Крушение шхуны "Графтон"

Милая и нежная матушка!

Скоро год, как ты не считаешь меня на этом свете, ты жила все это время в слезах, в горести, будучи лишена детей — ибо я твой первенец, которого не отняла у тебя смерть; ты влачила последние дни, как тяжкое бремя.

Утешься, мать, отри свои слезы, сними траурную одежду. Бог услышал твои молитвы и сжалился над нами. Вопреки всякими надеждами, сын твой возвратился.

Ты знаешь всю силу моей сыновней любви; но, как бы она велика ни была, ее невозможно сравнить с твоею материнскою любовью, с этою глубокою нежностью, с этою нужною преданностью, с этим безграничным самоотвержением, что все вместе кажется мне чем-то божественным.

И я рисковал покинуть тебя более нежели на двадцать лет! Я мог положить между нами пропасть, почти четверть столетия и тысячи миль! И зачем? Чтоб искать счастья и приключений!

Знай, однако ж, во всяком случае, когда вдали, в огромной дали от тебя, отчаяние готово было овладеть моею душою, ты всегда была моим ангелом-хранителем; мне казалось, я видел твой взгляд, вместе твердый и нежный, устремленный на меня; я слышал твой голос, который говорил мне: „Будь отважен, сын мой, не унывай, будь человеком!“ И мое уныние проходило, и я чувствовал, как возрождалась отвага.

Книга эта заключает в себе простой и правдивый рассказ последнего пройденного мною испытания, испытания ужасного, в котором, казалось, я должен был пасть, но из которого чудом божественного милосердия я вышел победителем. Кому же я посвящу ее, как не тебе?

Рейналь.