Кровь не вода 2

Глава 17

Две недели.

Ровно на такое время нам пришлось задержаться на хуторе. Вернее две полные недели и два дня.

Оказывается, настой, предложенный Яромиром, можно было употреблять не чаще, чем раз в неделю с перерывом не менее, чем в семь дней.

Уговорил он меня, да, и сказать по правде, не особо я этому сопротивлялся. Просто эти настои после их употребления помогали, если говорить совсем уж просто, находиться в подобии боевого транса очень значительное время и проваливаться в это состояние гораздо глубже.

По словам Яромира, они укрепляли разум, и после их употребления нахождение в этом самом трансе продолжительное время останется практически без последствий.

Собственно, я и до этих настоев не особо страдал от последствий пребывания в трансе, но это из-за того, что переходил в это состояние только на короткое время. Стоит вспомнить, как я себя чувствовал после боя с большим десятком ногаев, тут же все сомнения насчёт того, нужно ли мне пить эти настои, пропали напрочь.

Единственное, что меня изначально смущало, — это цена этих напитков.

Яромир совсем даже не шутил, говоря о «помощи» внучек.

Оказывается, эти настои — очень зверская штука с интересным побочным эффектом, за который какие-нибудь любители виагры душу бы продали. Соответственно, без помощи женщины в этом деле было не обойтись.

Но главное не это.

По словам Яромира, дети, зачатые при участии человека, наделенного так называемым двоедушием, зачастую получают в наследство какие-нибудь интересные способности.

Говоря другими словами, из таких детей есть шанс вырастить действительно сильных волхвов, которых, как выяснилось, сейчас имеется немалый дефицит.

На мой вопрос, почему бы при таком раскладе не отдать мне одну из внучек замуж и не париться, Яромир неожиданно произнес:

— Ну ты, Семен, совсем уж не наглей. Внучки уже давно сговорены и у них есть, за кого идти замуж.

— Охренеть! И как тогда будущие мужья внучек отнесутся к чужим детям?

— За это не переживай, хорошо отнесутся. Будут только рады такому приплоду и воспитают, как родных.

— Допустим, что так и будет. Но как я при этом буду себя чувствовать зная, что где-то бегают мои дети?

— А что такого? Захочешь — сможешь принять участие в их судьбе. Никто не собирается ограничивать тебя в общении с детьми. Более того, когда подрастут годиков до пятнадцати, сможешь вообще держать их при себе.

— Охренеть и не встать у вас порядки, — ошарашенно прокомментировал я.

— Семен, дело не в порядках, а в том, что угодно богам. Любо им, чтобы дети рождались от подобных тебе, значит, так нужно и так будет. Не нам, смертным думать о том, правильно это или нет. От нас нужно только создать для этого максимально благоприятные условия. А лучше моих внучек для этого дела никого нет, у них точно будут хорошие здоровые дети.

Тут в разговор вмешался Святозар:

— Семен, чтобы ты понимал, внучки Яромира — обе посвященные, и служат каждая своей богине. Они просто не смогут понести без благословения. А ещё, дети у посвященных, с рождения, осененные божьей благодатью, и им гораздо легче пройти по жизни свой путь.

— А то, что я — христианин, вас не смущает?

Яромир засмеялся и ответил:

— Да без разницы, хоть огнепоклонником будь. Это неважно. Главное — двоедушие.

Тут колокольчиком прозвенел голосок одной из внучек:

— Да не бойся ты, малыш, мы тебя не покусаем.

От этого голоса даже мурашки по коже пробежали, а в мыслях мелькнуло «малыш, значит».

— Точно не покусаете? — Прикольнулся я на автомате.

— Точно — точно. — Прозвенело в ответ.

Наверное, вот это и сломало моё сопротивление, не сразу, но в мыслях мелькнуло: «Жена когда-то тоже обещала не царапаться, посмотрим, так ли вы непрошибаемы, как кажетесь».

На самом деле, долго мы ещё разговаривали, и этот разговор больше походил на торг.

