Любовь королевы

15

Кэти

— Тормози, Ром, — повторила я, на этот раз называя его по имени, не оборачиваясь к нему. — Это касается только меня и Бастиана.

— Между тобой и другим мужчиной ничего не может быть.

Я покачала головой, тёмные глаза Бастиана смотрели в мои, поглощая меня мрачным лабиринтом силы.

Он прижал пальцы к моему животу, один за другим, как будто наигрывал медленную мелодию на пианино.

— Между королём и королевой всегда что-то будет, Ром, — пробормотал Бастиан.

Так близко, когда я чувствовала запах его лосьона после бритья, когда чувствовала его кожу на своей, когда могла схватить его за горло, если бы захотела, я доверяла ему. Доверяла всему в этом человеке, потому что была свидетелем его становления.

— Марио гордился бы нами, не так ли? — спросила я.

— Он бы гордился тобой. Насчёт меня не знаю, — покачал головой Бастиан, и его дыхание коснулось моих губ.

Я наклонилась ещё дальше вперёд и скользнула рукой к «Глоку» у него за поясом.

— Полагаю, этот пистолет заряжен?

— Всегда, — кивнул Бастиан, когда я взяла его в руки.

— Ты доверяешь мне? — прошептала я, позволяя вопросу сорваться с моих губ.

Бастиан даже не взглянул на пистолет. Он продолжал играть эту песню, какая бы она ни была, на моём животе. Тишина, в которой она звучала, и тот факт, что я была единственной, кто знал, что он играл её для моей дочери или для меня, что-то со мной сделало.

— Я всегда буду доверять тебе, Каталина. Мы все доверяем тебе. Даже если не должны.

— Но ты думал убить меня? — спросила я, потому что он наверняка думал. Я не стала врагом без того, чтобы Бастиан не подумал о том, как легко было бы покончить со мной.

— Я был создан для того, чтобы думать о том, чтобы покончить с жизнью каждого.

— Ты покончил с жизнью своего отца, — заметила я. — Одним кивком головы позволил этому случиться.

— Он нанёс вред нам. Нанёс вред тебе.

— Что, если я поступлю также?

Бастиан покачал головой, и прекратил настукивать песню. Он скользнул обеими руками по моим бёдрам и, вместо того чтобы притянуть к себе, оттолкнул назад и взглянул на Рома.

— Ты не сделаешь этого, потому что любишь его, привязана к нему, носишь его ребёнка. Ты не сделаешь этого, потому что ты — часть семьи. Теперь в тебе течёт наша кровь. Моя кровь — твоя кровь.

— Неужели кровь — это всё, что имеет значение?

Я отодвинула от него ноги, поджала их под себя и снова встала. Я шла по столу, как по подиуму; взвешивала каждый шаг, не торопясь.

— Союзы больше не могут основываться только на крови. Это не то, что связывает нас всех. Если тебе важна только кровь, только происхождение, то лучше застрели меня сейчас. Лучше кто-нибудь из вас лишит меня жизни. Я здесь, предлагаю себя именно по этой причине.

— Ты на хрен издеваешься надо мной, женщина? — взбесился наконец Ром. Он слишком долго сдерживался, и голос, вырвавшийся у него, был злобным. — Я сам тебя убью.

Я положила руку на бедро, а затем села на стол, скрестив ноги и разглядывая свои ногти, просто чтобы подлить масла в огонь.

— Правда?

— Тащи сюда свою задницу. — В его глазах горел злой, тёмный огонь, как будто весь свет погас, и он был готов сжечь свет всех остальных.

Я улыбнулась дьяволу, который овладел им. Ром защищал то, что принадлежало ему. Ему не нравилось, когда я угрожала его собственности, даже если этой собственностью была я.

— Монстр, ты же знаешь, что я не слушаюсь...

Ром резко встал и перегнулся через стол. Его огромный рост и сильные руки не оставляли мне ни единого шанса. Он обнял меня за талию и потащил через стол из красного дерева. Я скользнула прямо к нему на колени, где он перевернул меня и положил руку мне на живот.

— Мне похрен, что ты не слушаешься. — Ром уставился на меня, как на ненормальную. — Все, убирайтесь вон. Мне нужно преподать урок моей безумной подружке.

Джетт усмехнулся, а Данте откровенно рассмеялся, но все двинулись к выходу из комнаты.

Когда они вышли, я, прищурившись, посмотрела на мужчину, которого я любила.

— Подружке?

— Как, чёрт возьми, ещё это можно назвать? Ты моя, — проревел он.

— А что, если я не хочу оставаться с тобой наедине?

— Хреново. Думаешь, я хочу остаться с тобой наедине после того, что ты только что выкинула? — Ром прошипел эти слова, и они были полны гнева.

— Я должна убедиться, — объяснила я. Потом развернулась, чтобы, оседлав его, посмотреть ему прямо в глаза.

— Ты не можешь убедиться ценой своей жизни, Каталина. — Ром произнёс эти слова так, как будто моя жизнь действительно была бесценна. — Бастиан…

— Бастиан — прежде всего и всегда наш союзник.

Я провела пальцем по его подбородку, проследила его сильную линию и задумалась, ломали ли ему когда-нибудь челюсть.

— Ни один мужчина не захочет идти против нас с тобой, Ром. Особенно Бастиан. Он видел всё, что ты делал, и по натуре он командный игрок.

