Кровь не вода 2

Глава 12

Не успел я встать на ноги, как Святозар снова атаковал, и если от первого удара я не уклонился, а скорее отшатнулся, то вторым он снова долбанул в плечо с такой силой, что меня опять снесло с ног.

«Озверел, что ли?» — Подумал я про себя, не имея ни малейшего желания вставать.

— Вставай, а то стыдно будет, если начну тебя лежачего охаживать. — Будто прочитав мои мысли, произнес Святозар.

Встал, куда деваться? И сразу попытался разорвать дистанцию, но не получилось. Святозар, атакуя вновь, произнес:

— Вспомни, как двигался в бою.

Очередной удар, и я вновь полетел на землю. Но при этом что-то изменилось, потому что упал я совершенно не так, как первые два раза, а с перекатом, тут же подорвался на ноги и успел принять очередной удар Святозара на свою палку. Руку отсушило, потому что все сделал не как учили, а как получится. Но это не важно, потому что очередной удар я уже отвёл, приняв вскользь, как и следующий, и потом ещё один.

Миг, и до меня дошло, что я вполне себе успеваю за Святозаром, все вижу и даже читаю рисунок боя.

Когда я это понял, то даже неожиданно для себя, на автомате стал подстраиваться под манеру боя наставника, а через какое-то время попытался достать его в контратаке.

Казалось, только разогрелся, как Святозар остановил бой и произнес:

— Вот и молодец, я знал, что у тебя получится. Теперь сможем уже по-настоящему тебя учить.

С этим он развернулся и ушел. Я же, охреневший от методов обучения, с трудом приходил в себя, невольно потирая плечо и пытаясь осознать до конца, что это сейчас было.

Понятно, что Святозар пытался таким образом ввести меня в это непонятное состояние полутранса, или хрен его знает, как это назвать. Только зачем таким способом?

Можно же было, наверное, это осуществлять не таким изуверским методом, а объяснить, что нужно делать, и попробовать повторить все то же самое в спокойной обстановке. Мне непонятен такой подход к делу. Да и нефиг, по большому счету, над этим думать, получилось и ладно. Главное, что теперь-то, наверное, точно будет проще.

Но я ошибся в предположении, что будет проще.

Когда мы сели на лошадей, чтобы начать объезжать свой участок, в руке Святозара, казалось, материализовалась одна из его палок и меня снесло с лошади от его удара.

Грохнувшись на мерзлую землю, я только и смог, что прохрипеть:

— Какого хрена…

Святозар, между тем, объяснил:

— Так теперь и будем тебя учить, пока не начнёшь входить в нужное состояние мгновенно, не задумываясь. А когда научишься, у тебя появится шанс пожить подольше, потому что иначе, имея таких врагов, надолго тебя не хватит.

Сказать, что жизнь превратилась в ад, — не сказать ничего. Святозар явно задался целью довести меня до нервного срыва или может захотел заставить бояться даже собственной тени, не знаю. Но то, что мне начало прилетать в самых неожиданных местах в любое время дня и ночи, — это факт.

Дошло до того, что я старался тупо не выпускать наставника из поля зрения, что, сказать по правде, мало помогало. Тело у меня превратилось в комок непрекращающейся боли. Особенно хреново было ночью.

Стоило уснуть покрепче, как прилетала плюха, уснуть после которой не каждый раз получалось. Это не добавляло как здоровья, так и настроения.

В общем, следующая неделя стала для меня как бы не самой тяжёлой в обеих жизнях, и наставник действительно довёл меня до грани, когда появились навязчивые мысли нафиг его пристрелить, и тем самым, прекратить эти мучения. На самом деле, я всерьёз начал задумываться, как бы сделать это так, чтобы наверняка.

Не могу сказать, чем могли бы закончиться эти измывательства, но через неделю к нам приехали Степан с внуком Демом. С их появлением многое изменилось.

Началось все в момент прибытия.

Не успели поздороваться, как Святозар со словами: — Смотри, как надо, — херякнул Дема по плечу своей палкой, отчего того унесло с лошади, будто пушинку.

От этой выходки наставника охренели все. Дем, улетевший на мерзлую землю, и вскочивший на ноги уже с саблей в руке. Степан, который промычал что-то типа: — Эмм, — и сам Святозар, внимательно посмотревший в глаза Степана, и прокомментировавший:

— Хреново ты внука учишь.

— От своих он не ждал такого.

— Не важно, от своих или от чужих. Готовым он должен быть всегда. Пока поживете здесь, пусть вместе с Семеном учится. — Отрезал Святозар. На это Степан только согласно кивнул головой.

