Кулачные бои в легком весе

Глава тридцать пятая

Билл был прав. На нас действительно надвигалась беда.

Полнолуние в Иванову ночь выпало неспроста, но я не знала, к чему это. В записке говорилось:

Когда я прочитала записку всем, Джем заявил:

— Ты не пойдешь, Энни. К черту этих богатеев со всеми их развлечениями! Ты не пойдешь!

— Ну, он человек слова, Энни, — заметил Пэдди. — Если сказал, что заплатит, то так и будет, девочка. Даже с дополнительным вознаграждением. Не стоит оскорблять джентльмена.

— Они задумали что-то недоброе, Энни! — гаркнул Громила. — Ты должна остаться здесь со старым Биллом, будем вместе любоваться полночной луной.

Джейни предложила:

— Я пойду с тобой, но возьму пистолет на случай, если они устроят какие-нибудь грязные штучки.

— Я твой жених, женщина, и ты туда не пойдешь! — возмутился Джем. — Плевать на деньги. Ты должна меня слушаться!

— Погоди, Джем, не спеши, — попросил Такер.

— Пэдди, ты же сам сказал, что Перси нельзя доверять, а теперь предлагаешь отправить Энни к нему одну?

— Деньги — не главное в жизни, Пэдди, — встрял в перепалку Билл. — И я хочу, чтобы моя дочка была в безопасности.

Все трое как с цепи сорвались, стараясь перекричать друг друга. Я оглянулась на Джейни, но та только пожала плечами. Послушав, как они грызутся между собой, я рявкнула:

— Хватит! Заткнитесь все!

Они замолчали и посмотрели на меня.

— Дело касается меня, и мне решать, как поступить, — сказала я. — Нам нужны любые деньги, которые удастся получить, поэтому я пойду. Мне хватит сил постоять за себя, если понадобится. И пистолет не понадобится. Джейни, Билл, вы научили меня драться, так дайте мне теперь применить знания. Джем, я люблю тебя, но ты не будешь мною командовать, и я не стану повиноваться мужчине без достойной на то причины. Если хочешь жениться на мне, привыкай. Который час, Пэдди?

Он посмотрел на карманные часы:

— Без четверти полночь.

— Если я не вернусь к половине второго, отправляйтесь меня искать. Но не раньше. Понятно?

После чего я развернулась и ушла, не оглядываясь.

Стало тише; ветер ослаб, облака поплыли медленнее, и полная луна сияла ярким светом, никакой фонарь не нужен. За озером я видела свет в большом доме и на террасе.

Возле моста я нашла мраморную дорожку. Она вилась по открытому лугу, и по обе стороны от нее стояли статуи богов и богинь на высоких пьедесталах. Временами по пути попадались беседки из белой стали, усыпанные розами. В лунном свете все казалось серебристым, словно в мире не было других красок, но я улавливала приятный аромат роз, проходя через беседки.

Я не боялась и не тревожилась. Если умеешь драться, то и бояться нечего, а если умеешь понимать, что к чему в трудной ситуации, это наполняет тебя энергией. По правде сказать, я была в радостном возбуждении. Мне льстило, что позвали меня, маленькую Энни Лавридж, цыганку, проданную матерью в прислуги, и радовала предстоящая награда. За прошедшие годы я потеряла более чем достаточно, и теперь мне хотелось получить что-то взамен. Я решила затребовать с его светлости две сотни из его серебряного кошелька еще до того, как соглашусь принять участие в его развлечении. Две сотни покроют все наши долги и помогут купить нам с Джемом небольшой дом с конюшней и флигелем для Билла, где он сможет попивать свое пиво, держась подальше от неприятностей. Я даже могла бы послать немного денег в Америку, чтобы Томми смог поскорее отправиться на Запад.

Сияющая дорожка вела по склону холма туда, где редкие деревья становились гуще, и скрывалась в небольшой лощине. За деревьями виднелись оранжевые отсветы.

Ветер снова набрал силу, закрывая луну облаками, поэтому иногда становилось совсем темно, а потом луна опять появлялась и заливала все вокруг серебром, словно посреди ночи наступал рассвет.

Когда я приблизилась к нужному месту и вошла в лес, все еще ступая босыми ногами по прохладному мрамору дорожки, до меня донеслись голоса и странное пение, а среди деревьев замелькали тени.

Я вышла на поляну, в центре которой стоял круглый храм с украшенными завитками высокими колоннами под сводчатой крышей. Повсюду горели факелы, порхали в танце человеческие фигуры, а другие люди сидели на изогнутых каменных скамьях, прихлебывали из кубков и пели. Один из гостей играл на витой арфе, звон струн которой доносился до меня.

