Кровь не вода 2

Глава 6

Плохой из меня хозяйственник, если не сказать хуже, вообще никакой.

На следующий день после того, как Святозар упомянул за работу с оружием верхом, у меня в буквальном смысле ничего не получалось, и мысли крутились не вокруг тренировок, а были заняты поиском решения финансового вопроса. Голову нафиг сломал и ничего толкового придумать не смог.

Есть, конечно, вариант попросить Илью заняться ковкой клинков, и дождавшись поступления первых денег, решить наболевший вопрос. Но беда в том, что сделать путевый клинок — это очень небыстро. Да и продать его за нормальные деньги не просто, а седло было нужно уже вчера.

Дмитрий, которого с моей легкой руки сейчас все начали звать не иначе, как Дем (случайно получилось, да и назвать его в сердцах хотел демоном, а на автомате вырвалось Дем) видя, что я слегка не в себе, поинтересовался:

— Ты чего сегодня такой рассеянный? Случилось что?

— Да нет, просто я думаю, где денег взять, чтобы седло заказать.

— А чего у бабушки не возьмёшь?

— Взял бы, только откуда у неё деньги?

Следующим вопросом он меня убил:

— Так вроде много же кирпичей продали, неужели уже все потрачено?

Так и захотелось самому себе треснуть по лбу за тупость.

Сам же, когда началась эта эпопея с производством и продажей кирпичей, перенаправил всех задействованных в ней людей на бабушку. Просто этим заниматься самому было некогда, и я забыл.

Естественно, что по окончании занятий первым делом понесся к бабушке выяснять за деньги, и нарвался.

Я как-то даже не думал, что у меня настолько дотошная бабушка. Как выяснилось, у неё учтено, подсчитано и записано все. Когда я говорю все, это реально все до последней крошки, не говоря о чём-то более ценном.

У меня глаза на лоб полезли, когда она вывалила на стол внушительную горку свернутых в трубочки кусков бересты с её записями, в которых отражены не только затраты с прибылью или условия разнообразных обменов, но и в целом все достигнутые договорённости с партнёрами по бизнесу.

Бабушка оказалась натуральным маньяком от учёта, и главное, она точно знала без всяких подписей или меток, что в каком свитке записано. Жесть.

Оказывается, пока я крутился, будто белка в колесе, пытаясь решить уйму проблем сразу, она, действуя аккуратно, не торопясь и планомерно параллельно со мной приводила мои дела в порядок.

К примеру, с Ильёй она заключила договор, согласно которому всю прибыль от его деятельности мы с ним делим пополам. Притом, касается это не только работы на кузне, но и изготовленных ранее кирпичей. Она скрупулезно записала, кто когда работал на изготовлении этого кирпича, какую лепту внёс, сколько за это получил и так далее.

Удивила, нечего сказать.

Оказывается, с наличием серебра у нас все очень даже неплохо. А узнав о количестве припасов, я и вовсе выпал в осадок. Сейчас в обоих укрытиях хранится, как минимум, годовой запас этих самых припасов, а ещё дома складировано ничуть не меньше. При этом бабушка чётко знает и внимательно следит за тем, сколько чего хранится и какую провизию следует время от времени менять на свежую.

В общем, она у меня товаровед вкупе с бухгалтером и за работу тыла мне, в принципе, можно не волноваться.

Восприняв это как должное, я задумался над другим.

'Всё-таки, как не крути, а веду я себя здесь, правда, как юноша во время переходного возраста, когда спермотоксикоз бьет по башке, как кузнец молотом по заготовке. Я ведь всегда и во всем, что касалось денег, в прошлой жизни был щепетильным до безобразия и внимательным, как нормальная мать возле младенца. А тут тупо забыл о доходе, не самом маленьком в текущих условиях. Глупость? Или может быть правда влияние молодого тела?

Опять же, чем дальше, тем больше меня одолевает какая-то реально юношеская безбашенность и пофигизм. И это я не про выходку во время татарского набега.

Чувствую в себе какую-то горячность, когда хочется творить глупости, и радоваться всякой самой незначительной мелочи.

Конечно, какие-то мозги у меня остались. По крайней мере, я не кинулся без оглядки на одну из местных вдовушек, делавшую ничем неприкрытые намеки на определенные занятия. Но, наверное, главным образом потому, что она совсем уж не в моем вкусе. На самом деле, даже так стоило приложить немалых усилий, чтобы не побежать за этой дамой, которая поперёк себя шире, как телку на привязи.

В общем, вторая молодость — это очень хорошо. Плохо, что мозги тоже работают совсем как в молодости, только в моменты просветления, выдавая на гора умные мысли.

В общем и целом, все у нас как бы хорошо, и, в принципе, с заказом у меня проблем не должно возникнуть.