— Он может делать всё, что ему вздумается, женщина. Бастиан не обязан быть дружелюбным с другими, если не хочет.

— Но он это делает. И всегда будет делать. Бастиан думает, что так мир становится лучше.

Ром прислонился лбом к моему и вздохнул. Я почувствовала, как расслабились его мышцы, и положила руки ему на плечи.

— Я хочу убить тебя на хрен за то, что ты предложила себя. Ты больше не принадлежишь себе. Ты принадлежишь мне.

Ром схватил меня за задницу и прижал моё тело к своему члену. Я почувствовала напряжение даже сквозь одежду.

— Боже, Ром, — прошептала я. — Мы же ничего не делаем.

— Разве нет? — Ром улыбнулся, но как-то лениво, расслабленно, как будто обладал всей властью в комнате, во всём мире. — Тогда почему твоя киска так близко к члену, который трахает её, заставляя подчиняться?

Я начала отодвигаться, но Ром впился пальцами в мои ягодицы. Он опустил голову, чтобы провести языком по моей ключице. Я тут же застонала, мои нервы были на пределе.

— Она стонет, как грёбаная шлюха, но говорит «нет», как динамщица. — В его глазах был дьявол.

Безумство.

Ром был в ярости, в бешенстве. Он хотел преподать мне урок. Внутри у меня всё сжалось, потому что знала, что это неправильно, но я принадлежала тёмным сторонам нашей тьмы. Я процветала в них. Я знала, что нам следует покончить с долбанными лидерами этого проклятого мира за этими дверями.

Но я была в секс-клубе.

Его секс-клубе.

Я хотела подтолкнуть его. Королева и её монстр. Мы снова и снова воевали, прежде чем нашли хоть какое-то подобие равновесия.

— Может, мне нравится быть шлюхой и динамщицей. Ты позволил Бастиану прикоснуться ко мне, и я тоже ему позволила. Может, ты не против, чтобы другой мужчина прикасался ко мне, пока он не причиняет мне боли, а?

Ром зарычал мне в шею, и все волосы на затылке встали дыбом.

— Я не знаю, назвать ли тебя сукой или гением за этот комментарий, Клео. Мы оба знаем, что я не собираюсь останавливаться сейчас. Ты заслуживаешь наказания.

Резким, грубым толчком Ром снова усадил меня на стол. И тут же залез мне под юбку.

— Ром, все находятся за этими дверями.

— Теперь ты будешь стесняться нас? Ты только что была на столе, готовая трахнуться с другим мужчиной.

— Трахнуться? — я рассмеялась над его нелепой оценкой, но у меня перехватило дыхание, когда Ром сдвинул моё нижнее белье в сторону. Я услышала, как один из Стоунвудов что-то сказал по ту сторону больших дверей, а затем звякнул бокалами, как будто они все выпивали без нас. Если бы кто-то из них вернулся сюда... мы бы не смогли. — Ром, нам следует подождать...

Мой протест быстро угас, когда он скользнул в меня двумя пальцами и провёл большим по шарику нервных окончаний, с которыми он знал, как правильно обращаться.

Это было моё наказание?

Так он собирался поставить меня на место? Я выгнулась на столе и застонала гораздо громче, чем следовало. Я прикрыла рот рукой.

— Это не похоже на аргумент, Приманка-Кэт. Больше похоже на приглашение, — пробормотал Ром, вставая, но не вынимая пальцев из моей киски. Его тень накрыла меня, когда он наклонился и прошептал мне на ухо: — Скажи мне остановиться.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать, когда Ром поднял другую руку к моей груди, забрался под лифчик и ущипнул сосок.

— Чёрт, Ром. — Из глубины моего нутра вырвался стон. Я не могла сказать ему, чтобы он остановился, не могла даже произнести это слово. Оно застряло у меня в горле. — Ты слишком властный. Ты...

— Это я заставляю тебя быть влажной. Я тот, кто уложил тебя на спину, раздвинув ноги на этом столе.

— Пожалуйста... — простонала я, неуверенная, о чём умоляла в этот момент, но точно зная, что хочу большего. Больше его. Ром двигал пальцами всё быстрее и быстрее, а другую руку переместил к моему горлу.

— Уже просишь? У мужчины, который слишком властен по отношению к тебе?

— Может, я просто умоляю любого мужчину, — парировала я.

— Чёрт бы побрал тебя и этот рот, — пробормотал он. Ром резко отстранился, и я ахнула от потери его пальцев во мне. Я оторвала голову от стола и увидела, как Ром вытаскивает свой член, длинный, твёрдый и готовый погрузиться в меня.

Ром схватил меня за шею и швырнул обратно на стол, а затем врезался в меня. Не было никаких нежных прикосновений, никаких заявлений о том, что я королева или красавица.

Ром был поглощён своей яростью.

Я погрузилась в неё вместе с ним.

Ром врезался в меня так, словно хотел оставить шрамы там, где он метил свою территорию.

Я встречала его удар за ударом, царапая его спину, кусая за ухо, опустошая его рот и обхватывая ногами его талию.

Непристойности слетали с его губ, и в тот день, лёжа на столе, я поняла, что Ром был сумасшедшим по отношению ко мне и к этому ребёнку.

Он также не был способен сдерживать в себе ярость и ревность.

Более того, я поняла, что была одержима этим. Я взлетела так высоко в космос, что соприкоснулась со звёздами, возможно, коснулась солнца, и ожог от этого был чертовски приятен.