Смешно сказать, но вцепились в меня, как голодные в кусок хлеба. В процессе разговора обратил внимание, что внучек Яромира явно зацепило за живое моё сопротивление, и они включили, как это умеют все женщины, свое обаяние. Даже двигаться стали по-другому, стараясь выпятить свои прелести при любом удобном случае.

На самом деле, они и без того выглядели на все сто. Когда же начали «играть на нервах», так и вовсе могли, наверное, мертвого соблазнить. Будь я действительно малолеткой, побежал бы за ними, как тёлок на привязи, куда угодно, не задумываясь. А так терпел и про себя прикалывался.

Как-то не было раньше такого, чтобы меня уговаривали на подобное дело. Дожился, что называется, до края.

Сдался в итоге, чего уж.

Правда, продержался до момента, когда Яромир пообещал помимо помощи в будущем походе, ещё и поддержку перед казачьим кругом во всех моих начинаниях, если они, конечно, будут, в чем я был уверен, а он сомневался. Наверное, поэтому так легко и обещал, несмотря на предупреждение Святозара о том, что я только выгляжу молодо, а так совсем даже не дитё.

Похоже, в моем согласии кроме меня никто не сомневался, потому что стоило только прийти к общему знаменателю, как Яромир произнес:

— Вот и хорошо, тянуть с приёмом настроя не будем, тем более что баня уже должна быть готова.

— «Фига себе, у них тут ещё и баня есть», — мысленно удивился я.

Баня была построена в стороне от хутора на берегу небольшого лесного озера. Притом, сруб этой самой бани был явно старым, и раньше, похоже, она топилась по-черному. Сейчас же я с удивлением разглядывал свежую пристройку предбанника и топку, сделанную явно из моего кирпича, и по принципу, как в моей бане, с вмурованным большим медным котлом.

Проводила меня в эту баню одна из внучек, но заходить внутрь не стала, только и произнесла-прозвенела:

— Ты иди, пока грейся, а я принесу все, что нужно.

Я на это только плечами пожал, осматриваясь.

Разглядев рядышком на краю озера подготовленную широкую прорубь, даже зажмурился на миг в предвкушении кайфа.

В предбаннике обнаружилось несколько широких лавок, небольшой, но монументальный, тяжёлый на вид стол, и стоящий в углу, плетеный из лозы, довольно объёмный короб, на крышке которого стопкой лежали несколько полотняных полотнищ, напоминающих простыни.

— «Вот же, блин, попугаи, они даже это скопировали с моей бани», — подумал я про себя, раздеваясь.

Подхватил одну из этих простынь и пошёл в парилку.

Там по-быстрому ополоснулся водой, подготовленной со знанием дела, которую обнаружил в одной из стоящих здесь кадушек, и полез на полку, плеснув малость на камни.

На самом деле, здесь действительно все скопировали с моей бани. Помимо котла с водой, о котором уже упоминал, на это указывали правильно запаренные веники, ковш с хлебным квасом и даже несколько веточек сосны, развешанных по углам.

Я так делаю для того, чтобы в бане во время помывки стоял хвойный запах.

Минут десять, наверное, я кайфовал в одиночестве, пока, не притрагиваясь к веникам, как хлопнула входная дверь, и уже через минуту в парилку зашла внучка Яромира, которая ранее привела меня к этой бане.

Она, в отличие от меня, простынёй не заморачивалась и я, рассмотрев её во всей красе, даже зубами заскрежетал, с трудом держа себя в руках.

Если и бывают идеально вылепленные во всех отношениях красавицы, то это как раз тот самый случай.

Тело, словно вырезанное из слоновой кости, сложенное очень пропорционально, с выпирающими во всех нужных местах идеальными выпуклостями, и густая копна волос до попы способны были свести с ума одним своим видом и более изощренного ценителя прекрасного.

С трудом оторвав от неё взгляд, я поспешил отвернуться, просто, чтобы не опростоволоситься.

Эта зараза, уловив моё состояние, хихикнула, взяла один из веников и начала меня совсем неумело парить, чуть ли не пропев:

— Перед приёмом настоя нужно хорошо разогреть тело.

Долго я не смог терпеть это безобразие.

