Ленинградцы

Вместо эпилога. Милалика

Сижу, бумажки перебираю, Серёжа сзади обнимает, хорошо, спокойно. Малышей старшие на море увезли, плескаться, а во дворце только мы с Серёжей и мама с папой. Полдня тишины — чем не праздник?

Блокадники смогли отпустить своё прошлое, уж десяток лет минуло. Спокойно в царстве, солнечно как-то, даже заговоры попритихли, но чувствует моя за… вместилище интуиции, что сюрпризы на этом не закончились. Неожиданно, кстати, решили бывшие врачи блокадного Ленинграда с выбором профессии, но я их понимаю — учиться с нуля то ещё удовольствие, так что приходят Гриша и Катя к счастливым детям. Очень их дети любят, оно и понятно, кстати.

Талита недавно младшего родила — на этот раз ушки взял от папы, а глазки — от мамы. Дивный такой малыш, кажется, весь дворец вокруг него скачет, а мне чего-то вдруг хочется… Опять детей захотелось. Кстати, о детях! Единые-то дерево создали, дуб-дубом, да только растут на нём не желуди, а яблочки молодильные, как в сказках. Поэтому и охрана там очень серьёзная, потому что дураков хватает.

— Серёжа, давай ещё детей заведём? — предлагаю я мужу. Вот виден всё-таки опыт — даже не удивился.

— Вопросов нет, — пожимает он плечами. — Всё, что хочешь, душа моя. Что звёздочку с неба, что близнецов в пузо.

— Не спеши, дочка, — слышу я мамин голос.

В кабинет входит мама — всё такая же, молодая, стороннему человеку кажется, мы с ней в одном возрасте. И папа рядом с ней. Они тоже истинные. По преданиям, трон только истинная пара и может занять, а другую трон не примет. Ну у нас сказка, так что вполне возможно, конечно. Я разворачиваюсь в сторону мамочки, ибо очень мне интересно, с чем она пришла.

— Мы тут с отцом обсудили, — говорит она мне. — Поднадоело нам на троне, потому хотим мы его тебе передать, а взамен…

— Так, учитывая, что большая часть дел и так на мне, то, как муж говорит, вопросов нет, — отвечаю я, хотя называться именно царицей не сильно хочется, привыкла я к тому, что царица именно мама. — Но ты же не об этом.

— Детьми мы с папой стать хотим, малышами, — произносит мамочка. — Чтобы детство, да не такое, как у нас обоих было когда-то…

— И не убоитесь… воспитания? — улыбаюсь я.

— Ты детям попу бить запретила, — хихикает мама совсем по-девичьи. — Так что нет.

— Значит, мама пойдёт в дочки, а папа в сыночки? — с интересом спрашивает Сергей. — Ну а что, мне нравится — ни тебе токсикоза, ни мне истерики, если башню от такой «Санта-Барбары» не собьёт.

— Не собьёт, — вздыхаю я, задумываясь.

Мама права — у неё детство было очень невесёлым, да и у папы тоже, а я их в два раза сильнее любить буду. Мне уже часто не нужен мамин совет, да и папино наставление, хотя приятно, когда мама обнимает, но я всё понимаю. Мамочка хочет быть счастливой, хочет начать сначала, значит, я сделаю всё возможное, чтобы она была. Вот только не знаю, будет ли мама помнить, что была царицей? Надо лекарей позвать да расспросить.

— Так, мама, папа, давайте я позову лекарей, и мы с ними все вместе поговорим? — предлагаю я родителям.

— Умница, доченька, — улыбается папа. — Всё ты правильно поняла.

— Мне будет нелегко морально, — признаюсь я. — Всё-таки я привыкла, но буду взамен тискать вас, а от меня не убежишь.

— Глядя на твоих детей, дочка, мне всегда очень хотелось побывать на их месте, — признаётся мамочка, прожившая не самую простую жизнь, согревавшая меня, когда было плохо, радовавшаяся, обнимавшая…

И ведь она не уйти хочет, она хочет стать дочкиной дочкой, и я… Я понимаю её и, наверное, поддерживаю. Ну, значит, придётся побыть царицей, а там посмотрим. Хотя, если способ рабочий, то чередоваться будем, хи-хи-хи.

— Какое-то у тебя выражение лица предвкушающее, — замечает муж.

— Ты царём быть готовься, — отвечаю я ему, понимая, что метод действительно рабочий и довольно эффективный, — и лекарей мне сюда вызови.

Варя с Серёжей прибывают быстро, ибо живут здесь же. Входят в мой кабинет, с тревогой озираясь, но, не увидев криминала, застывают с немым вопросом в глазах, а я быстро, буквально в двух словах, объясняю суть проблемы. Мамочка подтверждает, да и папа кивает, отчего те убеждаются, что мы не шутим.

