Кровь не вода 2

Глава 9

Проследив за взглядом Святозара, я увидел вдалеке на горизонте несколько движущихся точек, которые появились со стороны соседей, к которым меня хотели отправить. Даже позавидовал на миг зрению наставника, не молодой уже, а гостей высмотрел первым.

— Неужели остальные ногаи к соседям ушли?

задумчиво произнес Святозар и, обращаясь к Мраку, добавил: — Повремени пока ехать к Нечаю, дождёмся соседей, тогда и отправишься.

Ждать в полном понимании этого слова мы не стали и двинули потихоньку навстречу.

Казаки-соседи только присвистнули, увидев нашу добычу, а один из них, когда узнал, что мы вдвоём её взяли, заметил:

— Повезло вам, у нас ногаи четверых вырезали и начали по тропе идти, много бед могли натворить.

Он как-то судорожно сглотнул, а Святозар, внимательно на него глядя, спросил:

— Из родни погиб кто?

— Племянник, не знаю, погиб или в полон увели.

— Ты говоришь, ногаи по тропе начали идти?

— Да, но только ещё двух дозорных успели убить, потом их наши купцы спугнули, что обозом к ногаям шли. Сигнал подали, сейчас сотню ждём. Вот решили посмотреть, что у вас творится.

— Те ногаи, которых спугнули, обратно в степь ушли?

— Да, ушли, не взять их теперь. Сам знаешь, начнут кружить, ещё и в засаду могут завести.

— Знаю, но взять их, думаю, можно будет, — задумчиво ответил Святозар и, повернувшись к Мраку, спросил: — Все слышал?

Дождавшись кивка, он добавил:

— Тогда отправляйся в путь. Нечаю передай: завтра на рассвете нужно идти в степь. Если позже, можем не успеть.

Казак, который рассказывал, что у них произошло, выслушав, что предлагает Святозар, только и произнес:

— Передам десятнику, сам к нему поеду и с вами тоже пойду.

— Купцы ушли уже или здесь задержались? — спросил Святозар уже чуть ли не в спину соседям.

Тот же казак повернулся, окинул взглядом нас, потом табун лошадей, понятливо кивнул и ответил:

— Верстах в двадцати отсюда встали лагерем, если поторопитесь, дотемна успеете добраться. Пока сотня не придёт, здесь стоять будут.

Соседи ускакали в свою сторону, Мрак — к базовому лагерю, а Святозар произнес:

— Сейчас к землянке, быстро смотрим добычу и пойдём к купцам, их нам сами боги послали, нужно воспользоваться этим и избавиться от всего лишнего.

Возле земляники в итоге мы провели не меньше часа, а может, и полутора. Пока по-быстрому перекусили, перебрали добро и перевязали уже основательно рану Святозару, время пролетело неза.

Из добычи себе оставили три лука, четыре сабли, пару поясов и пять лошадей.

Святозар от этих скакунов вообще, казалось, отходить не хотел, настолько они ему понравились. Два жеребца и три кобылы действительно выделялись из всей массы ростом и какой-то завораживающей грацией.

Когда отделяли их от основного табуна, Святозар обьяснил:

— Эти аргамаки, Семен, вообще цены не имеют, потому что их очень уж неохотно продают. Лучше коней в наших краях не сыскать, и разумнее будет их оставить себе. Конечно, это роскошь для простых казаков — иметь таких скакунов, но это тот случай, когда она оправдана.

Я на это только кивнул, подумав, что наставнику лучше знать.

Табун мы погнали вдвоём со Святозаром, оставив Мишаню на хозяйстве стеречь добро, что было непросто.

Очень уж здоровяк не хотел оставаться и рвался составить нам компанию, с трудом уговорили.

В путь отправились на трофейных лошадях с расчётом, чтобы наши отдохнули, и мы могли в степь завтра идти на свежих. А вернуться планировали как раз на жеребцах, которых решили оставить себе.

Как пояснил Святозар, в степь лучше будет идти на привычных лошадках, от новых неизвестно пока чего ждать, а рисковать в этом случае нельзя.

Вести такой табун вдвоём было сложно, и пока добрались до лагеря купцов, вымотались изрядно, и мне уже, говоря по правде, было не до торговли.

Смешно сказать, но старик, которым, как ни крути, является Святозар, казалось, наоборот по прибытии ожил и начал суетиться как молодой. Двужильный он какой-то, ведь ранен же, а кажется, что это я на его фоне старик.

Купцов здесь, как выяснилось, было только два человека, при десятке тяжело груженых саней и полусотне охраны с десятком возчиков.

От покупки нашей добычи они не отказались, и я думал, что, пользуясь моментом, они постараются выкупить все за бесценок, но нет. Оказывается, они были знакомы со Святозаром, и благодаря этому за все давали вполне справедливую цену, тем более что, по их словам, продать нашу добычу проблемой не станет. Родня побитых ногаев выкупит, не считаясь с ценой, особенно если им рассказать как погибли их сородичи.