Спрыгнул с полки, я одним движением подхватил красавицу на руки, закинул её на свое место, велев лечь на живот, сунул ей мокрый веник, велев прикрыть им лицо, и дышать через него, после чего пробежался вторым, нагоняя пар по её телу с головы до пят.

Зверствовать особо не стал, но попарил это чудо, просящее пощады, по путю. Так, что, когда она начала слезать с полки, её неслабо так повело, с непривычки, наверное.

Подхватил её на руки и понёс к проруби, не обращая внимания на попытки сопротивления. Да так и ухнул вместе с ней в ледяную воду.

Визг, наверное, был слышен и в слободе. Настолько громким он получился.

Даже не понял, как она, не обращая внимания на деревянные сходни, выскочила на лед и молнией, сверкнув упругой попой, умчалась обратно в баню. Прямо цирковой трюк получился из серии «невозможное — возможно».

Вода остудила и малость помогла угомонить бунтующий, идущий вразнос организм. В баню я возвращался в предвкушении второго акта спектакля, с мыслью: «Ща, блин, посмотрим, будешь ли ты кусаться или всё-таки сможешь изобразить ледяную королеву».

Девчонку обнаружил в парилке, закутанную в подобие простыни.

Не успел войти, как услышал:

— Дурак, зачем было волосы мочить?

— «Фига себе предъява», — подумал я про себя, а вслух задал насущный вопрос:

— А как ты собиралась париться с сухими волосами? И как тебя зовут? — Только сейчас почему-то до меня дошло, что нас как бы не представили друг другу.

— Ладой зови, — нахмурив бровки, ответила красавица и добавила: — Сейчас согреешься и будешь снадобье пить.

— Ну, греться так греться, — ответил я, щедро плеснув воды на камни, и полез на полку, где, нахохлившись воробьём, сидела хмурая Лада.

Странно себя вести начала и непонятно почему. То ли прорубь не понравилась, то ли (что скорее всего) боится предстоящего. Похоже, раньше все её поведение было напускным.

— Лада, ты, если что, не переживай. Если не хочешь близости, значит, её не будет. — Произнес я негромко, на что она фыркнула, как кошка, и ответила, явно стараясь показать безразличие и пытаясь перевести стрелки.

— Пфф, мне то, что переживать? Моё дело маленькое, это тебе должно быть боязно, чтобы не оконфузиться.

Хоть я и старался изо всех сил сдержаться, но не смог, пробило на смех и ржал, как лошадь голодная.

Немного просмеявшись, всё-таки спросил:

— Ты уже была с мужчиной?

— Нет, до недавнего времени мне нельзя было. Но ты над этим не думай. Я все, что нужно, знаю и сделаю, как надо.

— Господи, за что мне это? — Невольно пробормотал я негромко, на что девчонка тут же, сделав большие глаза, прошептала:

— Ты что? Нельзя сейчас вспоминать о богах.

Вздохнул тяжело и ответил:

— Ладно, давай уже свой настой, вроде, нормально уже согрелся.

Первый раз здесь я увидел стеклянную тару.

Это была бутылочка странной формы, больше напоминающая пузатенький округлый стакан, закрытый деревянной пробкой, обильно залитой сверху сургучом. Удивила, как формой, так и вообще видом.

Во-первых, — это стекло было прозрачным, что в нынешних условиях уже кажется нереальным, а во-вторых, складывалось ощущение, что эта бутылочка не отлита, а как бы вырезана из стекла, что вообще было за гранью понимания. На ум мне ничего другого, кроме, как мысли о природном хрустале не приходило. При этом я не верил, что подобное сейчас, в принципе, возможно.

Лада, глядя на моё неприкрытое удивление, произнесла:

— Настой прадед сделал ещё двадцать лет назад. Ты даже не представляешь, сколько он стоит. Ведь там корень, который у нас здесь не купить ни за какие деньги.

— Женьшень что ли? — На автомате спросил я. На что Лада ответила, что не знает, как он называется. Случайно раньше слышала, что корень очень сложно достать, собственно, как и другие составляющие этого настоя.

На вкус это было, как крепкая водка, настоянная на полыни, и напоминало абсент. В бутылочке этой жидкости было приблизительно грамм сто, и я на выдохе, под удивлённым взглядом девчонки заглотил это одним глотком, как будто, так и надо.

