Красавица и свекровище

Глава 29

Ирина

Весь день меня трясло, и даже на работу отвлечься не получалось. Я готовила себя к тому, что из разговора ничего не выйдет.

Надейся на лучшее, но готовься к худшему — это вполне могло бы стать моим девизом. Я всегда прокручивала в голове наихудший из возможных вариантов. Кто-то считает, что так притягивается негатив, но я смотрела на это иначе.

Получится — хорошо. Не получится — я буду морально к этому готова. Не ударит обухом по голове. Уж лучше так, чем настроиться на удачу и получить по этой самой голове… пиздык.

Хватит, Ира, успокойся, уговаривала я себя. Даже если и так, это не трагедия, не конец света. Жила ты столько времени одна, проживешь и дальше. Зачем нужен мужик, который тебе не верит? Даже если он трахается как бог. Для семейной жизни одной постели маловато будет.

Да и вообще — каким он был, таким и остался. Одни понты и дурацкие шутки.

Я упорно гнала прочь мысль, что понты и дурацкие шутки — лишь защитная маска мальчишки, который вырос в неудачной семье. В семье, где отцу не было до сына никакого дела, а мать пыталась слепить из него пирожочек. Что настоящий Змей — как раз под этой маской. И есть, и был. Просто когда-то я этого не разглядела. Не успела разглядеть. Или не захотела.

И другую мысль гнала — что он мне нужен. Очень нужен. И как бы я ни хорохорилась сейчас, без него мне будет очень плохо.

Часов с пяти я даже не пыталась изобразить рабочую деятельность. Отпустила Алену домой, а сама сидела и тупо пялилась в экзотических рыбок, плавающих в аквариуме скринсейвера. А когда открылась дверь, дернулась так, что мышь улетела под стол.

— Добрый вечер, — сказал Змей с непроницаемым лицом и пододвинул стул поближе.

Я почувствовала себя непроходимой идиоткой. Сидела и таращилась на него. А он на меня.

— Хорошо, я помогу тебе начать, — вздохнул Змей. — Это не то, что ты подумал, Дима.

— Да, это не то, что ты подумал, Дима, — повторила я.

— А что я подумал?

— Что я решила снова закрутить с бывшим. Прямо у тебя под носом. Хотя я говорила, что он начал внезапно подбивать клинья. И цветы ты тоже видел.

— На рейве цвяты дарили тебе, дарили, но ты молчала, и пусть[16], - нарочито прогундосил он. — Да, Ира, сначала так и подумал. Потому что ты очень нервничала, а лобзания ваши страстные выглядели очень убедительно. Но потом призадумался.

— А на звонки мои не отвечал — это когда думал? Или когда уже призадумался? — не удержалась я от колкости.

— Я тугодум, Ира. Знаешь, как меня мама в детстве звала? Тугосеря.

— Боже… Походу, Никита весь в тебя.

— Что, — хмыкнул Змей, — тоже запорами страдал?

— И продолжает страдать. Мозговыми. На серьезные темы думает долго. Хотя вовсе не дурак.

— Ты знаешь, иногда у меня возникают сомнения.

— В смысле? — вскинулась я.

— В смысле его женитьбы. Хотя… все мы бываем кромешными дураками.

— Справедливо, — согласилась я, имея в виду вовсе не Кита. — Послушай, Змей, я не собираюсь оправдываться. Просто факты. Чел — адское говно. Именно поэтому мы и расстались. Очень нехорошо расстались. Вряд ли он простил, что я от него ушла — от такого распрекрасного. И вполне мог ждать удобного момента, чтобы отомстить.

Змей подпер висок рукой, и выражение у него было как у придурка с демотиватора «настало время охуительных историй». Тем не менее, я продолжила:

— Ты правда думаешь, что я назначила ему свидание в том ресторане, куда мы пошли с тобой? Особенно учитывая, что и сама не знала, куда мы пойдем? Наверно, позвонила уже оттуда. Хотя все время была у тебя на виду — пока не пошла в туалет.

— Если бы я так думал, Ира, меня бы сейчас здесь не было. Но чтобы сложить все детали, потребовалось время.

— Слава тебе яйца, — пробормотала я. — Что все-таки сложил. Далеко не все на это способны. Странно только, что ты не заметил, как я орала и отбивалась.

— На самом деле ты не орала, а сладострастно мычала. Так это выглядело со стороны. И что отбивалась… ну тоже не очень похоже было. Нравится тебе или нет, но любой сказал бы, что это горячий поцелуй на грани поебени. Но меня смутило другое. Что какой-то перец все это фотографировал.

Вот этого я как раз и не заметила — до того ли было? Но зато прекрасно все объясняло.

— Я тогда особо не зафиксировал. Сейчас все всех фотографируют. Пернуть нельзя, чтобы тебя не сфоткали и в сеть не выложили. А тут драка за бабу. Контент! Но как-то очень уж совпало. И заставило задуматься, кому нужны эти фоточки — если это был не случайный папарацци. Ведь если твой бывший действовал сам от себя, зачем они ему?

— Ну… у меня есть некоторые предположения на эту тему, — осторожно сказала я.

— У меня тоже, — сощурился Змей. — И если они верные, кто-то очень сильно об этом пожалеет.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, потом он встал, подошел к двери и защелкнул замок. Ступая мягко, по-кошачьи, обогнул стол и рывком посадил меня на него. И так же по-кошачьи мурлыкнул, запустив руку под юбку:

— Мр-р-р, чулочки!

Ну да, у нас дресс-код. Не колготки же в жару.

Трусы куда-то улетели. Его язык провел две тонкие линии над резинками, и я откинулась назад, упираясь на руки.

— Начинай, — попросил Змей, выуживая из кармана блестящий квадратик. — Мне нравится, смотреть, как ты это делаешь.

Какое совпадение! Мне тоже нравилось — когда он смотрел, как я «это делаю».

Облизнув палец, я провела между набухшими губами, прижала горошину клитора.

— Зачет, — одобрил Змей, шелестя фольгой. — Сейчас. Чип и Дейл спешат на помощь.

Его пальцы присоединились к моим, легко и гладко скользнули внутрь.

— Что мне еще нравится, Ирка, — шепнул на ухо, — ты как пионерка. Всегда готова. Я тебе в секс-шопе пионерскую форму куплю. Помнишь? Серенькая юбочка, беленькая блузочка, галстучек. Пилотка…

— Будь готов — всегда готов! — фыркнув, проскандировала я. — Больше дела, меньше слов!

— Как скажешь, — хмыкнул Змей, убрал руки и вошел так резко и глубоко, что я вскрикнула.

Я елозила задницей по столу и кусала губы, чтобы не стонать. Получался какой-то щенячий скулеж, и это заводило его еще сильнее. Я уже была на грани, когда в дверь кто-то постучал.

— Райком закрыт, все ушли на фронт, — шепнул Змей, ускоряя темп.

Я вцепилась зубами ему в плечо — чтобы не расхохотаться. И не закричать, когда накрыло такой мощной волной оргазма, что потемнело в глазах. Тело сжалось, как пружина, а потом рассыпалось миллионом звенящих искр…