Я с удивлением посмотрел на Святозара, когда он, рассказав купцами о недавней бойне, разрешил им передать этот рассказ родственникам погибших.

Уже по пути обратно он объяснил, что информация по-любому разойдется и достигнет нужных ушей, а значит, смысла тихариться в этом случае нет никакого.

Обратно пришлось идти уже в темноте, и я ехал уже в полукоматозном состоянии, с трудом соображая, что происходит. Хорошо, что шли по набитой тропе, и дорога обошлась без особых проблем.

Расшевелить меня особо не смог даже доставшийся мне скакун, в котором энергия, казалось, готова была выплеснуться через край. Горячий он, этот аргамак, и в принципе не может стоять спокойно, буквально всем своим видом уговаривает пустить его вскачь, чтобы он смог показать все, на что способен.

Странно, что я это для себя отметил, потому что правда расклеился, и когда мы наконец вернулись, я с трудом помню, как, даже не ужиная, сразу завалился спать. Только и отметил, как Мишаня произнес:

— Иди, Сеня, отдыхай, я обихожу лошадку.

Утром на рассвете подорвался на удивление бодрый и полный сил. На автомате уже привычно обтерся снегом, попутно поздоровавшись со своими старшими товарищами, и под их насмешливыми взглядами метнулся обратно в землянку.

Святозар, наверное, думал, что я от мороза прячусь, потому что через пару минут зашёл, и было видно, что он собрался ругаться, но увидев, чем я занимаюсь, хмыкнул и спросил:

— Скажи Семен, а как у тебя вчера получалось так быстро перезаряжать свою янычарку? Она же с нарезами, а значит, её заряжать долго.

«Фига себе новости, Святозар, абсолютно равнодушный к огнестрелу, и такие вопросы, походу кто-то серьёзный в лесу сдох», — подумал я про себя, продолжая чистить означенную янычарку. Ему же я ответил:

— Пули хитрые придумал, так что теперь могу быстро стрелять. Только плохо, что недолго, нарезы свинцом забивает. А ты зачем спрашиваешь? Не любишь же огнестрельное оружие.

— Не люблю, но не дурак же, чтобы не понимать, что вчера произошло. Придётся поневоле мне тоже искать такую янычарку. И твой Нечаевский десяток хорошо бы ими вооружить, да за Степановых людей подумать. Десятка два человек, вооруженных такими ружьями, много чего могут натворить ещё до боя накоротке.

Озадачил меня этой речью Святозар. Я на все двести процентов был уверен, что он снисходительно смотрит на огнестрел и всерьёз его не воспринимает, а тут такое. Он между тем произнес:

— Ладно, будет ещё время над этим подумать, сейчас ты сильно не засиживайся, к походу нужно готовиться.

— Засиживаться не буду, но оружие нужно почистить, иначе я стрелять не смогу, — ответил я, мысленно проклиная все на свете и мечтая о ершике с металлическим ворсом, очень уж медленно и печально получалась у меня эта чистка засвинцовавшихся нарезов.

На рассвете, как планировал Святозар, уйти в степь не получилось.

Сначала Нечай со своими бойцам задержался и прибыл, уже когда солнце полностью вышло из-за горизонта, а потом ещё почти два часа пришлось ждать соседей. Благо от них практически одновременно с Нечаем прибыл посыльный, предупредивший о задержке.

В общем, выдвинулись довольно поздно. В общей сложности в степь, если считать всех скопом, пошли двенадцать человек (от соседей пришли шесть казаков), притом Мишаню с Мраком, как они ни просились и какие интриги ни плели, с собой не взяли.

Святозар, глядя на Мишаню пояснил, что если вдруг придётся убегать, то Мишаня из-за своего веса станет обузой и может подвести всех.

На самого Мишаню при этом больно было смотреть, так и казалось, что он сейчас либо расплачется как маленький ребёнок, либо озвереет и начнет рвать и метать, словно разъяренный медведь.

Как бы там ни было, он смирился со своей участью, а Мрак, похоже, без Мишани не особо горел желанием куда-либо идти, поэтому они и остались вдвоем на хозяйстве, будут нести дозорную службу сразу на двух участках.

Двигались мы по следам побитых ногаев довольно быстро, переходя время от времени с шага на рысь.

Святозар объяснил такую спешку тем, что зачастую отряды подобные тому, что побили мы, организуют основные стоянки, с которых ходят в набеги, приблизительно в дне пути от места нападения. Соответственно, нам, чтобы добраться туда засветло, из-за того, что вышли довольно поздно, нужно поторопиться.

Интересно, что дозор из двух казаков у нас двигался все время в пределах видимости основного отряда, а вот бокового охранения не было в принципе.

