Кулачные бои в легком весе

Глава тридцать третья

После полудня, когда мы с Джемом готовились к бою, погода стояла пасмурная и теплая. Пэдди подготовил ринг по своему вкусу и выложил на стол колокольчик и свои карманные часы. Он собирался брать плату с каждого претендента, несмотря на гонорар, полученный от его светлости. Старый ирландец никогда не упускал шанса помочь людям расстаться с деньгами. Мыча что-то себе под нос, он мелом исправлял указанную на доске цену.

— Думаю, учитывая здешнюю публику, пять шиллингов за бой — вполне разумная и доступная цена.

Билл сидел возле ринга. Он уже ничего вокруг не видел, кроме расплывчатых силуэтов. Лакей притащил ему из господского дома пару больших бутылей пива, и Громила сидел довольный, наслаждаясь теплым днем и приветствуя проходящих мимо леди и джентльменов.

На террасе был устроен роскошный обед. Дамы и господа сидели рядами за столами, а слуги, наряженные в тоги, разливали вино из греческих амфор. После трапезы лорд Ледбери объявил первый номер дневной программы: группа гимнастов должна была выполнять упражнения на лужайке, составляя пирамиды и делая сальто и кувырки.

Мы с Джемом, Джейни и Пэдди подошли к канату, чтобы посмотреть на это зрелище снизу.

Его светлость объявил гостям:

— Эта труппа будет выступать в классическом стиле древних греков. Леди и джентльмены, наслаждайтесь представлением гимнастов. Уверен, вы оцените их красоту.

Из палатки выбежали шестеро здоровенных парней, совершенно голых, если не считать красных платков, повязанных на шее. Когда они выскочили на лужайку и начали кувыркаться, толпа ахнула, раздались крики, а джентльмены подняли бокалы за представление.

Даже Джейни хлопала в ладоши и кричала:

— Ого! Вот это зрелище!

Пэдди покраснел и пробормотал:

— Боже правый! Наверное, он заплатил им за такое выступление целое состояние! Это же непристойно… Интересно, сколько они получили?..

— Даже не думай, Пэдди, — отрезал Джем. — Я ни за какие деньги не выйду голышом!

Я не смогла сдержать смех, когда увидела раскачивающиеся причиндалы одного из парней, но Джем прикрыл мне глаза со словами:

— Нет, Энни, тебе на это смотреть не надо…

— Отстань! — возмутилась я.

— А блондинчик-то ничего, здоровый! — крикнула Джейни.

— Бога ради, только Биллу не говорите! — причитал Пэдди. — Он же мигом побежит туда, чтобы прекратить безобразие. Какое счастье, что он слепой!

Я отвернулась от Джема и посмотрела на другую сторону поля. Довольный Билл сидел в кресле возле украшенного трепещущими лентами ринга, попивал пиво и улыбался теплому дню.

Джентльмены и дамы на террасе, похоже, были взволнованы зрелищем. Они поднимали бокалы и кричали, пока шестеро парней демонстрировали свои умения, кувыркаясь, делая сальто и забираясь друг на друга, а потом прыгая с переворотом назад и вперед.

Молодой господин соскочил с террасы на лужайку с криком:

— Вы меня вдохновили!

Скинув сюртук, жилет, рубашку и брюки, он побежал в самую гущу гимнастов и, пьяно вращая глазами, принялся гоняться за парнями. Толпа ревела и аплодировала ему, а лорд Ледбери, взобравшись на каменную ограду террасы, простер руки, издав победный клич.

— Что-то мне не по себе от их нравов, Энни, — признался Джем. — Чего же они тогда ждут от нас?

— Все будет хорошо, не беспокойся, — ответила я. — Мы покажем свое представление, получим деньги и уедем.

Голый гость нагнал самого высокого из гимнастов, и теперь они катались по земле, а остальные пытались их разнять.

— Значит, такие привычки были у древних греков… — качал головой Пэдди. — Вот же грязные ублюдки!

Атмосфера распутства и дьявольщины сохранялась и дальше. Мы с Джемом провели тренировочный поединок, и вокруг нас собралась толпа. Многие джентльмены разделись до пояса, а дамы сбросили шляпки, шали и жакеты, ослабили корсеты и уселись на колени к джентльменам или обнимались с другими дамами. Слуги постоянно сновали среди публики с подносами, полными бокалов шампанского и серебряных стаканчиков с настойкой, которую гости пили маленькими глотками. Пэдди сказал, что это лауданум: напиток, способный унять самую жуткую боль, но порабощающий тело.

