Кровь не вода 2

Глава 16

Мишаня, задумчиво глядя на реку, ответил:

— Там, если только зайцев погонять, ну и лис ещё.

Немного подумал и спросил:

— Может лучше в поле, на лошадях? Там волков можно поискать, все интереснее.

— Мишань, ну какое поле с мелкими?

— Это да, там им тяжело будет, тогда, наверное, надо Степана с собой брать. Он те места хорошо знает и стоит, наверное, ещё силками заняться. Заодно научу молодых, как можно из ничего сделать что-то полезное.

— Силками ловить и мне интересно будет научиться.

Мы ещё немного поговорили о том, что нужно будет взять с собой в этот короткий поход, как Мишаня вдруг начал беззвучно хихикать, кивая в сторону моего дома.

С недоумением посмотрев на дом и ничего не увидев, я спросил у него:

— Ты чего?

Тот, хмыкнув, ответил:

— На угол дома смотри, там Пират от Еремы прячется.

Отца Григория так и зовут здесь Еремой, ничего с этим он поделать не может, приросло прошлое и не отпускает.

Присмотревшись, я правда увидел шкодливую мордаху кобеля, который подобно разведчику аккуратно выглядывал из-за угла дома, отслеживая все передвижения отца Григория.

Вот тоже головняк я подогнал батюшке, попросив заняться обучением собаки.

Пират воспринял поползновения научить его чему-то, как игру, и сейчас все поселение смотрит бесплатный спектакль на тему — кто кого больше задолбает. Пес, играющий в прятки, батюшку или отец Григорий, бегающий за кобелем по поселению, будто наседка за цыпленком.

Вообще, народ испортил мне собаку, в том плане, что кобель, став всеобщим любимцем, приобрел шкодливый, наглый характер, и до безобразия добродушный.

Правда, меня при этом он хоть как-то слушал. По крайней мере, в прятки со мной не играл. А вот отец Григорий ладу ему не дал, только и того, что развлек народ.

Первым порывом, глядя на этот спектакль, было позвать Пирата и передать его в руки батюшки, но немного подумав, я махнул на них рукой. Им, похоже, это развлечение обоим доставляет удовольствие. Вот и пусть играются.

Уже когда мы совсем подготовились к выходу на охоту, все мои планы обломал Святозар. Он неожиданно уведомил, что завтра нам с ним нужно выдвигаться в дорогу.

Нужно, по его словам, вместе с ним объехать пару соседних поселений и переговорить с некоторыми его родственниками — потенциальными претендентами на участие в нашем походе к персам.

На моё возражение, что, дескать, мог бы и без меня с этим справиться (ведь это его родственники), он покивал головой и ответил:

— Тебе, Семен, пора знакомиться с некоторыми казаками, которые у нас имеют вес. Тебе пригодится это в будущем, и не раз.

Мне пришлось отказаться от охоты, но отменять её я не стал. Попросил Мишаню со Степаном сходить с мальцами на пару-тройку дней, развлечься. Очень уж у мелких глаза горели в предвкушении предстоящих приключений, да уже и пообещал им.

Степан, ухмыльнувшись, ответил, что раз уж так все складывается, он возьмёт плюсом и своего внука — ровесника пацанов.

К сожалению, мы разъехались и разошлись в разные стороны только на следующий день утром, поэтому перед отъездом у меня не получилось помиловаться с Аминой, а так я почему-то даже обрадовался этой поездке. Всё-таки, даже несмотря на множество дел, я слегка заскучал в поселении.

Странное, на самом деле, ощущение, потому что в прошлой жизни я не особо рвался куда-либо из дома. Путешествовал, конечно, и немало. Но больше по необходимости, чем ради развлечения. Поэтому и удивительно, что я так обрадовался этой поездке.

По дороге Святозар зачем-то начал объяснять мне, если так можно выразиться, политические расклады внутри казачества.

Я очень удивился тому, что вольница у казаков как бы есть, и при этом её, как таковой, нет.

На самом деле, для каждого отдельно взятого казака эта самая вольница, действительно, есть, и казаки могут распоряжаться своей жизнью так, как им заблагорассудится.