Все вокруг купалось в неровном оранжевом и серебристом сиянии. Когда луна скрывалась за облаками, свет факелов окрашивал храм и людей в красное и черное, а когда она возвращалась, картинка становилась серебристо-серой. Ветер усилился, и на деревьях зашелестела листва. Издалека донесся раскат грома, и толпа в храме ахнула.

Его светлость встал со скамьи и подошел ко мне. Он был одет в тогу, едва закрывающую причинное место, и венок из зеленых листьев и ягод. Лорд Ледбери протянул руки и провозгласил:

— Ага! Вот и наша Диана! Сегодня тебя ждет необыкновенная добыча, моя богиня.

Он опустился передо мной на колени, широко раскинув руки. Часть присутствующих сделала то же самое, восклицая:

— Наша богиня!.. Да здравствует Диана!

Миссис Фрейзер, все еще в костюме Афины, подошла ко мне и поцеловала. Другие джентльмены и дамы, тоже одетые в греческие или римские одежды, приветствовали меня. У некоторых дам грудь была обнажена, как у статуй, а часть мужчин надела лишь венки из веток и листьев.

— У нас есть для вас соперник, мисс Перри. Очень достойный и ужасный, — сказал его светлость. — Мы хотели бы увидеть битву богов в честь летнего солнцестояния. Надеюсь, вы не откажетесь надеть этот наряд для боя? — Он протянул мне короткую тунику из телячьей кожи и витой венок, украшенный птичьими костями, перьями и наконечниками стрел.

Миссис Фрейзер вручила мне кубок с вином и улыбнулась.

— Постарайся, чтобы он как следует заплатил за твое искусство, Энни, — прошептала она.

Поэтому я сказала:

— За это я прошу двести фунтов, ваша светлость. Наличными и вперед. И еще вы должны нам половину за сегодняшнее выступление. Я буду драться с кем скажете и надену любой наряд, какой пожелаете, но прежде я хочу получить деньги.

Остальные сопроводили мои слова гиканьем и радостными криками, а его светлость, лихорадочно оглядываясь по сторонам, воскликнул:

— А вы умеете вести переговоры, мисс Перри! Хорошо, вы все получите!

Он жестом подозвал другого джентльмена в тоге, и тот протянул серебряный кошелек. Его светлость порылся внутри, а потом отсчитал банкноты, передавая их мне, словно сдавал карты. Двадцать две банкноты по десять фунтов и одна пятифунтовая. Таких денег я в жизни не видала, и у меня едва не закружилась голова.

Я сняла передник, платье и нижнюю юбку и натянула крошечное кожаное платье. Оно едва доходило до середины бедер, поэтому я подвернула панталоны, как следует затянула пояс и сунула банкноты под одежду. Грудь я решила не перебинтовывать и под туникой осталась голая как младенец. Раз уж мне за это платят, можно устроить небольшое представление.

Снова громыхнул гром, и вспышка молнии осветила небо к западу от нас. Толпа ответила вскриками, а лорд Ледбери схватил меня за руку и повел к центру храма. Публика вокруг веселилась и развлекалась на каменных скамьях, некоторые томно поглядывали друг на друга, и все пили вино из серебряных кубков.

Ветер уже начал хлестать всерьез, и под раскаты грома его светлость провел меня за руку перед гостями вокруг всей площадки храма.

— Друзья мои! — провозгласил он. — Как славно, что сегодня в этом лесу нам предстоит увидеть схватку, о каких никогда прежде не писали… схватку греческого и римского культов, богини и чудовища. Ибо вот она — Диана, богиня охоты, луны, леса и дикой природы! А вот ее соперница…

Из-за скамей появились двое мужчин, которые вели под руки фигуру, укрытую покрывалом. Они вытолкнули ее в центр храма, и лорд Ледбери сорвал покрывало:

— Вот она — Горгона!

Это была Молли Стич.

Она была в свободном черно-красном платье, а волосы заплела во множество косичек, на концах которых красовались серебряные змеиные головы; они качались и звякали всякий раз, когда Молли шевелила головой. Ее устрашающе накрасили: огромные красно-золотые треугольники вокруг глаз и черные губы. Даже Билл Перри испугался бы.

Раздался взрыв аплодисментов, прогремел гром, и его светлость свел нас вместе.

— Я пообещал Молли возможность рассчитаться за рождественский бой, — сказал он. — Судить буду я сам, и правил Джека Бротона я не придерживаюсь, поэтому делайте что хотите, дамы. Чем больше крови, тем лучше. Я буду следить, чтобы все было справедливо и проходило как во времена римлян. — Он улыбнулся мне зловещей улыбкой и радостно хлопнул в ладоши.

Молли оглядела меня и сказала:

— Он пообещал десятку сверху, если я первой пушу тебе кровь. Эти штуки не помешают. Они хорошо заточены. — Она мотнула головой, и серебряные лезвия на косичках просвистели у меня прямо перед глазами.