Собственно, и не возникло, потому что седло себе, а вернее два сразу я заказывал вместе со Святозаром, опираясь на его советы, у мастера по имени Тихон. По словам Святозара именно этот Седой, как лунь, старик делает действительно лучшие изделия из возможных.

Я, в принципе, знал, что есть много разновидностей седел. Но я даже не подозревал насколько. Очень хорошо, что заказывать я пошёл со Святозаром, вот уж кто об этом знает все. Вообще они с Тихоном разговаривали о седлах вроде на знакомом мне языке. А все равно было непонятно, и я ошалел от количества нюансов в относительно простом изделии.

В итоге, договорились и заказали. Плюсом сразу же купили у Тихона для меня и ногайку (я в курсе, что сейчас она называется нагайка, но ходят слухи, что изначально она называлась ногайкой). Она, по словам Святозара, аккурат мне по руке.

На изготовление заказа Тихон взял неделю времени и при этом обозначил, что это очень быстро. Мне типа повезло, что все необходимое есть в наличии. А так и месяц можно было ждать.

В общем, как я теперь знаю, седло — это не пара дощечек с куском проволоки и войлока, обшитого кожей. Это серьёзное и не простое изделие.

Решив эту проблему и слегка успокоившись, я сразу сосредоточился на трех других, не менее, а может и более важных. Что называется, давно перезревших.

Первое — это нормальный порох и пули. Говоря по правде, давно пора было уделить этому время и внимание. Но постоянно что-то мешало. Сейчас же сам себе дал слово, что пока не решу этот вопрос, ничего другого, в принципе, затевать не стану.

Второе, это конечно же кардинальная переделка имеющейся у меня янычарки с заменой приклада изменением цевья, и по возможности, сохранением отделки серебром.

Последнее только потому, что Илья, когда я рассказывал ему, что хочу получить в итоге, сказал, что не видит в этом проблемы. Ему и позамысловатей приходилось делать.

Эти две первые проблемы, по большей части, Илье и придётся решать, начав с оружия и закончив приспособами, необходимыми для изготовления нормального пороха и пуль. Собственно, с этими приспособами и будет больше всего мороки, потому что то, что я хочу получить довольно-таки сложное оборудование для нынешнего времени. Как минимум, компактных ручных мельниц я здесь не то, что не видел, а о них в принципе не слышали. Как и о барабане, нужном для шлифовки пороховых зерен, или том же прессе.

Понятно, что все это есть где-нибудь в Москве в виде стационарных объектов, городить которые здесь смысла я не вижу. Как минимум, потому что не так пока у казаков все хорошо с огнестрелом, чтобы это было оправдано.

Так вот, с первыми двумя проблемами все понятно, а вот с третьей — засада.

Эта третья проблема и не подозревает, что уже стала этой самой проблемой, живёт себе в свое удовольствие и в ус не дует. Да, я сейчас говорю о своём оборзевшем в край песеле.

А проблема здесь в том, что нет тут пока кинологов. Да и вообще обучением собак именно в этой местности никто не занимается. А мне кровь из носу нужно что-то начинать делать с Пиратом, который мало того, что растёт, как на дрожжах, так ещё и шкодничать начал не по-детски. Да и вообще не очень хороший охранник будет из собаки, которая любит весь мир, и не ждёт от кого бы то ни было какой-либо пакости. Он привык быть всеобщим любимчиком и пользуется этим, как только хочет.

Сам я, к сожалению, без малейшего понятия, как правильно нужно учить собак, да и смутно представляю чему. Лапу давать я его научил, но это получилось, как бы само собой, в шутку. И это сейчас единственная команда, которую он знает и с удовольствием выполняет.

Правда, помочь с этим обещал отец Григорий, который повадился по вечерам вести со мной задушевные беседы. Тем ещё батюшкой он оказался. Бывший воин, который вроде как ударился в веру, а воинские замашки при этом отринуть забыл. Я сам себе не поверил, когда во время одной из бесед, о чем-то задумавшись, получил от него добрую затрещину, от которой даже в ушах зазвенело. На мое замечание, что церковь вроде как не приветствует рукоприкладство, этот деятель, усмехнувшись ответил:

— Ежели оно на пользу, то можно.

Что говорить, если он в короткое время стал для казаков своим. Без него теперь не обходится ни одно застолье. Да и по слухам местных молодых вдов он очень активно успокаивает чуть не оптом. В общем, тот ещё кадр, и фиг его знает, можно ли ему доверить воспитание Пирата. Ещё испортит собаку.

В целом, весело тут у нас. Не знаю, мне так везёт или может люди сейчас такие, но уже не раз и не два я ловил себя на мысли, что в моем окружении собрались, по большей части, очень неординарные люди и мне это нравится, потому что будь иначе, здесь можно было бы крышей поехать от тоски и постоянного непрекращающегося напряга.

