Красавица и свекровище

Глава 48

Людмила

Ненавижу! Всех! Никиту — первого, но и остальных тоже. До такой степени, что аж в глазах темно. Сижу на кровати, смотрю в окно, машинально растираю немеющие пальцы.

Мать приехала утром и начала убеждать, чтобы я осталась в той сраной дыре. Мол, я же говорила, Люся, оформи страховку, а задним числом этого сделать нельзя. Только платно теперь.

Со мной началась истерика, соседки скривились и съебались на полусогнутых. Я орала, что тут даже нормальной платной палаты нет, я вынуждена лежать с каким-то быдлом и слушать истории, как они трахаются со своими мужиками. Что кормят всякой отравой, персонал сплошное хамье. И что лучше я сделаю аборт, чем все это терпеть. Мое тело — мое дело. Не нужен мне этот ребенок, не хочу носить, не хочу рожать. Все!

В итоге мать отвесила мне оплеуху и приказала заткнуться, пока меня не перевезли в дурку, где буду сидеть в смирительной рубашке до самых родов.

Они сговорились, что ли? Про дурку?

Пока я жевала сопли, она сделала несколько звонков и договорилась, чтобы меня перевезли в стационар той клиники, куда я ходила к гинекологу. Пришла все та же мерзкая медсестра, вкатила укол, после которого я растеклась, как жидкая плесень, даже язык больше не ворочался. А потом уселась рядом на стуле — наблюдать. А то вдруг я с кровати пузом на пол спланирую или еще что-нибудь. А мать тем временем бегала по отделению и базарила с врачами.

Мне помогли одеться и под ручки вывели к скорой. Мать поехала со мной, а в клинике уже ждал Никита, который в мою сторону даже не посмотрел. Меня увели в палату, а они с матерью ушли общаться с врачами.

— Очень надеюсь, что это была просто истерика, а не всерьез, — сказала мать, зайдя в палату.

Я отвернулась и молчала, пока она не ушла. И вот теперь сижу и не знаю, что делать. Потому что ни разу не шутила. И это была не истерика. Не хочу рожать, тем более от этого мудака. Я с ним, разумеется, разведусь. Но надо еще подумать, как сделать это максимально неприятно для него.

Открывается дверь, входит Ольга Сергеевна, врачиха, которая ведет мою беременность. Садится с каменной мордой на стул у кровати.

— Я должна с вами поговорить, Людмила Алексеевна. Серьезно.

Ну ясно, ее уже накрутили. Как же это подло, когда даже родная мать против тебя! Про мужа молчу. Какой он нахер муж!

— Я сразу поняла, что беременность у вас нежеланная. И что оставили ребенка только под давлением мужа и родителей. Да вы и не скрывали. Но оставили, поэтому не стала вас расстраивать. Не всякую информацию стоит выкладывать беременной женщине. Достаточно того, что это есть в карте. И сразу сказала, что вам нужно особое наблюдение.

Мне становится страшно. О чем это она? И что там в карте? Я не заглядывала, не особо любопытно было.

— Людмила Алексеевна, в ваших интересах сохранить эту беременность. Получится или нет, это другой вопрос. Шансы высокие. Но если прервать ее искусственно, скорее всего, она станет вашей первой и последней.

— Это вас мои родственники попросили так сказать? — пальцы немеют все сильнее. — Чтобы я не думала об аборте?

— Они не просили. Просто сказали, что у вас есть такое желание. Вынуждена вас огорчить. Вы на семнадцатой неделе. После двенадцати недель аборт делают только по медицинским и социальным показаниям. У вас ни того ни другого. Ни один врач легально на это не пойдет. А если и пойдет или вы сами что-то предпримете, бесплодие вам гарантировано. Даже ЭКО не поможет.

В желудке словно кусок льда. Я не хочу этого ребенка, сейчас. И позже тоже. Но это не значит, что не захочу никогда. И все же упрямо качаю головой:

— Я вам не верю.

Она берет мою обменку, открывает в самом начале, на вклеенном заключении узи, сделанном на первом приеме.

— Карта была у вас. Вы же не думаете, что я в сговоре с вашими родными с самого начала?

Ее палец подчеркивает два слова: «синдром Ашермана» с вопросительным знаком в скобках.

— Что это значит? — Губы шевелятся с трудом.

— Спайки из соединительной ткани в полости матки. Хорошо, что вам вообще удалось забеременеть. Сейчас их немного, и они не мешают плоду развиваться. Наблюдение необходимо, возможны осложнения при родах, но в целом прогноз благоприятный. Потом может потребоваться оперативное лечение, если захотите еще ребенка. Если же беременность прервется, то травматизация слизистой усугубит процесс. При естественном прерывании меньше, при искусственном сильнее. Если не верите мне, могу пригласить других врачей. Или сами найдите того, кому доверяете. В конце концов, почитайте интернет.

Она встает и идет к двери, но останавливается на пороге.

— И вот что еще, Людмила Алексеевна. Возможно, перспектива бесплодия вас не пугает. Но имейте в виду, что при попытке прервать беременность… неквалифицированным способом кровотечение может быть фатальным. Его просто не удастся остановить. Я не запугиваю, а предупреждаю.

Я остаюсь одна. За окном мерный гул проезжающих по проспекту машин. Пытаюсь убедить себя, что все это вранье, но не получается. Беру телефон, набираю в поиске «синдром Ашермана», читаю. Все так, как она сказала.

Заглядывает медсестра, спрашивает, пойду ли я обедать в столовую или буду есть в палате.

Ну да, это не какой-то там государственный роддом! И просить не надо, принесут и в рот положат. За все заплачено.

Отказываюсь — говорю, что не хочу. Она не настаивает.

До самого вечера лежу и смотрю в потолок. На ужин приносят что-то вполне съедобное, но аппетита нет, заталкиваю в себя через силу. Если утром будет тошнить, то хоть не на пустой желудок.

В общем… хочешь не хочешь, а придется рожать. Ну а дальше? Дальше посмотрим.