— Ну так опыты с молодильными яблоками проведены были, — сообщает мне Сергей, который врач, а не который муж. — За десять лет последствий обнаружено не было, так что со стороны лекарской науки возражений нет. Но вы понимаете, что забудете большую часть своей жизни?

— Вот уж плакать не будем, — вздыхает папа.

— Ну, тогда… — задумывается лекарь и открывает сумку, где в специальных контейнерах как раз два яблока.

— Ты знал⁈ — удивляюсь я. — Но откуда?

— Тоже мне, бином Ньютона, — отвечает мне Варвара. — Царь с царицей к дубу зачастили, понятно же, о чём думают. Мы и дозировку подготовили, станут они у тебя полугодовалыми. Будет и у царицы два ведра веселья.

Мамочка, услышав это, чуть не плачет от счастья, ну а затем лекари удаляются, а мы обнимаемся на прощанье. Сейчас мамочка с папочкой станут малышами, превратившись в моих детей. Очень любимых, но детей. Так не хочется их отпускать! Я… я плачу, просто горько плачу.

— Нет, доченька, давай тогда отложим, — переглянувшись с мамой, говорит папа. — Не надо себе так сердце рвать.

— Нет, я смогу… — отвечаю я, а у самой уже истерика.

На моё счастье, лекари далеко не ушли, поэтому меня довольно быстро приводят в себя, успокоив, но я цепляюсь за маму и папу, просто не в силах их отпустить. Мама говорит папе, что она предупреждала, а я просто не могу от них оторваться и в этот момент так похожа на ту, ленинградскую малышку, когда блокадники только попали в царство. Я просто не могу отпустить родителей, но не могу и объяснить себе своего поведения.

— Давайте отложим этот вопрос на попозже, — просит родителей Серёжа. — Любимую надо подготовить, иначе всем плохо будет.

— Серёжа, что со мной? — обращаюсь я к нему. — У меня от одной мысли, что мамы и папы не будет, земля из-под ног уходит! Почему?

— Потому что ты мамина дочка, — объясняет мне мой муж. — Ты просто не можешь иначе, но при этом мучаешь и себя, и их. Я что-нибудь придумаю, поверь мне.

И я верю, конечно, ведь я не хочу мучать мамочку и папочку! Странно, я сейчас будто становлюсь ребёнком, отчаянно цепляющимся за родителей, но как так? Пусть Серёжа найдёт выход!

Я смотрю в окно на людское море у самого дворца. Сегодня я стану царицей, а Серёжа мой царём. Будет править, пока не надоест, хотя ему уже, но его никто не спрашивает, как и меня, собственно. На душе немного тоскливо, потому что мама и папа стали моими очень-очень любимыми малышами.

Уговорили они меня, конечно, ещё как уговорили. В конце концов Яга создала в тайной комнате дворца зеркало, куда слепки чего-то там поместила. И теперь, если совсем припрёт, я смогу прийти и выговориться родителям. Не знаю, почему во сне проснулась маленькая Милалика, которой важней всего на свете мама и папа, но они сами так решили, и Яга права — так лучше, чем смерть. Намного лучше, потому что похороны меня бы размазали просто.

А ещё выяснилось, что память свою они не потеряют. Придёт время и кое-что мама и папа вспомнят. Вот подрастут и вспомнят… А пока я буду их любить, сделав им самое волшебное детство, за всё, что мама и папа для меня сделали. За всё! Но вот только такой метод я, наверное, не применю, детей будет до слёз жалко. Хотя вернёмся к этому лет через двести.

Я подхожу к колыбели и останавливаюсь, глядя на двоих малышей. Всё-таки знать, что родители не умерли, а стали маленькими, гораздо проще. Сердце не так болит, конечно… ну и дети поддерживают свою маму. Мы справимся, вот только я не хочу такого ни Алёнке, ни Сашке, никому. Поэтому у меня будет время подумать.

— Любимая, пора, — зовёт меня Серёжа.

Да, действительно пора. Я без него и не выжила бы, наверное. Мой любимый, самый-самый, жизнь моя. Я поднимаюсь и иду рядом. Наши руки сплетены, ведь мы едины, а на улице народ, наш народ. Люди разных сословий радостно приветствуют своих царя и царицу, хотя ещё вчера грустили оттого, что мама объявила о передаче трона.

Сам ритуал довольно прост. Сейчас Яга и Кощей возложат нам на голову царские венцы, и если мы достойны трона, то засияют они ярким светом, а если нет, то придёт очередь моих детей. Но мне почему-то кажется, что такого простого выхода не будет, не зря мама так улыбалась вчера, рассказывая обо всём.

— Возлагаю венец на главу твою, — ехидно ухмыляющийся Кощей и Яга говорят в унисон. — Правь честно!