О неординарности окружающих я упомянул не просто так.

Когда мы с Ильёй занялись переделкой моей янычарки, сразу же столкнулись с большой проблемой. Казалось бы, простая работа по изготовлению нового приклада неожиданно превратилась в непреодолимый квест. Из меня тот ещё резчик по дереву и нет ничего удивительного, что получалось у меня что угодно, но только не нормальный приклад. У Ильи с этим делом все не так запущено, с деревом он работать умеет. Только вот объяснить ему, что я хочу увидеть на выходе, никак не получалось.

Выручил Мишаня. Этот великан оказался резчиком от бога и с воображением у него было все в порядке. Он мухой понял, что мне нужно, и буквально на коленке при помощи одного только ножа за полдня изготовил этот приклад, надоевший мне до чёртиков.

С первого раза идеала у него не получилось, пришлось переделывать, потом долго подгонять, но это неважно. Главное, что пусть Мишаня и убил на это неделю, но сделал все в идеале.

Я, глядя, как он орудует ножом, который терялся в его лапе, исходил на известную субстанцию от лютой зависти. Просто, если бы я своими глазами не видел, ни за что не поверил бы, что этими грабками с толстыми, как перезревшие огурцы, пальцами, можно снимать с деревяшки стружку тоньше человеческого волоса.

Магия какая-то, по-другому это не назовёшь.

Только чуть позже я узнал, что практически вся наша ребятня бегает за игрушками именно к Мишане, который вырезает их иногда по несколько штук за день в виде разнообразных зверьков. Они получаются у него лучше живых.

В общем, в этом великане по-любому спит какой-нибудь художник, и родись он в другом месте и времени, наверняка писал бы шедевры, каких свет не видывал.

Надо ли говорить, что, когда в моем распоряжении появилась винтовка привычного мне вида, пусть ещё и не отделанная серебром, как должно быть, мне сразу же захотелось испробовать её в деле. Илье пришлось, отложив все дела, приняться за изготовление пулелейки нужной мне формы, и здесь возникла очередная проблема. Точнее даже не проблема, а скорее конфликт моих собственных интересов. Дело в том, что я со старта захотел было получить в свое распоряжение пулю, привычную для меня в будущем, и хорошо, что вовремя одумался.

Просто из-за огромного калибра, это не совсем то, что сейчас нужно. При относительно слабом порохе и значительном весе такой пули конечный результат может получиться не совсем тот, который мне нужен. Поэтому я не стал изобретать велосипед и решил обходиться известной пулей Минье. На самом деле, руки чесались замутить что-то типа пули Вилкинсона-Лоренса, но плюнул на это дело. Мне сейчас чем проще, тем лучше.

Испытания обновленной винтовки с новой пулей не разочаровали, потому что сейчас это вне конкуренции, но и не порадовали.

Если говорить коротко, четыреста шагов — это максимальная дальность, на которой у меня получалось уверенно попадать в бревно толщиной со взрослого человека. Стрельба на более длинную дистанцию превратилась в лотерею. Поначалу я слегка расстроился и начал было грешить на плохое качество ствола, но быстро понял, что ствол тут ни при чем. Все дело в порохе, который у Степана был не самым лучшим. Естественно, мне тут же захотелось проверить, так ли это.

Понятно, что страдать в итоге пришлось Илье, которому поневоле предстояло заняться моими заказами.

На самом деле, я слегка разочаровался не только из-за дальности прицельного выстрела, по большому счету, она достаточная, да и стрелять на большую дальность я не намерен. Но это не единственная проблема. Дело в том, что я из своей винтовки могу результативно выстрелить подряд максимум раз пять, после чего следует заниматься чисткой оружия, потому что каналы нарезов засвинцовывались, и винтовка, по сути превращалась в ружье. Притом, как я подозреваю, не самое безопасное для стрелка.

Рецепт лечения этой проблемы известен. Нужно одеть пулю в оболочку и станет лучше. Только вот заморочиться ещё и этим не получилось, собственно, как и дождаться изготовления Ильёй заказа.

В один из дней ко мне подошёл Святозар и уведомил, что десяток Нечая на месяц отправят в поле нести службу по охране нашей территории.

Все бы ничего, но с десятком в поле пойдёт и Святозар вместе с нашей четверкой новиков. Он объяснил, что на подготовку к этому походу есть неделя. Велел Степану проконтролировать наши сборы и отменил на эту неделю какие-либо занятия.

Уже вечером он объяснил, что месяц, проведенный в поле, даст больше опыта, чем год занятий. Ведь зачастую такие мероприятия не обходятся без стычек со степняками или с той же мордвой.