Ощущения тоже напомнили воздействие водки.

Сначала жидкость провалилась по пищеводу холодным комком, а потом по телу прошла волна тепла, после которой почему-то вспомнился известный анекдот и захотелось схохмить, спросив, где там этот дракон, которого нужно…

Настроение, и без того неплохое, стремительно улучшилось, и я, глядя на девушку, принявшую недвусмысленную позу, произнес:

— Нет красавица, так просто тебе не отделаться.

Что было дальше, рассказывать не стану. Скажу только, что не опозорился. Кусаться, конечно, не кусалась, но спину поцарапала. Ну, и подсадил, походу, красавицу на это дело, потому что, несмотря на боль, угомонилась не быстро. Понравилось, похоже, да так, что порывалась и ночевать со мной в одной постели.

Прогнал, несмотря на действие принятого настоя, от которого организм реально пошёл вразнос, и требовал продолжения банкета.

Минут десять прошло после того, как Лада убежала, и объявился Яромир, с наездом спросив:

— Зачем внучку прогнал?

— Потому что нельзя ей больше, минимум седьмицу нельзя.

— Тебе-то это откуда знать?

— Я молодой, но не дурной. И мне не пять лет, чтобы не интересоваться подобными вещами. Есть кому объяснить, что и как. Сейчас больше подошла бы не девица невинная, а какая-нибудь молодка, жадная до мужской ласки.

— Удивляюсь я тебе, — задумчиво произнес Яромир и добавил: — Я — старый пень о подобном даже не думал. Будет тебе молодка.

С этим развернулся и ушёл, а я про себя подумал:

— «Да ну нафиг, мне ещё третьей только и не хватало».

Организм бушевал и требовал движения. Похоже этот настой — нехилый такой энергетик, ну, или допинг, от которого колбасит не по-детски.

Думал, что в подобном состоянии, в принципе, невозможно будет уснуть. Но потихоньку, размышляя о всяком-разном, начал дремать, находясь на грани сна и бодрствования. Даже не сразу заметил, что в комнату, где я находился, просочилась гибкая фигура. Одним движением сбросила одежду и скользнула ко мне под бок.

Сонное состояние мгновенно улетучилось, руки зажили своей жизнью, а разум зашёлся в экстазе от передаваемых этими руками сигналов об упругости обнаруженного счастья.

Это была очень длинная и во всех смыслах безумная ночь. Как-то раньше было время, когда проскальзывали мечты о возможной неутомимости в этом деле. Сейчас поймал себя на мысли, что ну его нафиг такое счастье.

Женщину, которая пришла на замену Ладе, я укатал напрочь, измучил так, что она с трудом покинула комнату на рассвете. При этом я сам, как не странно, готов был продолжить, даже несмотря на боль в определенном месте. Несмотря на желания, организма умом понимал, что так можно и до смерти себя довести.

Жесть жёсткая этот настой, и я на полном серьёзе в тот момент задумался, так ли мне нужно принимать ещё и второй.

Правда, такие пораженческие мысли витали в голове ровно до момента, когда после пары часов полузабытья, заменившего сон, Святозар поднял меня на тренировку.

После короткой разминки наставник предложил поиграться в учебном бою, и вот здесь я, действительно, удивился и поразился происходящему.

Я, поймав нужное состояние, впервые не уступал наставнику в скорости. Понятно, что в мастерстве проигрывал, но при этом настолько увлекся этим боем, что в какой-то момент казалось шагнул за какую-то грань и начал двигаться быстрей, потом ещё быстрей и ещё…

В чувства меня привёл крик Святозара:

— Семёёён!

При этом прежде, чем выпасть из этого непонятного состояния, я успел заметить, что наставник выглядит сильно уставшим. Он, между тем, заметив, что я его услышал, произнес:

— Дальше сам потанцуй и постарайся не запомнить, а всей душой принять это состояние. Принять, а не выжать себя досуха!

Когда начинали занятие, рядом никого не было, а сейчас я увидел неподалёку Яромира и его о чём-то шепчущихся внучек. Ещё чуть дальше них, отдельной группой стояли несколько женщин, проживающих на хуторе.