Я отступила и приняла стойку, внимательно наблюдая за соперницей, потому что помнила, насколько она коварна и сильна. Молли не поднимала рук, и мы стали кружить по площадке. Время от времени она встряхивала волосами в мою сторону. Публика затихла и напряглась. Краем глаза я заметила миссис Фрейзер: она целовалась с девушкой в легкой тоге, прижав ее к одной из колонн. Взгляд занял у меня на полсекунды больше времени, чем следовало, и Молли ринулась в атаку. Резкий удар в глаз и два сильных боковых заставили меня собраться. Я почувствовала, что второй удар рассек мне щеку. Не успела я отступить и поднять руки для защиты, как противница мотнула головой, и серебряные змеи с перезвоном устремились мне в лицо. Словно тысяча жал впилась мне в глаза. Дыхание сбилось, и я ничего не видела из-за крови, заливающей глаза, поэтому притянула Молли к себе, и мы повалились на пол, где принялись кататься, вцепившись друг в друга. Она оказалась сверху и прижала меня руками к полу. Потом снова качнула головой, и змеи со звоном ринулись вниз, рассекая мне лоб. Противница навалилась на меня всем весом, но я не переставала брыкаться, и она покачнулась. Хватка на моей левой руке ослабла, я размахнулась и ударила Молли в лицо. Раздался громкий хруст, и она закричала. Я откатилась в сторону, вскочила и, пока она не успела встать, добавила еще два удара — два удара точно в голову, от которых зазвенели серебряные змеи. Соперница упала на четвереньки, мотая головой и сплевывая кровь на белый мраморный пол.

Обычный судья уже остановил бы бой, но, покосившись на его светлость, я увидела, что он с восторгом смотрит на меня, направив вниз большой палец. Публика скандировала: «Прикончи ее! Прикончи ее!», а я не знала, что делать: если ударить Молли по затылку, пока она не поднялась, я ее убью.

Я отошла и встала в стойку, тряхнув несколько раз головой, чтобы избавиться от капель крови и пота, заливающих глаза. Молли по-прежнему стояла на четвереньках, выла и грозилась, что убьет меня. Миссис Фрейзер отстранилась от колонны и протянула мне кубок. Молли была уже изрядно потрепана, и я могла позволить себе немного самоуверенности, поэтому приняла кубок, подняла его, как настоящая дама, и осушила до дна. Напиток был теплый и сладкий. Он мгновенно ударил в голову, и я ощутила себя королевой Англии.

Но для своих размеров Молли умела двигаться быстро, и уже через мгновение она оказалась передо мной, размахивая кулаками. Я пригнулась, закрылась кулаками, выдержала несколько ее атак, а потом начала жалить прямыми ударами, стараясь держаться как можно дальше от ее головы. Мне начало нравиться плясать вокруг соперницы. У нее на лбу прямо над глазом красовалась зияющая рана, заливающая кровью лицо. Видеть Молли могла только одним глазом, поэтому я всякий раз уходила в ту сторону, когда она замахивалась. Я решила бить по уже поврежденному глазу, и короткий прямой удар пришелся в него с хлюпающим звуком. Противница вскрикнула и зашаталась, а я добавила быструю комбинацию из трех ударов. Третий попал ей в живот, и она отшатнулась прямо в толпу зрителей, которые уже давно вскочили со скамеек, заполнив промежутки между колоннами. Толпа приняла на себя вес Молли и вытолкнула ее обратно навстречу мне. Я снова встретила ее прямым ударом. Она стояла уронив руки и покачиваясь, будто пьяная.

Тут его светлость выскочил на ринг и встал между нами. Он поднял руку и провозгласил:

— Стоп! Стоп! Горгона почти повержена! Хвала нашей Диане! Но все должно быть справедливо, разве не так? — Толпа радостно загудела. — Надо помочь чудовищу против столь юной и ловкой противницы, как наша богиня природы. Она дикий зверь. Разве не следует нам уравнять шансы Горгоны?

Толпа проревела согласие. Тогда его светлость вынул из-за пояса короткий меч и протянул его Молли рукояткой вперед.

— Ни за что! — заявила я. — Мы не…

В следующий миг я увидела, как Молли взмахивает клинком. Я попыталась отскочить, но самый кончик меча полоснул мне по животу, разрезав тонкое платье и оставив на коже жгучую царапину. Его светлость отошел в сторону, хлопая в ладоши, словно довольный ребенок рождественским утром.

По животу заструилась кровь, и теперь мне все время приходилось отступать, чтобы держаться подальше от Молли. Она все еще шаталась, но теперь перешла в атаку, рассекая воздух клинком, сверкавшим белым огнем в лунном свете.

Я подумала, что еще минута, и дела пойдут совсем худо, и отчаянно искала выход, но толпа плотно окружала меня. Теперь гости напоминали дикарей, некоторые перемазались в крови, летевшей во все стороны. Они кричали: «Occidit ei! Occidit ei!»[23]

Латыни я не знала, но понимала, о чем речь.