У них нет проблем с переменой место жительства или возможностью не пойти в поход по какой-либо причине, если только это не в порядке очереди на охрану поселения. Здесь уже есть обязаловка. Вольный народ, на самом деле, и без прикрас.

Все меняется в отношении казачьих объединений, притом, не важно каких. Будь то поселение или просто вольная ватага, идущая в набег, или собранная для защиты этих самых поселений. Здесь уже вступает в силу чёткая иерархия, где главную скрипку играют старшие, выбранные на большом казачьем круге.

К примеру, в нашей местности старшина селений безоговорочно подчиняется старшине, избранной на большом круге Хоперского казачества. А уже эта старшина подчиняется командованию низовых казаков.

Грубо говоря, хоперские казаки не сами по себе, а в составе Донского казачества.

Вроде все просто. Есть чёткая вертикаль власти и разделение как бы на области, в которых проживают те или иные казаки. Так, к примеру, те же донские казаки тоже делятся на низовых и верховых. Понятно, что это разделение условное и как бы не имеет особого значения, но это не совсем так.

Почему-то издавна повелось, что низовые казаки посматривают на других как бы свысока, типа, они основные, а остальные так, сбоку припека.

Мы, как нетрудно догадаться, относимся к верховым казакам. Тем более, что живем не на Дону.

В принципе, мне был интересен его рассказ. Но при этом все равно спросил, зачем он мне это всё рассказывает.

— Пока ты ещё молод, оно вроде тебе и незачем об этом знать. Только молодость быстро пройдёт, а тебе недолго ходить простым казаком. Ты уже не из простых, потому что простым не служат полтора десятка не самых слабых воинов. Да и Степан со своей родней абы кому долг жизни отдавать не стал бы.

— В смысле, не стал бы? — Я хотел развить тему, потому что мне это интересно, но Святозар перебил и коротко объяснил:

— Есть множество способов, как уйти от этого долга. И будь ты недостоин, Степан быстро избавился бы от подобного бремени. А так служит, и даже с удовольствием.

Святозар немного подумал и спросил:

— Скажи, Семен, только честно, много ты знаешь своих сверстников в нашем поселении, которые, будь у них такие же возможности, как у тебя, смогли бы так же, как и ты подготовиться к будущему походу?

Не дожидаясь от меня ответа, он произнес:

— Вот и я таких не знаю. Потому и говорю, что не долго тебе ходить в простых казаках. А, значит, ты должен понимать, как все устроено.

Высказав это всё, дальше Святозар начал очень подробно вводить меня в курс дела о нынешней ситуации в казачьем руководстве. Притом рассказывал все настолько конкретно с указанием фамилий, описанием характеров лидеров и их окружения, что мне с трудом верилось в возможность, в принципе, знать все это отдельному, пусть и не самому простому человеку. Что говорить, если он по каждому более-менее значимому человеку дал полный расклад, к какой группировке или течению он принадлежит, чем дышит и чьи интересы отстаивает. У меня голова пухла в попытках все это запомнить и переварить.

Из всего рассказанного я сделал простой вывод.

Казачество — это своеобразная республика со всеми вытекающими. Все как бы равны, но есть некоторые равнее других, которые и определяют, с кем и против кого дружить, кого гнобить, а кому помогать и так далее.

На первый взгляд, возможность пролезть в руководство есть у каждого казака. А на деле политику, главным образом, определяют некие объединения по интересам, среди которых, как нетрудно догадаться, затесались и единоверцы Святозара.

Кстати сказать, из-за моего отказа пройти посвящение поддержки мне с их стороны, несмотря на наставничество Святозара, ждать не следует.

Честно сказать, Святозар своими рассказами заставил меня задуматься и задаться вопросом, а что, собственно, мне делать дальше и куда следует стремиться.

По большому счету, речь о простом выживании сейчас не идёт. Мы как-то быстро и ненавязчиво крепко встали на ноги. Теперь при любом раскладе думать о куске хлеба не придётся, а вот задуматься над будущим стоит.

На самом деле, наметки на будущее у меня кое-какие есть, притом, в разных направлениях деятельности. Правда, все они требуют неслабых вливаний серебра, зато при удаче смогут очень быстро окупиться.

