Красавица и свекровище

Глава 46

Ксения Валентиновна

Разумеется, я не думала, что они останутся. Просто хотелось немного понизить им градус удовольствия. Добавить ложечку дегтя в бочку медового месяца. Невесточке-то, конечно, до того самого места, жива я или нет, наоборот, только обрадовалась бы, а вот Димка будет переживать. Ну и ей от этого перепадет.

Так я думала. И уж точно не представляла, как все обернется. Даже мыслей таких не приходило в голову.

— Значит, тебе плохо? — спросил он, присев на краешек дивана.

— Плохо, — вздохнула я.

На самом деле плохо было не столько физически, сколько душевно. От всего этого. От Димкиной глупости и неблагодарности. От заявления Инги — хотя я и делала вида, что мне наплевать.

— Давление?

— Сто тридцать на девяносто. Сердце жмет.

— И скорую вызвать ты не хочешь?

— Ну а что скорая? — я постаралась, чтобы голос звучал слабо, но не совсем умирающе. — Давление измерят, кардиограмму снимут, укол сделают и все. Дима, я же не говорю, что вы с Ириной должны остаться. Поезжайте. Отдыхайте. Развлекайтесь. У вас медовый месяц. Не хочу вам мешать.

— Ну да, ну да, — кивнул он с усмешкой, от которой стало не по себе. — Разумеется, не хочешь. А ты и не помешаешь.

— То есть вам наплевать?

Не хотела выходить из роли, но это его «ты не помешаешь» прозвучало слишком обидно.

— Я тебе предлагаю компромиссный вариант, мама. Чтобы и овцы сыты, и волки целы. И пастуху вечная память. Пансионат для пожилых. Класса люкс, разумеется. С медицинским уходом. Если вдруг что, рядом врачи. Круглосуточно.

У меня аж в глазах потемнело. И язык свело судорогой. Еле выжала из себя:

— Это что… ты меня хочешь в дом престарелых? В богадельню? Избавиться?

— Глупости не говори! — Дима поморщился. — Я хочу, чтобы эти две недели, пока мы не вернемся, ты была под присмотром.

— Прекрасно! — Слезы потекли сами собой. — Дожила. Вырастила сыночка. Мало того, что мать променяла на какую-то шлюху, так еще и…

— Мама! Я тебя предупреждал?

Прозвучало так жестко, что я замерла с открытым ртом.

Это — мой сын?! Мой мальчик, которого я водила за ручку, которому читала сказку про Колобка?

Ну да… вот и укатился Колобок. Прямо к лисаньке в зубы.

— Так вот, это было не последнее китайское предупреждение, если ты помнишь, что это такое, а просто последнее. Даю тебе пять минут, в течение которых притворяюсь глухим. Потом мы либо собираем твои вещи и едем в пансионат, либо предложение снимается и ты вольна делать что угодно. Без нашего участия.

— Это ультиматум? — хотела крикнуть, а получился какой-то вялый шелест.

— Да. Именно так. Время пошло.

Он посмотрел на часы и постучал пальцем по циферблату.

Я и хотела бы надеяться, что предупреждение китайское, пустая угроза, но нет… Не пустая, к сожалению. Он уже все решил, все организовал. Заранее. Не дожидаясь моего согласия. Надо было сдаваться, если хотела хоть что-то выиграть в будущем. Проигранное сражение не означает поражение в войне.

— Хорошо, — глядя в сторону, сказала я. — Достань, пожалуйста, чемодан из шкафа.

— Ну вот и прекрасно.

Дима улыбнулся, но глаза остались холодными. Словно чужой человек. Да он и правда стал им — чужим. Уже не моим. Даже со Светкой таким не был.

— Надеюсь, я смогу вернуться, когда вы приедете?

— Как захочешь. — Он пожал плечами. — Но не раньше.

По дороге молчали. Я только спросила, за чей счет банкет.

— За мой, не переживай, — успокоил Дима. — И денег на карту тебе скину. На тот случай, если возникнут какие-то непредвиденные расходы.

Ну и на этом спасибо. Еще не хватало свою тюрьму оплачивать. Пусть даже класса люкс. Тем более класса люкс!

Пансионат оказался на выезде из города, с видом на какую-то грязную лужу. Здание новое, сплошное стекло. То есть летом душно и жарко, зимой холодно. И кондиционеры наверняка — чтобы бабки и дедки простудились и поскорее отчалили на тот свет, избавив этот от своего присутствия.

— К Антону Владимировичу, он ждет, — сказал Дима, когда мы вошли в вестибюль.

Девушка за стойкой поздоровалась и кивнула:

— Проходите, он у себя. Вещи оставьте пока здесь.

Дима припарковал чемодан у стойки, и мы прошли в коридор. Коротко стукнув в первую дверь, он приоткрыл ее.

— Можно?

— Нужно, — ответил густой бас.

За столом сидел богатырских размеров мужчина в белом халате. Возраста неопределенного, но вряд ли меньше пятидесяти: у рта складки и виски седые.

— Добрый день, Ксения Валентиновна, — сказал он, привстав. — Давайте знакомиться. Меня зовут Антон Владимирович Олисов, я директор и главврач пансионата. Я в курсе ситуации, Дмитрий рассказал.

Я пробормотала нечто вроде «очень приятно», пытаясь представить, что именно рассказал Дмитрий.

— Сейчас у нас три свободных отдельных комнаты, выберете, какая больше понравится. Питание четыре раза в день, можно в столовой, можно у себя, по желанию и возможности. Можно за отдельную плату заказывать индивидуально. Доставку тоже разрешаем. Можно даже что-то приготовить в буфетной, если появится желание. У нас есть две гостиные, где пациенты общаются. Есть садик, там можно гулять. К озеру отпускаем только с сопровождением. Или если нужно в город. Помимо персонала, круглосуточно дежурит врач. В каждой комнате кнопки вызова медсестры и санитара. Ну а если понадобится что-то еще, знаете, где меня найти.

— Спасибо, — не слишком любезно ответила я.

Не до любезностей мне было. Совсем. Грызла обида, хотелось плакать.

Комнату выбрала на первом этаже, с окном в сторону озера. Не хоромы, но и не каморка. Хорошо обставлена: кровать, кресло, стол со стулом, шкаф, несколько полок на стене. Телевизор, маленький холодильник, кондиционер, разумеется. Рядом с дверью закуток — туалет, душевая кабина, раковина. В принципе, жить можно. Но все равно тюрьма.

— Все, мам. — Дима поставил чемодан у шкафа и поцеловал меня в щеку. — Устраивайся. На связи.

— На связи… — повторила я, когда дверь за ним закрылась, и начала разбирать вещи.

Две недели пройдут быстро, а там посмотрим. Кто хорошо смеется? Вот-вот!