Оказывается, Святозар договорился со Степаном, что он приедет на линию с новыми настоями для меня сразу, как их привезут в поселение. А раз для Дема служба закончилась, можно сказать не начавшись, Степан решил и его взять с собой.

Они привезли с собой два небольших шатра, чтобы в одном жить, а второй использовать в виде проходной бани.

Дело в том, что теперь, по словам Святозара, только настоями не обойтись. Мне еще дополнительно нужно будет дышать испарениями каких-то там масел. А для этого необходимы раскаленные камни, при помощи которых и будут испаряться эти самые масла.

В общем, мутят что-то старшие. Но это не важно, главное, что у меня при слове баня даже зуд по телу пошёл. Так мне захотелось нормально попариться. Правда, на краю сознания мелькнула мысль о дровах. Но я не стал об этом думать, наверняка, старшие предусмотрели этот вопрос.

Как довольно скоро выяснилось, зря не думал, потому что эти самые дрова пришлось добывать нам с Демом, вырубая кустарники в заснеженных оврагах, что оказалось тем ещё занятием.

Странно прозвучит, но с появлением у меня товарища по несчастью жизнь стала не то, чтобы легче, скорее наоборот, из-за того, что к истязаниям внезапными ударами палкой подключился ещё и Степан. Но точно веселее. По крайней мере, у меня пропали навязчивые мысли о том, чтобы пристрелить Святозара и тем закончить мучения. Появился какой-то непонятный азарт вместе с желанием всё-таки освоить эту науку.

Дело в том, что Дем, неожиданно получив первую плюху, в дальнейшем начал почти успевать реагировать на любые поползновения в его сторону. Он хоть и немало отгребал, но у него хотя бы получалось смягчать эти удары, как-то уклоняясь.

Я же, глядя на него, удвоил старания и, наверное, это принесло свои результаты. Правда, далеко не сразу. И не факт, что прорыв случился именно из-за старания. Тут скорее сошлось много факторов. Главное, что уже через неделю я начал успевать реагировать на нападения почти в половине случаев. Наверное, надо всё рассказать по порядку. Всё началось с бани.

Сам по себе этот шатер называть полноценной баней, — это посмеяться над святым. Тем не менее, я был безумно рад даже такому суррогату и кайфовал, как в последний раз.

Топился этот шатер обыкновенным костром, разложенным посредине сооружения. При этом дым уходил в отверстие, расположенное в верхней части бани. Оно, в случае надобности, прикрывалось парусиновым клапаном.

Фишка этой бани была в горке камней-окатышей, привезенных Степаном с собой. Они раскалялись в костре максимально сильно, насколько это вообще возможно.

Когда костёр прогорал и угли давали максимум жара, клапан закрывался, и на камни обильно лилась вода. Ещё в полете из-за жара камней она превращалась в пар.

Этого хватало, чтобы получилась парилка. Пусть и не такая жаркая, как в настоящей бане, но способная заставить организм обильно потеть.

В общем, хорошая тема, а в наших условиях так и вообще подобна манне небесной.

Правда, конкретно мне, помимо кайфа помывки, пришлось терпеть и сотворенную наставниками натуральную бяку.

Святозар под конец помывки, прогнав всех из шатра, велел мне терпеть до тех пор, пока он не скажет, что можно выходить. Плеснув на камни из глиняной плошки какую-то разведенную водой коричневую пасту, он быстренько исчез.

Если кто-то в своей жизни пробовал вдохнуть жгучую перцовую пыль, тот меня поймёт. Ощущения от вдыхания испаряющейся гадости, вылитой Святозаром, были ну очень на это похожи.

Уже через миг после того, как я поглотил эту гадость, реально потерялся в пространстве. При всем желании я не смог бы самостоятельно, без сторонней помощи найти выход из шатра. И это не потому, что жгучая хрень моментально подействовала на глаза, и они переполнились слезами. Просто, когда я вдохнул эту гадость, показалось, что мир перевернулся, встряхнулся и закружился подобием юлы. В этом состоянии о каком-либо передвижении не могло быть и речи.

Торкнуло меня не по-детски. Мне только и осталось, что тихо свалиться на пол, и валяясь на холодной земле, молить бога, чтобы все это побыстрее закончилось.

Странно, что размышлял я при этом вполне себе здраво. А ещё более странно, что при всей жгучести этого пара, кашлять, как это бывает в таких случаях, мне совершенно не хотелось. Да, в принципе, вообще ничего не хотелось, кроме, как дождаться окончания этой экзекуции и забыть о ней, как о плохом сне.