Одно было хреново. Я не помню, когда и кого завоюет Иван Грозный, потому что все эти мои наметки связаны главным образом с вновь присоединенными территориями.

Опять же, я ни хрена не знаю о том, как сейчас строится бизнес на Руси, и чем чревато иметь в наличии дело, приносящее действительно серьезные деньги по любым меркам.

То, что я рано или поздно полезу на Русь не обсуждается. Просто меня ни хрена не устраивает будущее смутное время, и я постараюсь к моменту смерти Ивана Грозного набрать какой-то вес и вмешаться в творимый там беспредел. Другое дело, что будет это ещё очень нескоро. О том, как и с чем туда заходить, есть время подумать.

Очень бы не хотелось попасть под раздачу, когда начнется опричнина. Да и вообще лезть туда, не имея за спиной серьёзной поддержки, чревато.

В общем, есть о чем подумать и над чем голову поломать.

Приехали мы со Святозаром не в какую-нибудь станицу, а в хутор, затерянный в лесах и оврагах, на котором проживает чуть ли не два десятка человек.

Как я и думал, моё присутствие здесь и нафиг бы не сдалось. По крайней мере, первые два дня переговоров с разными приезжающими сюда казаками я провел в подобии мебели, тупо присутствуя, но не вступая в эти переговоры.

Да и были они до невозможности странными.

Святозар просто ставил гостей в известность, кивая при этом на меня. Что я, дескать, собираюсь идти к персам на своём струге, и мне для этого надо набрать в ватагу недостающих людей, умеющих обращаться с оружием. А главное — желающих учиться новому.

Обозначив этот момент, разговоры сворачивали на отвлеченные темы, по типу здоровья родных переговорщиков, обмена новостями и прочую лабуду, для меня ничего незначащую.

Я с непониманием на все это смотрел, и естественно, пытался выяснить у Святозара, что вообще происходит, и нафиг я ему здесь нужен. Тот просто отмахивался и говорил, что потом, на обратном пути все объяснит, если сам не пойму.

Странный подход к делу, если не сказать хлеще.

Все изменилось на третий день нашего пребывания на хуторе.

Ближе к обеду народ как-то засуетился, забегал, а потом в избу, где мы в это время находились, зашёл высокий седобородый старик, который сразу напомнил мне Деда Мороза.

Такая ассоциация у меня возникла не только исходя из его одежды, длиннополой меховой шубы и соболиной шапки, изготовленной по принципу малахая, как у степняков, а и из-за его сопровождения, — двух молоденьких румяных красавиц, которых так и хотелось назвать Снегурочками.

Старик сурово осмотрелся, не торопясь, скинул на руки красавиц шубу. Им же отдал шапку и произнес:

— Давно мы с тобой не виделись, Святозар. Уж и не помню, когда это было в последний раз.

Святозар улыбнулся, и шагнув навстречу, ответил:

— Не так и давно, меньше года назад.

С этим они обнялись, и Святозар произнес:

— Проходи, Яромир, познакомлю тебя с моим учеником.

Пока старик шел к столу, за которым я сидел, и поднялся при появлении гостей, Святозар добавил:

— Посвящение не проходил, но воином вырастет добрым.

Старик остановился, не доходя до меня метров двух, как-то прищурился, глядя чуть выше моей головы, и через долгие полминуты ответил:

— И правильно, что не проходил. Отец бы его не принял.

Святозар почему-то резко побледнел и напрягся, а старик продолжил говорить, все также глядя выше меня.

— У этого мальца две души, притом, как бы не с рождения. Очень уж они ладно слились, не сразу и заметишь.

С этим он повернулся к Святозару и спросил:

— И кто же это такой умный додумался его нашими настоями поить?

Святозар почему-то смутился, а Яромир, глядя на него, добавил:

— Неуч. Перед тем, как это делать, почему его ко мне не привёз?

— Не до того было. — Коротко ответил Святозар и так же коротко спросил:

— Не пошли на пользу?

— Да нет, наоборот, пошли. Даже удивительно, что он их настолько усвоил. Просто ты мог его убить, пичкая этими настоями, будь слияние душ не настолько добрым.

