Красавица и свекровище

Глава 8

Людмила

Я, наверно, по жизни любимица фортуны. В кавычках. Иначе как так выходит, что едешь в Тай в сухой сезон, а получаешь третий день подряд тропические ливни. Такие, что носа из бунгало не высунешь. Только сидеть или лежать на кровати и смотреть на потоки воды за окном. Или на Ника, тупящего в телефон. Хочется визжать от злости и скуки.

— Ник, расскажи что-нибудь!

— Что? — отрывает глаза от экрана.

— Что-нибудь. Твои родители правда двадцать лет не виделись?

— Люсь, я же тебе говорил. Нет. Не виделись. У них был курортный роман, она забеременела. Он об этом не знал.

— И она вот так просто взяла и родила?

— Что значит просто? — Он морщится так, словно откусил пол-лимона.

— Ну я бы не стала. Одна, без мужа.

— Да ты и не одна не хотела.

— Слушай, не начинай! — кидаю в него подушкой. — Я в принципе не хотела. Потому что рано.

— А когда не рано? В тридцать? В сорок?

— Да что ты ко мне прикопался? Не знаю когда.

Пожав плечами, он снова утыкается в телефон. Хотелось бы знать, что у него там такого интересного. Не переписка, точно. И не кино. И не игрушка. Что-то читает. «Войну и мир», наверно, судя по сосредоточенному выражению на фейсе. Самое чтение для медового месяца.

Мы учимся в академии госслужбы на бизнес-аналитике. Я на платном, Ник на бюджете — и этим все сказано. Он может зажечь так, что гори небо и земля, но все равно по сути ботан. Главное для него — учеба и будущая карьера. Из таких вырастают трудоголики. Я даже не знаю, хорошо это или плохо.

Нет, не так. Не знаю, насколько это хорошо. Просто я — совсем другая. Как говорит папа, декоративное существо. Вроде и не дура, но работа никогда не будет для меня главным в жизни. Нет такой работы, которая смогла бы меня захватить полностью. Я с детства уверена, что люди работают только ради денег. Есть более-менее приятные работы с большой зарплатой, а есть полный капец за три копейки. Если кому-то нравится своя работа, то это лишь бонус к деньгам.

Папа впахивает в городской администрации. Официальная зарплата у него… ну так себе. Выше среднестатистической, но не намного. Мама-блогер зарабатывает больше. Однако основной доход все равно папин. Все всё понимают — откуда деньги приходят. Как он говорит, главное не борзеть и не привлекать внимания. Не зря же в академию конкурс выше крыши.

Вот только я такой жизни не хотела бы. Потому что с моим фартом попадусь на первой же взятке — если кто-то еще ее попробует дать. Да и вообще эта работа не по мне. Но папа настоял: пусть будет диплом. Мало ли что…

Да, времена сейчас такие. «Мало ли что» может случиться с любым. И не отмажешься. Но тогда уж лучше блогером, как мама. Хотя это мне тоже не особо нравится. Без конца пилить контент, следить за количеством подписчиков и просмотров, давать рекламу, шпионить за конкурентами.

А что нравится? Просто жить. Как у моей любимой Мари[5]. Я бы сделала ее песню своим гимном. Цветы не заботятся ни о чем — просто живут, но ими все любуются.

А Ник и тут умудрился все испортить, когда я сдуру с ним поделилась.

Без садовника хорошо растут только сорные ромашки, заявил он. И прочие дикие цветы. Любой розе и орхидее нужен уход.

Окей, не стала спорить я, значит, мне необходим садовник. Ты сам предложил пожениться, я не набивалась. Ухаживай.

Что я вообще в нем нашла?

Ну… во-первых, он рили хорош собою. Взял от обоих родителей лучшее. Что лицо, что фигура. Высокий широкоплечий брюнет с ярко-синими глазами, стройный, но хорошо прокачанный. Ему бы в модели, а не в бизнес. Впрочем, приятная внешность в любом деле не помешает, потому что располагает к себе.

Во-вторых, он умеет не только горбатиться за учебниками, но и отрываться по полной. При этом не жмется за каждую копейку. Конечно, копейки у него пока не лично заработанные, из родительского кармана, но неважно. Мужик-жмот — гаже не придумаешь. Особенно когда копеек этих много.

Ну и в постели он бог. Мне есть с кем сравнить. Он — лучший. Я не стесняюсь признаться, что люблю секс. Если парень не заводит и не доводит до победного конца, каким бы замечательным он ни был, все равно в пролете. За роскошный трах многое можно простить.

Люблю ли я его? Вот это сложный вопрос. Любовь в моем понимании нечто эфемерное. Сегодня есть, завтра ее уже нет. Даже в течение дня чувства могут скакать от «умираю как люблю» до «сволочь, ненавижу». Не только к нему, вообще.

В общем, есть надежда, что мы как-то друг к другу приспособимся. Если, конечно, маменька его не станет вмешиваться. А она наверняка станет.

— Ник, я ведь матери твоей не нравлюсь, да?

— Люсь, тебе скучно? — Он вздыхает как лошадь. — Нет, я понимаю, что скучно, но что — настолько? Что ты хочешь услышать?

— Ответ на вопрос.

Поругаться — это тоже, конечно, средство от скуки, но мне не нравится. Потому что мириться придется в постели, а я не люблю секс, замешанный на злости. Он, конечно, тоже неплох, искры летят, но потом остается неприятный осадок.

— Если я скажу, что ты ей нравишься, то совру.

— Тебе в дипломаты надо было идти.

— Нет, — усмехается он. — Спасибо. Сволочная работа. Врагу не пожелаешь. Я ответил?

Мог и не отвечать, я и так знаю, что не нравлюсь. Бывают ли вообще нормальные свекрови на свете? Наверно, те, которые живут за тысячи километров, там, где нет связи и интернета. Мама говорила, что ее свекровь точно разрушила бы их с папой брак, если бы не умерла. Но не всем же так везет. Ирина Григорьевна наверняка еще меня переживет. Из вредности.

— Ник, а давай, когда вернемся, к твоей бабушке в гости съездим?

— К бабушке? — с удивлением переспрашивает он. — А, ну да. До сих пор не могу привыкнуть, что у меня есть бабушка. С отцом без проблем нашли общий язык, а вот она… Не уверен, что она помнит, как меня зовут. Мое появление ее точно не обрадовало.

— Ну вот и попробуем навести мосты. Она очень милая, правда.

— Хорошо. — Он пожимает плечами. — Как хочешь. Съездим. Как думаешь, в такой ливень доставка сюда доберется? Есть охота, а готовить — нет.