Любовь королевы

8

Ром

Я протянул руку, чтобы вытереть одну-единственную слезинку, скатившуюся из её остекленевших глаз. Каталина смотрела куда-то вдаль, но мне нужно было, чтобы она вернулась ко мне.

— Эй, ты никогда не была жертвой, Каталина.

— Была.

Каталина прочистила горло, сморгнула туман в глазах и потерла их, прежде чем крепко зажмуриться. Вероятно, она пыталась отогнать все те сложности, о которых я думал.

— Да, Ром. Я больше не буду. Я хочу изменить то, что было сделано. Хочу навести порядок в братве, делать добро вместо зла.

Мы все хотели перемен. Но перемены требовали времени и жизни. Я не собирался терять Каталину из-за этого.

— Никто из нас не поступает хорошо, — возразил я ей. Она знала это. Каталина знала, что это за жизнь.

— Я собираюсь это изменить.

Клянусь, из-за этой женщины мне хотелось бить и ломать вещи каждую чертову минуту, каждый грёбаный день. Я глубоко вздохнул и попытался расслабиться.

— Будь по-твоему, Каталина. Но помни, что это твой выбор.

Её блестящие глаза встретились с моими. Каталина сжала свои крошечные ручки в кулаки, а затем скрестила их на груди. Эта женщина была совсем крошечной, и всё же она собиралась взять на себя братву. Хотела стать чем-то невозможным. Каталина не могла изменить традиции и не могла побороть жадность. Братва обладала и тем, и другим, и она наслаждалась этим. Я знал конечную цель Каталины, знал, что секс-торговля была на её радаре и что она хотела положить этому конец, возглавляя неорганизованную группу идиотов. В этом вся суть братвы. И мафия тоже была такой. Мы воротили только потому, что руководство было способно на это.

Каталина не понимала, что женщина не сможет осуществить задуманное, что эти мужчины не окажут ей должного уважения.

А это означало, что наша семья была готова начать войну из-за неё.

Я был готов разорвать на части людей, которые придут за ней.

Мы все вели войну с секс-торговлей, и она обещала стать самой масштабной из всех, с которыми мы когда-либо боролись.

— Я запомню. И помни, что ты согласен.

Я хмыкнул, нажав на кнопку, чтобы говорить через звуконепроницаемую перегородку чуть сильнее, чем нужно.

— Отвези нас в клуб, сейчас же.

Я убрал палец, и Каталина попыталась перевести разговор на более лёгкую тему.

— Как продвигается эта новая клубная авантюра? Ты никогда о нём не упоминал.

— Я только что купил его и принял предложение стать владельцем контрольного пакета акций после Марио. — Стоунвуды предложили мне это неделю назад.

— Зачем принимать это предложение? Тебе это не нужно.

— Это полезно для семьи.

— Правда? Им это тоже не нужно.

Мои бары были просто небольшим бизнесом, через который мы могли при необходимости прокручивать грязные деньги. Но этот клуб был эксклюзивным. Он был одним из многих, и за доступ к нему придётся выложить миллионы.

— Это элитный клуб. Люди будут платить миллионы за то, чтобы стать его частью. И мужчины, и женщины будут там развлекаться, делиться секретами, заключать деловые сделки и многое другое. Это инвестиции, которые принесут большой доход.

Каталина прищурилась, и я увидел, как в её голове проносятся вопросы. Они были вполне обоснованными.

— Это предприятие, в котором мне следует участвовать?

— Братве или тебе?

— Я больше не работаю без братвы. — Её реакция была достаточно быстрой, чтобы показать мне, что Иван уже успел привить ей чувство сопричастности.

Я хотел вернуть её, хотел запереть в клетке, где были только мы, но понимал, что должен позволить ей улететь. В любом случае, Каталина должна была это сделать. Я бы либо потерял её, либо стал свидетелем её славы. Я хотел последнего, даже если это означало принять боль вместе с ней.

— Посмотрим. — Я не сказал ни больше, ни меньше. Вскоре ей будет предоставлен выбор, но она должна была увидеть клуб своими глазами. Братва вместе с ней решит, хотят ли они начать всё с чистого листа. Эта встреча была бы верным признаком этого.

Мы подъехали к небоскрёбу «Стоунвуд». Клуб построили под самым высоким зданием в городе. В клубе было темно, он извивался под землёй, как свернувшаяся змея, и чтобы войти в него, нужно было ориентироваться. Наши чёрные внедорожники и лимузины один за другим въезжали на парковку «Стоунвуд Энтерпрайзиз», но мы проехали мимо дорогих машин, уже припаркованных там. В конце были стальные, матово-чёрные гаражные ворота с двумя вооружёнными охранниками. Они проверили наши водительские права и парковочные талоны, которые висели на автомобилях.

