Джудит.

— Вы не думаете, что… — начала было Бекс, но Сьюзи ее перебила.

— Нет, не думаем. Пойдемте. Это прорыв, которого мы ждали все это время. Джеффри явно замышлял что-то недоброе, и шантаж служит тому доказательством. А теперь мы можем лично поговорить с шантажистом, — добавила она и открыла дверь, пропуская подруг.

Сидя за рабочим столом, Маркус оторвал взгляд от документов и улыбнулся, когда Джудит, Сьюзи и Бекс подошли к нему, но его улыбка померкла, когда он увидел выражение их лиц.

— Дамы?.. — произнес он вместо приветствия.

— Вы шантажировали Джеффри Лашингтона! — выпалила Джудит.

Маркус выглядел так, словно ему отвесили оплеуху.

Он попытался взять себя в руки, встал и сказал:

— Почему бы вам не пройти в переговорную?

Маркус провел женщин в застекленный кабинет, где он разговаривал с Иэном Мэлони в прошлый их визит, но садиться не стал.

— О чем, бога ради, вы говорите? — спросил он, едва дверь закрылась за его спиной.

— Это вы шантажировали Джеффри, — повторила Джудит.

— Нет, не я.

— Значит, вы согласны с тем, что его шантажировали?

— Я этого не говорил.

— Вы не удивились, когда мы сообщили вам об этом, — заметила Сьюзи. — Не спросили, о каком шантаже идет речь.

Маркус не сразу нашелся что ответить.

— Позвольте мне рассказать, как, по моему мнению, все произошло, — сказала Джудит. — Мне всегда казалось, что тому, кто пытается кого-то отравить, сложнее всего заставить жертву проглотить яд. Особенно если вокруг свидетели, как было на встрече комитета. Однако отравитель знал, что Джеффри всегда пил на собраниях кофе. Вы могли бы добавить яд в его кофейную капсулу. Но в таком случае вы бы столкнулись с двумя проблемами, верно? Во-первых, как быть уверенным, что он выберет именно эту капсулу? Раз уж все капсулы хранятся в специальном диспенсере, можно отравить ту, что лежит на самом верху — но где гарантия, что Джеффри первым воспользуется кофемашиной? В конце концов, Дебби тоже не против сварить себе чашечку кофе перед встречей. А вам бы не хотелось убить не того человека. Это та еще головоломка. Но что, если в кофейной капсуле Джеффри не было яда? Что, если он сварил себе вполне безобидную чашку кофе, а затем, как вы были вынуждены признаться, вы предложили ему кубик сахара, пропитанный аконитом? Аконит растворился в его кофе вместе с сахаром, Джеффри сделал глоток и умер. Затем вы спрятали банку с сахаром. Я никогда не куплюсь на то, что невиновный человек просто так уберет ключевую улику с места преступления.

— Вы несете чушь, женщина! — брызжа слюной, рявкнул Маркус.

— А затем вы весьма ловко пустили следствие по ложному следу. Сохранить старую кофейную капсулу, которую Джеффри использовал во время предыдущего собрания, проще простого. В конце концов, отпечатки не портятся. И вы столь же легко могли добавить аконит в эту капсулу перед собранием. Затем в хаосе, который последовал после смерти Джеффри, вы схватили сахарницу и спрятали там, где, по вашему мнению, никто бы ее не нашел. Наконец вы подошли к кофемашине, вытащили обычную капсулу, которой воспользовался Джеффри, и подменили ее той, что содержала следы аконита, чтобы все выглядело так, словно именно этой капсулой его отравили.

Джудит взглянула на него с триумфом.

— Весьма ловкое убийство, как ни посмотри. Джеффри умер от отравления аконитом. Аконит был найден в его кофе и в кофейной капсуле. Но как я часто говорю моим подругам, когда пытаешься рассуждать о чем-то логически, важно помнить, что после не значит вследствие.

— Если честно, — сказала Сьюзи, — я никогда не слышала, чтобы вы так говорили.

— Нет-нет, она говорила, — возразила Бекс. — Она постоянно это говорит.

— Простите, я не всегда слушаю.

— Правда, я никогда не понимала, что это значит, — призналась Бекс. — До сих пор не понимаю, — добавила она специально для Маркуса.

— Заткнитесь! — плюнул он, и его тело задрожало от внезапного приступа ярости.

— Что, простите? — опешила Сьюзи.

— Если вы повторите то, что сейчас сказали, перед свидетелями вне этой комнаты, я вас засужу! Понятно вам? Я агент по недвижимости, мое имя — это все для меня. Если вы его очерните, я обдеру вас до последнего пенни! Я уничтожу вас в суде!

— Но это вы шантажировали Джеффри, потому что он обо всем догадался. Вы убили его прежде, чем он успел рассказать все полиции.

— Ладно, сейчас вам лучше слушать очень внимательно! Я не посылал ему письмо с угрозами.

— Тогда объясните, как на нем оказались ваши отпечатки, — сказала Джудит.

Маркус сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Я был тем, кому это письмо отправили.

— Повторите-ка! — попросила Сьюзи.

— Это меня шантажируют. Поэтому там повсюду мои отпечатки.