Не могу сказать, сколько я так валялся, дыша этой хренью, потому что во времени тоже потерялся. Зато, когда меня вытащили на свежий воздух, в себя я пришёл практически мгновенно, стоило только пару-тройку раз вдохнуть свежий морозный воздух. Единственное, что вызывало дискомфорт, — слегка покачивающаяся земля, как это бывает после доброй встречи Нового года.

Настой, который мне подсунули после этой бани, на вкус был будто сильно перчёная жидкость, остающаяся после употребления Доширака. Редкостная гадость.

Но, главное, что после всего этого меня никто не трогал до самого утра следующего дня, и я, действительно, отдохнул за всю предыдущую неделю.

Только на следующий день я выяснил, что мне придётся париться подобным образом ещё три раза, но с периодичностью не чаще двух раз в неделю. Собственно, настой тоже следует принимать именно после парилки. Я для себя решил, что это можно и перетерпеть. Тем более, что в кои-то веки я ощущал себя чистым, будто, правда, парился в настоящей бане.

Был, конкретно для меня, и хреновый расклад после этой бани.

На следующий день Святозар заявил, что ближайшие две недели, пока я буду пить настой, мне придётся передвигаться по нашему участку исключительно пешком, вернее, бегом, на своих двоих и пообещал слегка увеличить физические нагрузки.

В общем, если учитывать ещё и продолжающееся издевательство в виде непрерывных ударов палками в самые неожиданные моменты, то следующая неделя выдалась ещё более напряженной, чем предыдущая.

Зато, именно под конец этой недели, будто после щелчка нагайкой (на самом деле, именно после ленивого Степанового щелчка этой самой нагайкой) случилась непонятная хня.

Во-первых, я каким-то образом уловил постороннее внимание в мою сторону. Без понятия, как это объяснить. Просто я почувствовал, что кто-то на меня посмотрел, и от этого кого-то исходит желание даже не сделать мне больно, а предвкушение развлечения что ли. В следующий миг время будто застыло, и я, вроде не спеша, плавно повернулся в сторону, откуда исходило это внимание. Ещё миг, и я, уклонившись от кончика нагайки, вильнувшего ко мне змеей, перехватил её одной рукой. Сам не понял, как второй выхватил кинжал и отхватил чуть ли не треть плетеной части от этой ногайки. Только чудом удержался, чтобы не метнуть кинжал в растерявшегося Степана.

— Смог всё-таки почуять, — довольным голосом произнес Святозар, и снося в очередной раз с седла почти уклонившегося Дмитрия, добавил:

— Учись, Дмитрий, а то скоро Семен тебя обскачет в воинских забавах.

Вот после этого эпизода и случился в моём сознании настоящий прорыв.

Нет, я не стал, чувствовать все и вся, но чуть ли не половину нападений теперь отражал зачастую ещё до того, как они происходили. Иногда поворачивал голову в сторону, откуда должен был прилететь удар ещё до того, как Святозар или Степан брались за палку. Это было странное на самом деле чувство, не поддающееся осмыслению и какому-либо пониманию. Главное, что это заставило меня не то, чтобы терпеть все издевательства, а чуть ли не просить, чтобы их интенсивность увеличили. У меня было чувство, что мне не хватает самой малости для того, чтобы понять что-то важное, способное помочь мне во всех моих бедах.

Не знаю, как это объяснить, потому что сам не понимаю, как это работает, и почему так происходит.

На самом деле, я это рассказываю в динамике, особо не вдаваясь в детали. Сам же достал Святозара вопросами, что, как, почему и зачем. Особенно завалил его, когда он обмолвился, что зачастую люди поневоле чувствуют свою смерть, если она уже близко, и начинают вести себя странно. А умение, которое он хочет нам с Демом привить, сродни этому самому чувству.

Через неделю после приезда Степана с Демом на нашем участке из степи вышли два разведчика, проживающих в нашей слободе, и несущих службу в поле.

Так-то они не подгадывали, где выходить. Куда было ближе, туда и направились со свежими новостями. Поэтому нам и повезло прояснить обстановку о делах, творящихся в поле.

Оказывается, донцы практически целиком и полностью вырезали отряды мордвы. А вот с ногаями так не получилось. Их просто гнали обратно в сторону, откуда они пришли. И что там сейчас происходит, особо неизвестно.

В любом случае, добром для ногаев этот казачий набег не закончится. Как-то никто не ждал от них такой плюхи. А вот мордва попала по полной программе. Ведь часть их селений сейчас осталась, по сути, беззащитной, и разведчики спешили донести это до наших казаков.