В голове мелькнула мысль: «Интересно, кто из них был со мной ночью?»

К своему стыду, я так и не рассмотрел тогда свою партнёршу по постельным играм.

Поразмыслить над этим не позволил Святозар, который коротко рыкнул:

— Не отвлекайся, работай.

Не могу сказать, сколько я танцевал. Долго, очень долго. В какой-то момент Святозар заменил мне палки на настоящие клинки и, наверное, это помогло поймать нужное состояние. Когда я осознал, что уже не просто играюсь с железом, а живу боем, так сразу и остановился, пытаясь осмыслить происходящее.

Святозар внимательно посмотрев мне в глаза, произнес:

— Похоже, получилось. На сегодня достаточно, иди отдыхай.

Согласно кивнул ему и перебарывая неожиданно навалившуюся на меня усталость отправился к дому, где теперь квартировал.

Там уже в каком-то полусонном состоянии сполоснулся ледяной водой, которая почему-то совсем даже не бодрила, с трудом добрался до спального места и вырубился, даже не раздеваясь.

Проснулся уже вечером от негромкого стука и тут же обнаружил, что вторая внучка Яромира накрывает стол.

Осознав это, тут же понял, насколько я голоден. Казалось, что в желудке сидит какое-то рычащее злобное существо, готовое за один присест быка сожрать вместе с рогами и копытами.

В этот момент почему-то не прельстили даже старания красавицы, принимавшей во время накрывания этого стола всякие интересные во всех отношениях позы. Жрать хотелось, как в последний раз, и я не стал отказывать себе в такой малости.

Всё-таки страшная штука эта настойка.

Рубал так, что забыл обо всем на свете. А когда насытился и поднял голову, то встретился со смеющимися глазами красавицы, которая глядела на меня, подперев подбородок рукой, опертой на стол с каким-то даже умилением.

Сыто потянувшись до хруста в суставах, спросил:

— Тебя как зовут-то, красавица?

— Любавой кличут. — Пропела в ответ девчонка.

— Ну иди тогда сюда, Любава, проверять будем, правильное ли тебе имя дали.

Та только хихикнула в ответ, поднимаясь из-за стола.

Любаву удалось расшевелить гораздо быстрее, чем её сестру, и уже через пару часов, когда я велел идти отдыхать, она удалилась на подкашивающихся ногах, даже не споря.

Не успел я подумать, что-то по типу «так жить можно», как в комнату проскользнула очередная женщина, и она была точно не вчерашняя.

Эта и ростом была повыше, да и статью помощнее, на что намекали широкие бедра и более крупные на ощупь другие части тела. Да и крикливой оказалась с перебором.

Две недели так и прошли в этом секс-марафоне (в который через семь дней активно, с энтузиазмом включились сестры), тяжёлых занятиях и сплошной обжираловке, потому что аппетит не просто вырос, а жрать хотелось даже с набитым желудком.

Второй приём настоя прошёл как-то буднично, и уже не так крышесносно воздействовал на организм, как первый.

Нет, мне все также хотелось сладкого, мучила непонятная бодрость, да и кушать хотелось не меньше, чем раньше. Но все же это было более терпимо, чем в первый раз.

Когда, наконец, все это закончилось и пришло время отправляться домой, меня ждали сразу два сюрприза. Первый преподнесли Лада с Любавой, которые подошли вместе, поймав меня без свидетелей, и дружно предложили навещать их при случае, рассказав, где будут жить ближайшие годы.

Второй же сюрприз получился и вовсе из разряда тех, которым не знаешь, радоваться или огорчаться.

Полсотни молодых казаков от пятнадцати до двадцати лет подогнал Яромир со словами, сказанными громко, чтобы все услышали:

— Вот, Семен, отберёшь себе в дружину за время похода достойных. Все они из старых родов и неплохо обучены.

Я, с удивлением глядя на эту толпу, на автомате произнес:

— Какая дружина? Я же не Князь какой-нибудь.

— На что тут же получил ответ:

— Какие твои годы? Станешь ещё князем, я в тебя верю.