Вспышка! Просто ярчайшая вспышка света заливает всё вокруг, как будто зенитный прожектор зажёгся, видела я подобное однажды. И ликующий вопль толпы! Такая вспышка многое значит, ну я только вздыхаю. Вот и стала Милалика царицей.

— Ну что, царь-батюшка? — хихикаю я, пихая локтем Серёжу. — Объявляй народные гуляния, традиция!

— Да уж, придётся, — вздыхает он.

За порядком следит хорошо выдрессированная стража, за всем остальным — лекари, а мы возвращаемся во дворец. Во-первых, у нас торжественный обед, а во-вторых, у меня малыши. Алёнка так маленьким братику и сестрёнке обрадовалась, несмотря даже на то, что она знает — это бабушка с дедушкой. Но теперь у них будет счастливое детство. Обязательно будет, или я не Милалика!

Вот и малыши мои, солнышко ясные. Мама улыбается мне так счастливо, что тоска покидает моё сердце. Они будут счастливы, а что может быть важней для дочери? Вот и я думаю, что ничего. Значит, придётся править, куда деваться-то, тем более, я и так этим занималась последнее время. Мама с папой на меня вообще всё переложили, значит, готовились… Партизанские родители. Ла-а-адно…

— Милалика, пошли пузо набивать! — зовёт меня Серёжа, а я всё не могу оторваться от малышей, и тогда он берёт колыбель в одну руку, меня другой рукой и ведёт в обеденный зал.

— Спасибо, любимый, — благодарю я его, на что он меня просто целует.

Передо мной вся моя огромная семья. Она действительно очень большая, но мы все вместе. Нет ни распрей, ни обид, ни какой-то злости, потому что мы так воспитываем своих детей. И я горжусь каждым из детей, и теми, что стали большими, и совсем малышами. Они все наши дети.

— За здравие батюшки-царя да царицы его! — звучит первый тост.

Ну это традиции. Традиционные три тоста, а потом можно просто есть и общаться, если малыши позволят. А за окном гуляет столица, это они ещё не знают, что все крестьяне, да и вообще не самые богатые люди сегодня получили немного денег. И вроде бы, для богача тьфу, но для таких семей очень важны эти деньги. Многие их детям отложат, ну а кто пропьёт, так того судьба накажет. Монеты-то зачарованные! Тоже своеобразная пакость, царица я или погулять вышла?

Мы мирно общаемся, когда к Сергею подходит стражник. Точно, муж мой нового начальника охраны не назначил, вот они все сразу к нему и идут, тоже привыкли, значит. Муж мой внимательно слушает, кивает, отдаёт какие-то распоряжения, после чего возвращается к столу.

— Что там? — интересуюсь я.

— Новенькие прошли Звёздной Дорогой, — объясняет он. — Девочка и мальчик, но статус пока непонятен. Очень боятся открытых пространств, окон, и тому подобное…

— То есть жили в космосе? — припоминаю я Ивана с Марьей.

— Да вот не похоже, — отвечает мне муж. — Девочка двигается с большим трудом, проблемы похожи на Котёнка, помнишь?

— Помню, — киваю я. Что тут помнить, вон она сидит, улыбается. — То есть не космос, а что?

— Как бы не неудачно брошенный валенок, — иносказательно сообщает мне муж, точно зная, что я пойму, о чём речь.

— Ой, ма-а-ать… — тяну я, сообразив, о чём он.

Если дети пришли из мира, где они жили в очень замкнутых помещениях, то будет весело, причём, я так полагаю, всем. Сказок они могут и не знать, например, будут именно как Иван да Марья… А ведь в истории космических наших были какие-то подобные случаи, насколько я помню. То есть ни истории, ни сказок новенькие могут и не знать, тогда их напугает что угодно.

Вон лекари уже поднялись, что-то торопливо дожевывая, я прошу их держать меня в курсе, получая в ответ кивок. Ребята поехали, Серёжа с Варей разберутся, они опытные. Но вот с детьми, похоже, будет совсем непросто, как бы и мне не пришлось подключаться, да забирать их во дворец, ведь другие их просто не поймут.

Кому-то может показаться странной такая забота о пришедших в наш мир детях, но только не у нас. В Тридевятом Царстве, которым правим мы с Серёжей, это норма. Такая же, как восход и закат солнца. За прошедшие годы мы все вместе добились понимания того, что для нас для всех значат дети. Чужих детей не бывает, они все дети, наше будущее, смысл нашей жизни. И в отношении них работает простой принцип: дети превыше всего, так же, как для детей нет ничего дороже мамы и папы.

Так что надо заканчивать с обедом и поехать взглянуть на наших новых маугли, чтобы понять, кого им в мамы определить, потому что им, как и всем нам, очень нужна мама. И папа, конечно. Как же без папы-то?