Молли что-то бормотала, скулила, кричала, что прикончит меня, а я все отступала. Но, взмахивая мечом, соперница открывалась. А еще она устала, и я видела, что выпады не так и опасны, поэтому, уклонившись от очередного тычка, встретила ее ударом в лицо, прежде чем она успела замахнуться снова. Это был хороший прямой удар левой, перебивший противнице нос. Брызнула кровь, оставляя черные подтеки на мраморных колоннах.

Лорд Ледбери, стоявший в обнимку с обнаженным юношей, воскликнул:

— Браво, Диана!

Однако Молли устояла и подняла меч, чтобы рубануть сверху, и я оттолкнулась ногой, чтобы нанести размашистый удар слева, но почувствовала, что ступня скользит по залитому кровью мраморному полу.

Я повалилась вперед прямо сопернице под ноги в момент удара, а она, потеряв равновесие от промаха, сама рухнула лицом вниз. Мы барахтались, вцепившись друг в друга, в лужицах крови. Мне хотелось отобрать у нее этот чертов меч и засунуть прямиком ей в задницу.

Мы елозили по полу и не могли встать, скользя в крови. Молли бросилась на меня, придавив своей тушей, и сумела оседлать меня. Я попыталась дотянуться до руки, в которой она держала меч, но пальцы соскользнули. Потом Молли немного сместилась, и обе мои руки оказались придавлены ее коленями. Усевшись на мне верхом, она подняла меч обеими руками, направив острие мне в лицо. Толпа бесновалась; гиканье и вопли временами перекрывали даже раскаты грома.

Увидев сверкающее серебром острие меча, вознесенное над горлом, я поняла, что сейчас умру.

На секунду все замерло. Звуки и запахи исчезли, я перестала чувствовать, как колени давят мне на руки. Искаженное лицо Молли маячило надо мной… И вдруг пришло острое понимание, что это конец и что к этому привели меня кулачные бои и любовь. Но паники не было. Только грусть. В этот предсмертный момент я ощутила прилив печали. Печали, что я больше никогда не коснусь сильных рук и мягких губ Джема. Печали, что я не увижу, как Томми пересечет Америку и найдет золото. Печали, что я не смогу больше приносить Биллу пиво и называть его старой сволочью. Что никогда не буду читать книги и гулять летними вечерами по пустоши.

Тут раздался удар, вспышка, по толпе разнесся гул, и снова громыхнул раскат грома.

Молли вдруг исчезла, меч звякнул о камень, и надо мной склонилось прекрасное лицо Джема. Он протянул мне руку, помог подняться н, выволакивая меня за собой из храма, крикнул:

— Что за хрень тут происходит?

Двое гостей попытались перекрыть ему путь между колоннами, но он свалил обоих одним ударом.

Пока Джем тащил меня, я обернулась и увидела Молли Стич, лежащую ничком на залитом кровью мраморе.

— Хорошо, что я тебя ослушался, — проворчал Джем. — Она чуть тебя не убила!

Молнии сверкали уже совсем близко. Из-за храма вышел лорд Ледбери с компанией своих гостей — все были измазаны в крови и неловко замотаны в тоги.

— Прекрасное представление, мисс Перри! — крикнул его светлость. — Мистер Мейсон, вероятно, вы убили миссис Стич. Славный получился удар!

— Не подходи ко мне, или получишь такой же! — крикнул в ответ Джем.

Я ошупала панталоны и сказала Джему:

— Все в порядке, Джем. Деньги у меня.

Лорд Ледбери что-то крикнул мне, но его слова утонули в мощном раскате грома, грянувшего прямо над головой. Мы повернулись, чтобы уйти, но он крикнул снова:

— Послушайте, мисс Перри! Вам будет интересно узнать, что сегодня вечером у вас будет еще один гость. Приедет сэр Эндрю с группой констеблей, чтобы арестовать вас и мистера Перри. Он великодушно сообщил мне об этом в записке, присланной днем. Я попросил лорда Уилсона-Маккензи отложить прибытие до окончания нашего представления. А когда я сообщу о печальной судьбе миссис Стич, полицейские, возможно, решат заодно арестовать и мистера Мейсона. Ага! Вот и они!

Мы посмотрели на дорожку и увидели группу всадников, рысью направлявшихся в нашу сторону. Их было шестеро, и во главе скакал сэр Эндрю в красном сюртуке. У всех констеблей были пистолеты и фонари. Вспышка молнии на мгновение осветила их, и вокруг нас на землю начали падать крупные капли дождя.

Я схватила Джема за руку и крикнула:

— Бежим!

Мы припустили через лес, а дождь тем временем хлынул стеной, и его капли заплясали по белой мраморной дорожке.