Надо ли говорить, что мне, в связи с этим, резко стало не до новшеств. Ведь впереди предстояло совершенно незнакомое дело, подготовиться к которому следует, как можно лучше.

Собственно, думать над этой подготовкой не пришлось. Все уже давно было придумано и отработано до мелочей. Поэтому нужно только внимательно слушать наставления старших товарищей, и естественно, выполнять все их указания. Этим мы и занимались всю неделю, отведенную на подготовку.

Единственное, что омрачало праздник (а иначе я это предвкушение перемены обстановки воспринимать не мог) — это недовольство бабушки, которая, услышав о моей поездке в поле, коротко вскрикнула:

— Не позволю!

Святозар, ставший свидетелем её выступления, так же коротко ответил:

— Думай, что говоришь, женщина!

Прозвучит странно, но этого хватило. Бабушка сдулась и даже причитала, что её кровиночку… Только шёпотом, притом так, чтобы её никто не слышал. И глаза у неё были на мокром месте до самого отъезда.

Всё-таки есть что-то такое непонятное в путешествии, и неважно, как оно происходит, в комфортабельных условиях или верхом на лошади, как у меня сейчас. Все равно волнительно. Едешь и ждёшь непонятно чего. Может чуда какого-то, при этом понимая, что ничего такого не будет. А все равно настроение будто вот-вот что-то случится…

Наверное, поэтому в дороге так или иначе всегда интересно и особо скучать не приходится.

Выехали мы, если можно так выразиться, в первый мой поход рано утром на рассвете и двигались, казалось бы, не быстро, но не останавливаясь.

Дорога неспешно тянулась, овивая многочисленные овраги с возвышенностями или просто буграми, густо поросшими кустарниками, а где и лесами. Казалось бы, едь себе и наслаждайся окружающими видами сколько влезет, только это не в нашем случае.

У нас начался очередной виток обучения, и Святозар уже сразу за околицей слободы начал рассказывать, объяснять и показывать, как правильно вести себя во время движения, и что делать в той или другой ситуации, которая может возникнуть.

Подробно объяснял все про дозоры и организацию охраны обоза, если такой придётся сопровождать.

У нас, конечно, не обоз, всего трое саней. Но и этого хватало, чтобы изучить все, так сказать, на примере.

Понятно, что все его инструктажи, по большей части, касались возможного столкновения с возможным противником, но не только.

Во время недолгого привала, который мы устроили ближе к обеду, чтобы дать отдых лошадям, он терпеливо объяснял, что нужно делать и как, чтобы и лошадей обиходить, и самому успеть передохнуть, перекусив и глотнув горячего, что в условиях зимы лишним не будет.

В общем учёба стала даже плотнее чем раньше, тем более что теперь мы были в распоряжении наставника считай круглосуточно.

На самом деле, все было внове, все интересно, и дневное время в дороге пролетело стремительно. Ночевать остановились в специально оборудованном для этого месте. Здесь мы обнаружили вполне просторную землянку и изрядный запас сухих дров.

В целом, путешествие получалось практически не напряжным, если, конечно, и дальше так пойдет.

Можно было бы передвигаться и побыстрее, но нас малость тормозили трое саней с припасами и имуществом десятка. Но здесь, похоже, все продумано до мелочей и оборудованные стоянки расположены именно с учётом дневного перехода.

Я почему-то не думал, что придётся уходить так далеко от селения, а в пути мы были почти неделю. Почему-то мне думалось, что патрулируемая граница находится намного ближе и расположена где-то на границе степи и лесостепной зоны, но нет. Последние три дня мы передвигались уже именно по степи, пусть и изрезанной обилием оврагов, но уже без таких нагромождений холмов, яров и других возвышенностей с низинами, как в родных краях.

Когда же прибыли на место, где придётся провести ближайший месяц, я, глядя на обросших, нереально грязных, закопченных казаков, которых мы прибыли сменить, невольно подумал: «Без бани здесь будет совсем грустно».

Так уж получилось, что прибыли мы во второй половине дня и ночевать нам пришлось вместе со старожилами в очередной землянке. Она, как я понял, была своеобразной казармой для несущих здесь службу казаков. Мне эта ночёвка, в отличие от прошлых, совершенно не понравилась. Лёжа в темноте, не в силах уснуть из-за вони, выедающей глаза, и непередаваемой словами духоты, я решил для себя, что вывернусь наизнанку, но постараюсь не допустить подобного безобразия. По-любому придумаю, как сделать так, чтобы появилась возможность нормально помыться хотя бы раз, а лучше пару раз в неделю. С такой мыслью не заметил, как уснул. А утром проснулся от начавшийся суеты, связанной с отъездом сменившегося десятка.