Первым соперником Джема стал здоровенный парень придурковатого вида, работавший на конюшне. Его выставил лорд Ледбери, оплатив участие. Джему было очень жаль гонять мальчишку кулаками по рингу, и он шептал противнику:

— Просто упади и не поднимайся.

В конце концов дурачок внял совету, но лицо его к этому времени уже было все в ссадинах.

Джентльмены проводили бедолагу с ринга свистом и бранью. Следующим вышел другой слуга, высокий лакей, не то подбадриваемый, не то понукаемый веселыми джентльменами и дамами. У него получилось лучше: он даже разок ударил Джема в живот, но потом тот просто прыгал вокруг соперника, словно боксируя с тенью, и время от времени поглядывал на меня, пожимая плечами и словно спрашивая: «И что мы здесь делаем?»

Когда лакей оказался на помосте и благоразумно предпочел не подниматься, толпа громким ревом приветствовала тощего паренька в рабочей рубашке и штанах, который полез через канаты. Ему было не больше двенадцати, и Джем, увидев его, похоже, немного вышел из себя. Он принялся бегать по рингу и выкрикивать в толпу:

— А как же вы, джентльмены? Может, кто-нибудь из вас попробует? Я не собираюсь бить ваших подневольных, а тем более детей… — Он схватил мальчишку в охапку и выставил с ринга, но тут к нему с криком подбежал Пэдди:

— Нет, Джем! Ты что? Ты должен принимать любой вызов и драться с любым противником!

Разумеется, ирландцу было все равно, кого дубасит Джем, пока сам он получал за это свои пять шиллингов.

Потом над толпой поднялся громкий рев, и на ринг вылез голый по пояс человек с длинными темно-рыжими волосами. Этот был из благородных, и зрители приветствовали его криками:

— Давай, Джордж! Давай! Научи босяка, как нужно драться!

Накачавшийся вином до полного безумия невысокий толстяк, почти раздетый, если не считать нижнего белья и цилиндра, орал:

— Он же безмозглая деревенщина, Джордж! Покажи этому невеже, почему такие, как он, всегда будут в подчинении у благородных!

Сопровождаемый криками, шутками и хохотом, противник принялся расхаживать по рингу, словно там и родился, воздевая руки и принимая воинственные позы, срывавшие аплодисменты толпы. Вокруг талии у него был золотой пояс, и для дворянчика претендент выглядел неплохо. Впрочем, он был слишком увлечен самолюбованием и поначалу лишь пытался разозлить Джема, манерно посылая ему воздушные поцелуи и сопровождая их подмигиванием и улыбочками.

Толпа улюлюкала и радостно хлопала, а я видела, что Джему хочется оторвать наглецу голову. Этот противник немного умел двигаться и начал приплясывать, пытаясь найти возможность для атаки. Он сделал несколько выпадов, но Джем все видел и отвел душу, встретив его парой резких прямых ударов и коварным боковым в голову.

Когда выступила кровь, рыжий взревел, вытер рот и размазал кровь по телу. Понятия не имею, зачем он это сделал, — чистое безумие посреди боя, — но зрители были вне себя от восторга. Они вопили: «Дикарь! Дикарь!», «Первая кровь!» и «Вы благородный варвар, сэр!».

Джем дал противнику еще немного покрасоваться перед друзьями, а потом уложил одним ударом прямо под подбородок: голова запрокинулась назад, и рыжий вырубился.

Раздались крики и насмешки, а потом еще несколько молодых приятелей лорда Ледбери отважились бросить вызов, и каждый из них выглядел жеманнее и женственнее предыдущего. Уложив на помост еще троих. Джем подошел ко мне и сказал:

— Да я этих богатеев могу хоть целый день колотить, Энни.

Тут зазвенели фанфары, толпа расступилась, и появился лорд Ледбери в костюме римского императора со складчатым пурпурным плащом и золотым лавровым венком. Он поднял руки и направился к рингу, выкрикивая: «Ессо inimicus vulgo!»[21], и толпа подхватила этот клич, хлопая в такт.

Оказавшись на ринге, его светлость сбросил плащ и остался совершенно обнаженным, если не считать куска кожи, обернутого вокруг бедер, и кожаных ремней на ладонях, запястьях и лодыжках. Толпа приветствовала его дружным ревом и выкриками «Inimicus vulgo!», и я пожалела, что не занималась с сестрами Уоррен латынью.

