Красавица и свекровище

Глава 26

Ксения Валентиновна

Прошла неделя, день свадьбы приближался, Макар молчал. Я уже начала нервничать.

Не получилось? Нет, деньги он, конечно, вернул бы, в этом я не сомневалась, но мне-то нужен был результат. Звонить и спрашивать не стоило.

Наконец, когда я уже окончательно извелась, пришло сообщение:

«Дело сделано. Приеду около семи с отчетом».

Я издала индейский вопль и оглянулась, как будто кто-то мог услышать. И только отсчитывая наличку, — никаких переводов! — задумалась.

Сделано-то дело сделано, а вот будет ли результат? Не хотелось бы отдать немалые деньги ни за что. Но это уже от Макара не зависело. Только от Димкиного здравого смысла.

К вечеру я разве что по потолку не бегала. Давление наверняка подскочило: в затылке противно бухало. Достала запылившийся тонометр, измерила, сказала «ого», выпила таблетку.

К счастью, Макар отличался пунктуальностью. Написал «около семи» — и без пяти семь позвонил в дверь.

— Это было трудно, — сказал он, сделав глоток кофе. — По словам человека, дама непокобелима. На цветы, сообщения, звонки не реагировала, от встречи отказалась. Пришлось действовать нахрапом.

— Серьезно? — разозлилась я. — Непокобелима, говорит? Или он сам ни на что не годен?

— Трудно сказать, — уклончиво ответил Макар. — Ваш сын застал их за поцелуем. Вот, полюбуйтесь. Фото я сделал лично, не фотошоп, не нейронка.

Открыв галерею в телефоне, он показал несколько фотографий. Какой-то мужик целовал какую-то бабу. Очень информативно. Впрочем, при увеличении Ирину все же удалось опознать. На другом фото четко получился Дима, а на последнем было уже что-то вроде драки.

— Поцелуй — это как-то маловато будет, — разочарованно сказала я, отдав ему телефон. — Я рассчитывала не большее.

— Я тоже надеялся, что он затащит ее в постель. Как с вашей невесткой было. Но увы. И так-то получилось насильно. Разумеется, это стоит дешевле.

Впрочем, даже поцелуй обошелся в приличную — или как раз неприличную? — сумму. Пересчитав купюры, Макар убрал их в карман и откланялся. Я закрыла за ним дверь и села в кресло в гостиной.

И что дальше? Все это произошло вчера. Когда ждать реакции? И какой? В идеале я надеялась на что-то вроде «никакой свадьбы не будет». Но для начала хотелось бы хоть чего-нибудь. Не звонить же Димке со странным вопросом, все ли у них нормально с Ирой.

На следующий день к обеду я не выдержала и написала Люсе. Поинтересовалась самочувствием и «вообще как дела?»

«Мне вчера было так плохо, — пожаловалась она с кучей плачущих смайликов. — Даже скорую вызывали».

«Что с тобой случилось, деточка?»

«Никита расстроился из-за матери, а я из-за того, что он расстроился».

Так, уже теплее. Про свое расстройство ты, конечно, врешь, сопля, но это неважно. Главное — суть. Ну-ка, ну-ка, из-за чего он там расстроился?

«А что такое с матерью?»

«Не знаю, но, кажется, они поссорились с Дмитрием Анатольевичем».

Еще лучше. Но мало, мало.

«Люсенька, не расстраивайся. Пусть Никита переживает, это его мать. А тебе надо думать о маленьком».

«Да, Ксения Валентиновна, я стараюсь. Спасибо вам большое, что переживаете».

Интересно, она и правда думает, что я за нее переживаю? Девочка хоть и хитрая, но глупая, как овца. И как только Никита на нее клюнул? Хотя мужчины любят прелесть каких дурочек. И не задумываются, какая хищница может прятаться под овечьей шкурой.

Но как бы там ни было, даже если Никита в курсе, женушке своей ничего не рассказал. Иначе она непременно выложила бы. Пришлось сделать еще один круговой заход. С отцом Ирины мы почти не общались, хотя телефон его, на всякий случай, у меня был. Все-таки у нас общий внук, как ни крути, родня.

— Григорий Алексеевич? — спросила я, услышав его настороженное «алло?». — Это Ксения Валентиновна, мама Дмитрия.

— Добрый день, — ответил он удивленно. И с подвешенным вопросом.

— Извините, что беспокою, но я очень волнуюсь. Дима ничего не говорит. Вы случайно не в курсе, что у них с Ириной случилось?

— Боюсь, знаю не больше вашего, — вздохнул он тяжело. — Только то, что поссорились. Ира тоже ничего не говорит. Я думал, Никита знает, но нет. Никто ничего не знает.

— Будем надеяться, что не настолько серьезно, чтобы свадьбу отменить.

— Да, будем. Извините, Ксения Валентиновна, у меня люди. Всего доброго.

Я хотела обидеться, но вспомнила, что он же начальник. Целый директор. У Толика тоже вечно в кабинете толпились какие-то люди. Хуже то, что и тут ничего выяснить не удалось.

Значит, все-таки звонить Диме. Не ждать же, когда сам соизволит. И даже повод нашелся — зонтик, который он у меня забыл месяц назад.

— Мам, ты думаешь, у меня один зонт? — раздраженно ответил он. — Пусть валяется, потом заберу.

— Что-то случилось? — Вот теперь я могла об этом спросить на законных основаниях, не вызывая подозрений. — У тебя голос такой…

— Не выдумывай, ма. Ничего не случилось.

— Дима, ну я же чувствую. С Ирой поссорились?

Он ответил не сразу. Помолчал, потом буркнул сердито:

— Как-нибудь сами разберемся, ладно? Извини, ко мне пришли.

Ну да, и этот тоже начальник. Куда ни плюнь, попадешь в начальника.

Разберутся они! Чего там разбираться, и так все ясно, Дима. Или тебе не ясно? Или, может, Ирочка твоя насвистела, что это было совсем не то, что ты подумал? На фотке-то Макаровой вполне так поцелуй, и не скажешь, что насильно. Хотя если она орала и отбивалась руками и ногами… Но тогда почему все-таки поссорились?

У меня аж сердце разболелось от переживаний. И поделиться-то не с кем. Хоть и правда к Инге на поклон иди.

Может, действительно пошла бы, но увидела в окно, как она шлепает через двор со своей допотопной медицинской сумкой. Уколы кому-то делать. Или клизму.

Ну и ладно, как-нибудь обойдусь.