Они разговаривали, а я, напрягшись, после слов о двух душах задавался вопросом: «Кто есть этот старик, и что мне, собственно, делать дальше. Может, уже бежать пора?»

Старик, между тем резко ко мне повернувшись, произнес, обращаясь к Святозару:

— А малец-то ведь что-то знает о своём двоедушии. Вишь как напрягся?

Он как-то хитро подмигнул, и уже обращаясь ко мне, добавил:

— Расслабься и выдохни. Никто тут плохого тебе не желает. Наоборот, много полезного узнаешь. — Он повернулся к Святозару и спросил, указывая на меня:

— Привёз его, чтобы память предков пробудить?

Святозар, кинув на меня непонятный взгляд, утвердительно кивнул, а Яромир, хмыкнув, произнес:

— Пользы для него от этого не будет, только вред. Он уже что-то помнит, и ему полезнее будет настой ясной мысли.

Он о чем-то задумался, осмотрел с головы до ног двух красавиц, с которыми пришёл, чему-то кивнул и добавил:

— Примет их только два, и здесь под присмотром внучек.

Ещё выдержал паузу и приморозил меня к месту, где я стоял, следующими словами:

— Надеюсь, кровь у него добрая, и правнуки будут крепкими.

— Ээээ, — только и успел промычать я, как Яромир произнес:

— Не мычи, в одиночку это тебе не осилить. А тут польза от тебя какая-никакая будет. Или ты думал, что я тебе такую редкость бесплатно отдам?

Честно, я стоял, как истукан, и в принципе не знал, что ответить. Особенно после взгляда, кинутого невзначай на девчат, которые начали меня осматривать, как под копирку сложив губки бантиком.

Блин, понятно, что я совсем даже не против ТАКОЙ помощи. Реально ведь красавицы, каких поискать, вот только упоминание о детях…

Я начал говорить не торопясь, взвешивая свою речь, как перед эшафотом, стараясь подобрать такие слова, чтобы при любом раскладе не обидеть этого седобородого монстра.

— Поверьте, я очень ценю ваше желание помочь, и внучки у вас более, чем красивые. Только вынужден буду отказаться от ваших сверхценных настоев просто потому, что мои дети расти без отца не будут.

Я на миг запнулся, а Яромир, улыбаясь, воспользовавшись паузой, ответил:

— Вот ты дурак, хоть и умный. Ты правда думаешь, что внучки у меня могут остаться незамужними и растить детей без мужской поддержки? Им достаточно бровью повести, чтобы очередь выстроилась, и казаки в этой очереди будут тебе не чета.

— Вот пускай эти казаки и делают вашим внучкам детей. — В запале выпалил я, глядя, как одна из внучек начала снимать свою шубку. Притом делала это так, что у меня даже волосы по всему телу дыбом встали, не говоря про все остальное.

— Ты где его взял, такого стойкого? — Спросил старик у Святозара.

— Внебрачный княжеский сын он, — коротко ответил Святозар, а старик, расплывшись в довольной улыбке, прокомментировал:

— Добрая кровь. — Повернулся к внучкам и спросил: — Как он вам, люб?

Обе на меня посмотрели и синхронно, будто тренировались, утвердительно кивнули. Я же, хренея от происходящего, произнес, обращаясь к наставнику:

— Я уезжаю, прямо сейчас.

Тот на это только плечами пожал и ответил:

— Так, значит так, вместе поедем.

Старик, удивлённо посмотрев на Святозара, как-то растерянно спросил:

— А ты ему точно наставник?

Святозар утвердительно кивнул и ответил:

— Точно, просто Семен давно уже не маленький и вправе сам решать. — Он посмотрел на меня и непонятно добавил: — Он уже взял первую кровь и смог перешагнуть предел.

— Вот, значит, кааак. — Протянул старик, и обращаясь ко мне, велел: — Сядь, поговорим, я тебе кое-что объясню. Потом сам решишь, как быть.

Посмотрев на Яромира, попутно размышляя, как быть, я краем глаза заметил утвердительный кивок Святозара, который как бы подсказывал не торопиться и послушать, что скажут.

Я присел за стол напротив старика, а тот сразу начал говорить:

— Сначала я расскажу, что тебе даст один приём настоя…