Если говорить совсем кратко, сейчас наступило самое благоприятное время для того, чтобы нанести визит вежливости и объяснить мордве, кто в доме хозяин, надолго вложив в дурные головы, что не хрен лезть, куда голова не лезет.

Разведчики спешили. И несмотря на то, что вышли к нам уже почти в темноте и были действительно измотаны напрочь, на следующий день ещё до рассвета отправились дальше, пообещав, что вскоре вернуться и расскажут, что решит круг. Будут наши идти в набег на мордву или оставят все, как есть.

Но, похоже, обманули или просто у них не срослось пройти обратно через наш участок, потому что до самой смены нас так больше никто и не потревожил.

Мы с Демом так и вешались до конца нашей службы.

У меня, несмотря на парилку и употребление очередных настоев, прорывов больше не случилось, и я продолжал ходить битым. Дему повезло больше, относительно, конечно, но все же. Он, как и я, начал успевать реагировать почти на половину нападений, при этом никаких настоев он не пил, собственно, как и не парился в той гадости, которую мне приходилось переживать по два раза в неделю.

Уже после смены, когда мы возвращались домой, Святозар неожиданно произнес:

— Жаль, конечно, что вы оба бесталанные. Мне так хотелось, чтобы вы смогли почуять ненаправленное внимание. Видно, вам это не дано.

При этом он внимательно на меня посмотрел и добавил:

— У тебя был бы шанс, если бы прошёл посвящение, но это не точно.

— Что значит это твоё ненаправленное внимание? — Тут же уточнил я.

— Вы оба хорошо научились чувствовать чужое злое внимание. Если кто-то собирается сделать вам что-то плохое, вы почувствуете и успеете ответить. А вот если враг будет благожелательным и без задней мысли просто попробует вас убить, у него это получится. Вы последнее время пропускали атаки только тогда, когда этого самого злого внимания к вам не было.

Потом он ещё обмолвился, что тех, кто чувствует и ненаправленное внимание тоже, вообще исчезающе мало. И он, типа очень сожалеет, что никто из нас не смог стать подобным счастливчиком.

— «Охренеть, это, блин, магия какая-то. Как иначе объяснить эту нашу реакцию даже не на саму атаку, а намерение?» — Подумал я про себя и задал очередной вопрос, от которого сам невольно вздрогнул:

— А если продолжить тренировки, то может так случиться, что мы научимся?

Дем, услышав это, невольно положил ладонь на лицо, как будто говоря: «Ты что творишь, придурок?»

А Святозар, хмыкнув, ответил:

— Может получится, а может и нет. Но я думаю, что особого смысла в этом теперь нет. Сейчас на другом нужно сосредоточиться. Тебя, Семен, нужно прогнать через учебные схватки с разными противниками, чтобы понять, на чем стоит сосредоточить особое внимание. А Дмитрия пора пробовать в настоящих боях, он уже полностью к этому готов.

Мне как-то слегка обидно стало от такого расклада. Всё-таки сейчас я уже не проигрывал Дему так позорно, как раньше. А иногда даже вовсе выигрывал. Пусть редко, но удавалось же? Тем более, что половину схваток получалось, если не выиграть, то свести к ничьей.

Наверное, поэтому я спросил у Святозара насчёт реального боя: «Почему только Дем готов?»

На это наставник ответил совсем уж непонятно:

— А ты, Семен, уже все должен был понять и осознать, прошёл ведь уже по краю.

— Эмм, ничего не понял, но очень интересно, — невольно вырвалось у меня, на что Святозар расхохотался и ответил:

— Когда поймёшь, мне тоже не забудь рассказать.

Вот и поговорили. Думай теперь, что он сейчас имел ввиду.

Уже на подъезде к селению, Святозар в своей манере велел:

— По возвращении денёк отдохнём и продолжим занятия, как раньше. До полудня ты уделяешь внимание воинским забавам, а потом занимайся своими делами. Попробуем всё-таки из тебя ещё и стрелка сделать. Хорошее оружие, которое не стыдно на смотре показать, у тебя теперь есть, а пользоваться ты им не умеешь. Непорядок же?

— Так ты же говорил, что время упущено? — Тут же напомнил я ему его слова.

— Упущено, — подтвердил он и добавил: — Но пробовать будем. Теперь, может быть, и получится.

Мне ничего другого не оставалось кроме, как согласно кивнуть. А потом и вовсе стало не до размышлений, потому что мы, наконец-то, вернулись домой…