Крушение шхуны "Графтон"

ГЛАВА I

Цель нашего путешествия. — Шхуна "Графтон". — Отъезд.

Это было в 1863 г. Я жил в Сиднее, излечившись от ушиба, о котором рассказывал, но обескураженный слишком малым вознаграждением за одиннадцатилетнюю суровую жизнь рудокопа, и сгорая одним лишь желанием возвратиться во Францию и увидеть родителей. Я решился оставить Австралию и думал уже об отъезде, как вдруг получил предложение, изменившее мои планы и бросившее меня на путь новых случайностей.　

Один из моих друзей, Шарль Сорпи, которого я знал некогда во Франции и вновь отыскал в Сиднее, где он в сотовариществе другого негоцианта торговал сукном, сообщил мне один свой проект, недавно задуманный, и которого ни он, ни его компаньон никому еще не открывали. Он мне объявил, что приведет его в исполнение не иначе, как при моем участии. Вот в чем дело.　

Он имел серьезные основания верить в существование сребровидного олова на острове Кампбеле, лежащем тоже в новой Зеландии, в великом Австралийском океане. Он полагал, что этот остров, как небольшой, легко будет эксплуатировать, и рассчитывал на меня и на мою опытность в открытии рудника. Мысль его была, чтоб я отправился в начале весны на небольшом судне осмотреть остров, где, если б и не оказалось металла, по крайней мере, я должен был найти, как уверял он, множество тюленей, жир и мех которых ценятся очень дорого. Во всяком случае мы могли основать заведение для занятия той или другой промышленностью, а в случай надобности и обеими. При успехе я должен был поторопиться возвращением в Сидней во-первых, чтоб первому испросить у австралийского правительства концессию на этот остров, а во-вторых, чтоб набрать поскорее рабочих и материалов до наступления неблагоприятного времени года. Потом я должен был остаться на острове для управления работами в качестве администратора колонии.　

— Во всяком случае, сказал мне в заключение Сорпи: — если б даже экспедиция и была безуспешна, что значит для тебя прибавить два или три месяца лишних к такому продолжительному отсутствию?　

Зная характер Сорпи, и с какою он легкостью воспламенялся, я попросил позволения подумать о его предложении. Я обсуждал дело целый день. Как ни сильно было мое желание увидеть семейство и родину после семнадцатилетней разлуки, меня соблазнила надежда прибрести, наконец, состояние. При том же

Сорпи был прав: если б мы и не успели, я потерял бы только три месяца лишних; но в случае успеха, я возвратился бы в отечество, хотя бы годом или двумя позже, но в блестящем положении. Последнее убеждение превозмогло, и я решился ехать.　

На другой день утром я сообщил мое решение этим господам, но объявил, что оставив давно мореходство, я не хотел бы командовать кораблем, предпочитая занять второе место на время плавания, что наконец, по устройстве заведения, во главе которого мне приходилось остаться, нами необходимо лицо, которое ходило бы между Сиднеем и островом Кампбелем, привозя нами провизию и отвозя наши продукты. Вследствие этого я предполагал избрать вначале же человека, которому мы могли бы довериться, а для обеспечения принять его в товарищество.　

Мнение мое было одобрено, и мы обратились к Мусграву, опытному капитану. Это был американец лет тридцати, который переселился с семейством в Сидней к дяде — компаньону Сорпи.　

Капитан Томас Мусграв был отличный мореход, плававший не раз между Сиднеем и Новой Зеландией и превосходно знавший эти места. Мы ему предложили командование кораблем, необходимым для нашего предприятия, не по найму, а в качестве товарища с правом, подобно каждому из нас, на четвертую часть выгоды. Так как он был без занятия, то с удовольствием принял предложение, и мы с ним немедленно приступили к отысканию корабля. Через три недели нам удалось найти подходящий.　

"Графтон" была небольшая шхуна, не очень длинная, но которая, благодаря своим пропорционально широким бокам, могла нести от семидесяти пяти до восьмидесяти тонн груза без отягощения. Она совершила целый ряд рейсов между Сиднеем и Нью-Кестлем, перевозя каменный уголь, эксплуатация которого составляет главнейшую промышленность последнего порта, расположенного на одном берегу с Сиднеем, около ста двадцати километров к северу.　

На дне трюма в шхуне лежало пятнадцать тонн балласта, состоявшего преимущественно из старого чугуна; сверху был настлан солидный пол, который, удерживая балласт на своем месте, позволял с большим удобством нагружать и выгружать уголь. Этого балласта было достаточно для поддержания равновесия в шхуне, когда она отправлялась порожней в Нью-Кестль, куда она плавала обыкновенно раз в неделю.　

Тем не менее для нашей экспедиции, в которой без сомнения, предстояло нам иметь дело и с бурями, и с волнением, мы сочли необходимым прибавить еще десять тон балласта (песчаник, весьма обыкновенный камень в Сиднее), кроме двадцати бочек с водою, уставленных тщательно на полу трюма. Они были предназначены для тюленьего жира, так как мы располагали заставить свой экипаж добыть известное количество тюленей для покрытия, по возможности, издержек этого первого путешествия, в то время как я, с своей стороны, должен был заняться разведкой олова.　

Нам предстояло также, при удобном случае, осмотреть острова Зеленый, Маккори и Аукландские острова для убеждения в присутствии в этих местах тюленей, чтоб впоследствии промышлять их в случае надобности.　

Запасшись большим количеством провизии на четыре месяца и договорив двух матросов и повара — последний должен был исполнять обязанность слуги, а при случае и помогать маневрам, — я и Мусграв попрощались с нашими компаньонами.　

При этом последнем свидании мы заключили весьма важное условие. Отправляясь в опасное море, где почти постоянно царствуют бури, и имея заходить в малоизвестные порты, и обозначенные весьма неопределенно на общих картах, единственных бывших в нашем распоряжении, мы не могли скрывать, что нам предстояли большие опасности, в особенности крушение у какого-нибудь пустынного берега. На случай несчастья, нам была необходима возможная помощь. Если б мы не возвратились через четыре месяца, друзья должны были отправить судно на поиски за нами, но в случае не имели бы они средств снарядить другого корабля, то обязаны были по этому поводу обратиться с просьбою к правительству Нового Южного Уэльса, которое, мы в этом не сомневались, послало бы один из военных кораблей, стоявших на станции, или приняло бы другие меры осведомиться о нашей участи.

Компаньоны наши приняли на себя требуемое обязательство. Мусграв пошел попрощаться с женой, а я отправился на "Графтон" приготовляться к отплытию. Через час приехал Мусграв, мы снялись с якоря, и с сердцами, исполненными надежд, направились к острову Кампбелю. Это было 12 декабря 1863 г.　

Замечу здесь — подробность эта не без значения — что я взял с собою превосходное двухствольное охотничье ружье, которое в продолжение многих лет было неразлучным моим спутником. Сперва я хотел было оставить его в Сиднее, но потом раздумал, имея в виду позабавиться охотой на диких уток на островах, которые приходилось мне посетить. Я взял также около двух фунтов пороха, фунтов десять дроби и капсюлей. Оружие это и припасы должны были, со временем, принести мне такую пользу, которой я никак не мог предвидеть.