Красавица и свекровище

Глава 5

Ирина

Свой первый интимный опыт я вспоминать не любила. Он оставил стойкое ощущение, что мною попользовались и выбросили. Как то самое одноразовое изделие.

Первый курс, я влюблена в одногруппника Генку, а он и не смотрит в мою сторону. А потом, на вечеринке в общаге, вдруг очень даже посмотрел. Музыка, танцы, много выпивки, мало закуски… В общем, когда Генка потащил меня в какой-то чулан с пыльными матрасами, я полностью выключила голову и послушно пошла.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это ничего не значит? — спросил он, едва застегнувшись.

Я даже не сразу поняла. А когда дошло, процедила сквозь зубы, пережидая боль:

— Это абсолютно ничего не значит, Гена.

— Ну и умничка, — улыбнулся он, чмокнул в щеку и ушел.

Сидела я там еще долго. Сильно мутило — от выпитого, от боли, от запаха пыли и крови. Влюбленность моя прошла в один момент. Тогда я поклялась себе, что больше никогда не буду такой дурой, но клятвы не сдержала.

Потому что через полгода снова влюбилась не в того парня. Видимо, это было моей конституционной особенностью — влюбляться не в тех. Мне еще в школе нравился хулиган Витька, с первого класса стоявший на учете в детской комнате милиции. К счастью, он не обращал на меня никакого внимания.

Леонид был взрослым и загадочным. Аж на четыре года старше нас. Отучился на первом курсе, завалил сессию, отслужил в армии, разругался с родителями, ушел из дома. Успел жениться и развестись. Уехал в Кингисепп, крохотный городишко на границе с Эстонией, работал там корреспондентом в местной газете. Учился на заочке, в Питер приезжал на сессии.

Вот во время сессии мы и познакомились. В библиотеке журфака. Вместо того чтобы готовиться к экзаменам, шлялись по городу до утра, сидели в кафешках. Разговаривали, целовались.

Мне бы задуматься, что он самый обыкновенный раздолбай, ни пришей ни пристебай. Но нет. В одном месте взыграл romantique. Ленька так смотрел на меня, с таким выражением читал стихи, которых знал тонны, что я таяла, как эскимо.

Впрочем, тогда ничего эдакого не случилось. Я сессию кое-как сдала, он один экзамен завалил. Уехал, и мы без конца разговаривали по телефону. Интернет? У меня и компа тогда еще не было. Ленька звонил с работы по межгороду, ему это ничего не стоило.

Осенью он приехал пересдавать свой хвост, тогда-то крепость и пала. Без какого-либо сопротивления, охотно выкинув белый флаг. Потом наш странный телефонный роман продолжился — до зимней сессии, когда мы встретились снова.

Все свободное время мы проводили вместе. С родителями Ленька помирился и остановился у них. Папа целыми днями пропадал на комбинате, поэтому встречались у меня. И все было бы прекрасно, если бы не одно «но».

Я наивно верила, что секс ужасен только в самый первый раз, а дальше все обязательно должно быть феерично — при условии, если с любимым человеком. Столкновение реальности с ожиданием оказалось примерно таким же, как у ребенка, который узнал, что Дед Мороз — это на самом деле переодетый папа с ватной бородой.

Нет, эмоционально-то эйфория была. И даже на предварительном этапе что-то такое приятное физически. Но от самого процесса удовольствия я получала не больше, чем на приеме у гинеколога.

Ленька считал себя половым гигантом. В каком-то смысле и правда им был — в плане размеров. И очень-очень этим гордился.

— Ну скажи, разве не хорош? — не раз спрашивал он меня, держа в руке свое сокровище. И напоминал в этот момент надутого индюка, трясущего бороденкой.

Однажды я попыталась робко обрисовать действительное положение дел. И получила в ответ целую лекцию. Да, Леня любил читать лекции. И даже поднимал при этом вверх указательный палец. В самых красочных и цветистых выражениях, как настоящий ас провинциальных передовиц, он донес до меня, что я зажатая и неразвитая. Что мне надо работать над собой, поскольку всех своих партнерш он всегда более чем устраивает.

Удивительно, но до того момента мне и в голову не приходило, что у него могут быть параллельно… э-э-э… другие партнерши. А тут вдруг задумалась, что вряд ли такой половой гигант месяцами дрочит в ладошку, разговаривая со мной по телефону. Задумалась — но никакого вывода не сделала. Переживала, ревновала, скучала, ждала телефонных звонков и лета.

Летняя сессия прошла в том же ключе: экзамены и секс, который по-прежнему не доставлял удовольствия. Я всерьез начала считать себя, как сказал Ленька, неразвитой и зажатой. А если проще, то фригидной. И убеждала себя, что эмоциональное удовлетворение — это тоже неплохо.

— Ира, у меня в августе отпуск, поедешь со мной в Сочи? — предложил Ленька, отправляясь в свой Кингисепп.

Разумеется, я была счастлива. Весь июль мы планировали по телефону эту поездку. Договорились, что я оплачиваю билеты, а он гостиницу. Номер был забронирован, билеты на поезд куплены, но за неделю до выезда Ленька приехал по работе в Питер и сказал, что поехать не сможет. Проблемы. Бронь на гостиницу отменил, деньги за билет готов возместить.

Я бы отнеслась к этому спокойнее — все бывает, — если бы он не известил меня в постели. После того как в очередной раз продемонстрировал свой болезненный гигантизм. Психанула конкретно, и мы разругались вдрызг.

Билеты сдавать не стала, поехала в Сочи с приятельницей Викой. Папа, которого сильно напрягал мой заочный роман, на радостях отстегнул столько денег, что хватило на роскошный номер в «Жемчужине». И на всяческие увеселения тоже.

Правда, с увеселениями дело обстояло сложно. Вика приехала за приключениями, а вот я морозилась. С Ленькой мы хоть и поссорились, но официально не расстались. Уйти в отрыв мне мешала прошитая порядочность. А еще комплексы, щедро им посеянные и давшие мощные всходы.

Ко мне клеились — я делала морду ящиком. До того самого дня, когда в шторм свалилась в воду с буны.