Нет, понятно, что для такого маленького отряда это, наверное, нормально, но я все равно слегка нервничал, просто устроить засаду на наш отряд при таком раскладе несложно, и я, понимая это, поневоле напрягался, выискивая глазами возможные укрытия этой гипотетической засады.

Говорят, что спешить — это двигаться неторопливо, но не останавливаясь. Наверное, так и есть, точно не знаю. Мы торопились, шли быстро, не останавливаясь, а все равно лагеря противника до темноты не достигли.

Скорее всего, ногаи расположили его дальше, чем мы думали, или, может, двигались к нам похожим на наш темпом, теперь не узнать.

Дело в том, что после обеда погода начала портиться. С севера набежали тяжелые темные тучи, и ближе к вечеру начался снегопад. По словам Святозара, судя по всему, должна начаться метель, и если она заметет следы ногаев, продолжать нашу вылазку смысла не будет.

Просто весь расчёт нашего похода заключался в том, что мы найдём этот лагерь и в его окресностях будем по очереди встречать разбежавшиеся по округе десятки ногаев, истребляя их один за другим, сейчас же все идёт к тому, что ничего у нас не получится.

На ночь мы остановились в отнорке одного из многочисленных не особо глубоких оврагов, и организация лагеря меня не то что удивила, а поразила напрочь.

Как-то я до этого момента не задумывался, где и как мы будем ночевать, подспудно надеясь на лагерь противника, где теоретически должны быть укрытия от непогоды. Сейчас же, глядя на действия казаков, я просто охренел от простоты решения вопроса.

Я видел на двух вьючных лошадях пару довольно объёмных туго набитых сумок размером в разы больше привычных, но даже предположить не мог, что в этих сумках лежат сразу четыре огромных полотняных полотнища, из которых казаки за полчаса соорудили два подобия палаток и два навеса для лошадей.

Самое прикольное, что при этом не пришлось искать колья или другие приспособы для этих сооружений, хватило имеющихся у казаков восьми пик, которые использовались для создания такого как бы конька кровли.

Говоря проще, склоны отнорка заменяли стены палатки, ну или импровизированной конюшни, а пики, воткнутые по торцам этих навесов, служили для формирования двухскатной крыши.

В общем, все гениальное просто.

Конечно же, с эстетической точки зрения выглядело это не очень. Середина конька, как её ни натягивали, все равно провисала, да и, наверное, если на это сооружение наметет действительно много снега, оно может рухнуть, но в любом случае на какое-то время от непогоды это защитит по-любому.

Святозар, видя мой интерес к происходящему, объяснил, что такие городульки начали городить только из-за непогоды. Будь она более-менее нормальной, на ночь устроились бы совсем просто. Тогда на снег складываются потники, сверху — одно полотно полога, на ночь казаки укладываются спать максимально плотно, прижимаясь друг к другу, и вторым полотном просто укрываются все вместе как одним одеялом.

Замерзнуть ночью при таком раскладе могут только те, кто будет лежать по краям, да и то не всегда.

Слушая его рассказ, я вдруг вспомнил, что о подобном способе ночёвки мне уже рассказывал один товарищ в прошлой жизни. Там во время службы в армии поступали точно так же, только использовали при этом брезент.

Не зря все-таки говорят, что все новое — это хорошо забытое старое.

Когда же народ, оставив на улице двух человек для охраны, устроился в этих палатках, предварительно застелив землю потниками, я и вовсе охренел, глядя, как Святозар зажег обычную свечу, которую хитро при помощи трех ниток подвесил рядом с входом. О подобном способе обогрева палаток зимой, наверное, разве что глухой в моем прошлом мире не слышал, что только подтверждает слова о забытом старом.

Ночь прошла на удивление спокойно, меня почему-то для охраны не привлекали, поэтому я отдохнул и выспался на славу.

Идущий с вечера снег не перешел в метель и, по словам дежуривших казаков, прекратился ближе к полуночи, поэтому утром на улице хоть и было пасмурно, но достаточно тепло, и я даже подумал, что, может, наш поход и продолжится.

На самом деле, как выяснилось довольно быстро, это в овраге было тихо и спокойно, по степи все равно гулял ветерок. Пусть несильный, но и его хватило, чтобы благодаря снегопаду укрыть следы ногаев. Об этом, собственно, рассказал подошедший к Святозару казак из соседей, которого все называли либо Иван, либо Крюк. Он же, немного помявшись, произнес:

— Святозар, я неплохо знаю эти края. Тут есть только два места, где можно нормально обустроить лагерь так, чтобы и топливо, и вода были поблизости. Таких мест, конечно, много в округе, но таких, чтобы разместить хотя бы три-четыре десятка человек, только два. Может, глянем по-быстрому, прежде чем возвращаться ни с чем, вдруг повезёт.

