Красавица и свекровище

Глава 30

Ксения Валентиновна

Теперь я мерила давление три раза в день и пила таблетки. И даже мысль проскользнула: а стоило ли вот так затеваться во вред здоровью? Все равно ведь никто не оценит. А если узнают, я еще и виновата буду.

После разговора с Димой прошло уже три дня. Нервы сдавали, терпение кончалось. Я написала Люсе, спросила, не слышно ли чего с того берега — разумеется, замаскировав под беспокойство. Но нет, она ничего не знала. Снова звонить отцу Ирины я не рискнула. Уж больно неприветливо он тогда со мной разговаривал. И чему удивляться, что у него выросла такая неприятная дочь. Ну а Дима, который звонил мне раз в два-три дня, мертво молчал.

Я набрала сама и включила дурочку: ой, давно тебя не слышала, соскучилась. Он довольно прохладно поинтересовался моим самочувствием и распрощался. Я даже не успела спросить, как у него дела.

И что, звонить самой Ирочке? Нет, это уже будет точно перебор.

Ладно, говорила я себе, до дня свадьбы осталось всего ничего. Если ее не будет, значит, все получилось. Если будет… значит, Димка идиот, а я выкинула изрядную сумму псу под хвост. На нее вполне можно было за границу прокатиться. Хотя я давно уже никуда не ездила. Некогда любимая Европа нынче пребывала в… известно где.

Да еще и погода добавила. Вроде, и не жарко, но стояла такая духота, что хотелось лечь и не шевелиться. Вот так ляжешь, а потом уже и не встанешь. Поэтому я погнала себя в сквер поблизости. Села на скамейку и провела пару часов с книгой и термосом холодного зеленого чая. А когда возвращалась, во дворе напоролась на Ингу. Я шла по дорожке, а она сидела на лавке. И не притвориться, что не заметила, потому что она посмотрела прямо на меня, в упор.

Ну что ж…

— Здравствуй, Инга. — Я подошла и села рядом. — Так и будешь на меня дуться?

— Здравствуй, Ксю. — Она подвинулась, дав мне место. — Я не дуюсь. Просто…

— Просто не хочешь меня видеть? Вот так всю нашу дружбу по одному месту? Которой больше полувека?

— Дружбу? — Инга глянула на меня сквозь свои толстенные окуляры. — А она тебе нужна? Дружба?

Я аж растерялась, не зная, что ответить. Что-то не давало просто сказать «да».

— Вот то-то и оно, — с горечью улыбнулась она. — Тебе, Ксю, никто не нужен. А я тем более. Ты всю жизнь снисходила до меня. Ну да, кто ты, а кто я. И всю жизнь тонко так показывала, что мое место под плинтусом. Знаешь, мне это надоело. У тебя есть семья. Сын, внук, правнук будет. Как-нибудь переживешь мое отсутствие рядом.

— А ты, Ин, переживешь? — Я с трудом проглотила слюну.

— Постараюсь.

Она встала и пошла к парадной. А я осталась сидеть — чтобы не идти за ней следом. А еще потому, что перед глазами запрыгали черные точки и в висках забухали кузнечные молоты. Не хватало только в обморок упасть, прямо здесь.

Я просидела на скамейке еще полчаса, но лучше не становилось. Осторожно поднялась, доплелась до квартиры и вызвала скорую. И прямо детские такие мысли полезли: вот умру — вы все пожалеете.

Ну да, может, и пожалеют, а может, и нет. Но даже если да — мне-то от этого какая радость?

Приехала скорая: молоденькая девочка с тяжеленным ящиком. Измерила давление, сняла кардиограмму, поцокала языком.

— В больницу едем? — спросила тоненьким голоском.

— А без больницы никак? — испугалась я.

Девочка задумалась.

Ну понятно, опыта ноль, уверенности нет. Боится, что попадет, если привезет без достаточных оснований. А если не заберет и я умру — тоже боится.

— А вы очень не хотите в больницу?

— Детка, скажи прямо, без больницы я умру?

Она захлопала густо накрашенными ресничками.

— Да нет, не настолько все ужасно, но… Давайте так, я напишу, что предложена госпитализация, а вы отказались. Сделаю укольчик. А если все равно будет плохо, вызовете снова.

Ах ты, хитрюга. Решила подстраховаться на нехороший случай? Мол, пациентка сама дура, не насильно же было ее тащить.

— Хорошо, милая, делай укол и пиши, что я отказалась.

Она быстренько и больненько воткнула мне в попу шприц, потом подсунула на подпись отказ от госпитализации и испарилась. А я потянулась за телефоном.

Раз уж так вышло, надо извлечь хоть какую-то выгоду.

Сначала я позвонила Диме и умирающим голосом пожаловалась, что очень плохо себя чувствую и что вызывала скорую.

— Заехать? — спросил он обеспокоенно.

— Ну… если это не сильно нарушит твои планы.

— Что-нибудь купить? Лекарства, продукты?

— Нет, Димочка, все есть, спасибо.

— Хорошо, ближе к вечеру заскочу. Держись там.

Так, прекрасно. Теперь Инга.

Она долго не отзывалась, но все-таки ответила сухо:

— Да?

— Инга, извини, что беспокою, но… сейчас скорая была. Я от больницы отказалась.

— Что с тобой? — спросила она после паузы.

— Гипертонический криз, — ответила я и приврала для убедительности: — Предынсультное состояние.

— Тогда зря отказалась.

— Может быть. Наверно. Сделали укол, сказали, что надо наблюдать. Если не будет лучше, вызвать снова. Но я не знаю… боюсь пропустить что-то. Или сознание потерять. Дима только вечером сможет приехать.

Она молчала.

Ну же! Ну!

— Хорошо, я приду. Побуду с тобой.

Победа!

— Спасибо, Инуся, спасибо, дорогая!

Я встала осторожно, прислушалась к себе. После укола заметно отпустило. Дошла до прихожей, открыла дверь, вернулась в спальню. Легла под плед, репетируя страдание.

Инга пришла минут через десять — разумеется, со своим тонометром и фонендоскопом. Просмотрела листочек, на котором девочка записала мое давление и название лекарства — на тот случай, если придется снова вызывать скорую. Измерила сама, снова.

— Уже меньше. Постарайся уснуть, — сказала, остановившись на пороге. — Я посижу на кухне. Буду заглядывать. Если что, зови.

— Спасибо, Инуся, — прошелестела я. — Сделай себе чаю. Там печенье, конфеты. Знаешь где.

— Хорошо, — кивнула она и вышла.

Ну вот ты и попалась, подумала я, проваливаясь в дремоту.