Сэр Персиваль начал бой с того, что пошел в клинч, едва прозвенел звонок. Он был почти на голову ниже Джема, и какое-то время они толкались туда-сюда. Я видела, что мой жених не знает, что делать, поскольку противник просто висел на нем где-то в районе пояса. Джем попытался несколько раз ударить его светлость по почкам, а потом просто приподнял его, оторвав ноги от земли, и в развороте отшвырнул на канаты. Толпа взревела, раздались выкрики: «Фол!», и Пэдди вмешался, вынеся Джему предупреждение, как в настоящем поединке.

Задира кивнул, и тут его светлость, вынырнув из-за спины Такера, со всей силы ударил Джема в челюсть, а потом отскочил, помахав руками толпе. Я видела, что Джему сильно досталось, но он удержал себя в руках и отступил, принимая стойку и позволяя противнику самому идти в атаку. Они ходили кругами, внимательно следя друг за другом, и толпа начала затихать, ожидая, когда кто-нибудь из бойцов решится действовать. Наконец его светлость с ревом бросился вперед и открылся, выбросив вперед правую руку. Джем легко мог его уложить — я бы так и сделала. Но мой жених спокойно уклонился и нанес несколько коротких ударов. Потом он начал медленно обходить соперника, делая прямые жалящие выпады, и над толпой разносились звучные шлепки при каждом попадании в цель.

Некоторые снова начали скандировать «Inimicus vulgo!» и «Давай, Перси!».

С моего места было прекрасно видно, в чем проблема: его светлость был уже наполовину готов — он не мог сфокусировать взгляд и пошатывался после каждого тычка. Джем тоже это заметил и крикнул Пэдди:

— А нам заплатят, если я его уложу?

Лорд Ледбери услышал и расхохотался:

— Да я засыплю тебя деньгами, мой прекрасный зверь!

— Что он задумал, Пэдди? — спросил Джем, сближаясь и снова нанося точный и чистый удар, вспоровший сопернику щеку.

— Еще, еще, Адонис! Это просто прелестно! — воскликнул его светлость, опустил руки и двинулся прямо на противника.

— Эй, подними руки, парень! — крикнул ему Джем. — Я не стану бить того, кто не защищается!

Я молилась, чтобы Джем просто вырубил его и покончил с этим.

Толпа снова начала шуметь. Одни кричали, чтобы Джем добил соперника, другие призывали Перси атаковать изо всех сил.

Пока лорд Ледбери обернулся к толпе и поклонился, подняв руки, чтобы показать кровь, льющуюся из ссадин, Пэдди подскочил и прошептал что-то Джему на ухо.

Между тем Перси, как и предыдущий боец, провел ладонью по липу и груди, размазывая кровь, а потом сплюнул на траву и крикнул:

— Я покоряюсь гиганту и предлагаю себя ему! Я стану его Патроклом!

Среди собравшейся знати послышались радостные крики и гиканье. Кто-то протянул его светлости бутылку шампанского, и тот сделал несколько жадных глотков, а потом провозгласил:

— Венок герою!

Лорду протянули золотой венок, и он, пошатываясь, направился к Джему и Пэдди. Вытащив соперника в центр ринга, Перси возложил венок ему на голову и поднял его руку с криком: «Vulgo grandinem!»[22], и толпа зашлась в крике.

Джем посмотрел на его светлость и спросил:

— Что это значит, сквайр?

— Я приветствую тебя, Джем Мейсон! Ты мой Геракл, мой Ахилл! — С этими словами он схватил голову Джема и крепко поцеловал его в губы.

Джем оттолкнул его и размахнулся левой, но его светлость оставался в трезвом уме, когда хотел, поскольку сумел увернуться и отпрыгнуть, и толпа зашумела еще громче. Лорд Ледбери шагнул через канаты в море радостных лиц и аплодирующих рук, а Пэдди тем временем удерживал Джема, чтобы тот не погнался за наглецом.

— Я больше этим не занимаюсь, Пэдди! С меня хватит! — кричал мой жених.

Он был на взводе из-за поцелуя, это точно, поэтому я подошла его успокоить:

— У этих людей свои причуды, Джем. Не дай им разозлить тебя. Подумаешь, всего лишь поцелуй.

Джейни по этому поводу только хохотала и кричала:

— Да я бы сама поцеловала его за тебя, Джем!

Рассмеялся даже Пэдди, а потом сказал:

— Давай, Энни. Теперь твоя очередь.

Он вывел меня в центр ринга и обратился к толпе:

— Леди и джентльмены! Досточтимые знатоки спорта! Теперь я приглашаю бросить вызов присутствующих здесь дам! Потому что я представляю вам самую выдающуюся и величайшую женщину-бойца Британии. Встречайте… Энни Перри, Дочь Громилы!