— Это ты про Ведьмин яр говоришь? Сам об этом думал. А второе что за место?

— Стенькина роща, до неё дальше, но место для лагеря там лучше.

Святозар задумался, осмотрелся вокруг, взглянул зачем-то на небо и произнес:

— А почему бы нет? Припасы пока есть, ушли ещё недалеко, поэтому стоит проверить.

Собрались быстро и сначала отправились к этому непонятном яру. Двигались в том же порядке и уже через пару часов я, глядя на это образование, задавался вопросом: а как, собственно, здесь искать этот лагерь?

Этот яр представлял собой овраг шириной метров в пятьсот и непонятной длины, потому что края ему видно не было. Он был густо поросший деревьями с переплетением между ними, наверное, вообще непроходимого кустарника.

Даже зимой без листьев эта растительность просматривалась вглубь хорошо, если метров на десять, и здесь не то что какой-то лагерь, дивизию при желании можно спрятать так, что хрен её кто найдёт.

Святозар, уловив в моих глазах растерянность, произнес:

— Не переживай, Семен, здесь есть только одно место где можно расположиться.

Это место оказалось километрах в трех от точки, куда мы вышли изначально. Оказывается, мы специально так подошли, чтобы на подходе не маячить на открытой местности. Само место было действительно очень удобное.

В сторону от основного оврага, постепенно расширяясь, отходило ответвление, поросшее почему-то не густыми зарослями, а вековыми огромными дубами. Именно в этой дубовой роще и можно было организовать лагерь на берегу даже зимой незамерзающего, весело журчащего ручья. Изумительное для стоянки место, но, к сожалению для нас, совершенно пустое.

Задержались мы тут ненадолго. По-быстрому развели бездымный костёр, на котором вскипятили воду, кинули в кипяток пучок каких-то трав, попили этот типа чай, кстати, довольно бодрящий, напоили лошадей, да и отправились дальше.

К Стенькиной роще мы подходили, сделав изрядный крюк, чтобы появиться возле неё как бы с тыла, со стороны основной степи, и здесь нам улыбнулась удача.

Когда дозору оставалось проехать до опушки рощи буквально метров двести, оттуда неожиданно появились два всадника, которые расслабленно направились навстречу этим нашим дозорным.

Мы все настолько охренели от такого беспредела, что в растерянности так и продолжили ехать не торопясь, как и раньше. Это, наверное, и сыграло свою роль, потому что встречающие спокойно подъехали чуть не в упор к дозорным, где те синхронно вскинули луки и просто пристрелили этих неадекватов.

Сразу после этого мы дружно уже галопом рванули к этой роще, где, судя по всему, никто и не подозревал о нашем приближении.

Сама эта роща располагалась в небольшой впадине, чем-то напоминала обычный городской парк и была, похоже, часто посещаемым местом. По крайней мере, на это намекало отсутствие валежника и довольно редко растущие деревья. Похоже, её постоянно прореживают останавливающиеся здесь степняки.

Здесь мы действительно обнаружили то, что искали. В глубине этого леса небольшим полукругом стояли целых пять больших шатров, чуть в сторонке бродили, обедая ветви деревьев, десяток лошадей, а возле костра чинно сидели на брошенных на землю седлах три ногая.

Наше появление получилось столь неожиданным и стремительным, что отреагировать и оказать какое-либо сопротивление степняки в принципе не успели.

Казаки действовали как отлаженный механизм, чётко и быстро.

Двух из троицы ногаев, потянувших руки к оружию, тут же незатейливо пристрелили из луков, третьего оглушили древком пики. Два человека остались его пеленать, ещё два начали проверять шатры, остальные, разбившись на пары, продолжили движение дальше, расходясь веером.

На другой стороне рощи обнаружили ещё двух степняков, охраняющих покой товарищей, и эти двое успели огрызнуться, ранив одного из воинов Нечая.

Тут надо заметить, что в этом ранении он сам виноват, и Святозар его за это чуть не добил, ругаясь на чем свет стоит. Эта наша пара воинов вместо того, чтобы просто расстрелять из луков не ждущих нападения противников, зачем-то полезла к ним в ближний бой, вот и нарвались.

Ногаи были совсем даже не мальчиками для битья и оказали достойное сопротивление. На самом деле спорный вопрос, кто бы остался победителем в этом противостоянии, если бы не подоспевшая помощь.

В общем, итогом захвата лагеря стал один раненый с нашей стороны, благо его жизни ничего не угрожало, шесть убитых и один пленный со стороны противника.

Неплохой расклад на самом деле, и тут нам откровенно повезло.

Уже через полчаса, пока основная масса казаков разбиралась с захваченным добром, Святозар, разговоривший пленного, громко велел всем собраться возле него. Дождавшись, пока все подойдут, он невесело произнес:

— Влипли мы с вами, похоже, браты, много интересного пленник рассказал……