Система неоднократно проверялась на безопасность. Я опустил стекло, когда один из охранников постучал по нему.

— Она с вами, босс? — спросил он.

— Да. Отсканируйте её. У неё будет доступ, когда понадобится.

Каталина колебалась лишь секунду, прежде чем предложить свой отпечаток пальца. Охранник быстро считал и зарегистрировал её отпечаток.

— Всё готово. — Он постучал по капоту лимузина, и мы проехали.

— Не чересчур? — почесала щёку Каталина.

— Только не тогда, когда политики и лидеры разных стран делятся своими секретами.

Она больше ничего не сказала. Мы знали, куда едем. Знали, что люди, с которыми нам предстояло встретиться, управляли гораздо большим, чем чикагская мафия или крупный бизнес. Они звонили президентам; управляли жизнями людей в переносном и буквальном смысле.

Я вышел, как только мы припарковались, и зацокал ботинками по мраморному полу. Парковка за воротами гаража была такой же экстравагантной, как и весь остальной клуб. Прямо сейчас она была пуста, но скоро её заполнят роскошные автомобили и деньги. Стоунвуды не пожалели средств на дизайн, и даже сейчас, когда они спросили, как следует оформить зоны, я выбрал высший класс.

Я подошёл, чтобы открыть дверцу машины Каталины, но двое мужчин, говоривших по-русски, уже были там и провожали её к выходу. Она посмотрела в мою сторону и беззвучно попрощалась.

Я не стал отвечать на это, даже не обратил на это внимания. Эта женщина больше никогда от меня никуда не денется.

Пока что мы двигались порознь. Иван внимательно посмотрел на меня, прежде чем подойти к ней. Два человека стояли у парадных дверей с позолотой возле фонтана. Они поспешили открыть нам двери, и мы прошли внутрь. Внутри на потолке сверкали бриллианты и камни, но освещение было приглушенным, а в некоторых местах даже тёмным, чтобы обеспечить уединение. Мраморный пол в VIP-зонах сочетался с тёмным ковровым покрытием, а бархатные кресла были обшиты золотым шёлком.

Я наблюдал, как Кэти осматривает всё это. Она изучала обстановку, как ястреб, подмечая каждую деталь. Когда её взгляд упал на первое кресло для тантрического секса, та посмотрела на меня.

Я не сказал ей, что это за клуб. Секс продавался, но мне хотелось, чтобы всё было по-другому: по обоюдному согласию, эксклюзивно и по желанию клиента. Каждый член клуба подписывал юридически обязывающие документы на участие, на приглашение гостей, на запись и многое другое. И эксклюзивность продавалась. У нас уже сформировался список ожидания.

Цепи, кнуты, шесты, обручи, свисающие со сверкающего потолка, не отпугивали никого, кроме тех, кто, возможно, вообще не хотел входить.

Кэти скривила губы и подошла ко мне, подняв руку, чтобы остановить своих людей, которые хотели последовать за ней.

— Секс-клуб, а меня не пригласили?

— Ты приглашена, если хочешь получить доступ.

Я оглядел комнату и увидел, что почти все, кто имел значение, были обслужены и общались.

Кэти тихо хмыкнула и оборвала то, что собиралась сказать, когда ко мне подошла одна из наших официанток с напитком на подносе.

— Как обычно, Ром? — промурлыкала официантка, как кошка, готовая потереться о мои ноги. Вместо того чтобы наблюдать за высокой брюнеткой в купальнике, который сиял, как потолок, я наблюдал за реакцией Кэти.

Всё её тело напряглось, словно она была готова к драке.

— Наслаждаешься обслугой, пока здесь работаешь, Ром? Может быть, я поторопилась предположить, что ты был так же чист, как и я в том лимузине.

— Если ты хочешь сегодня вечером проверить, какая мебель подходит для твоего острого языка, мы определённо можем это сделать. Я припоминаю, что именно ты советовала мне сдерживать свою ревность к тебе и другим мужчинам.

— Я никогда не стану выставлять их напоказ перед тобой.

— Твоего партнёрства будет достаточно.

Она разочарованно зарычала, отвернулась от меня и уставилась на вход, где только что появились Стоунвуды. Джекс и Джетт шли рука об руку с женщинами, с которыми они решили дать обет. Вместе они, казалось, владели баром, комнатой, миром. Все члены семьи и братвы замолчали, когда они вошли.

Никто из них не спешил; никто не торопился, и каждая из их женщин шла с такой же лёгкостью и самообладанием, как будто они владели такой же частью империи, как и их мужья.

И они были правы, думая так.

Сердца мужчин с самого начала принадлежали женщинам, и, скорее всего, именно они решали большинство вопросов.

Джетт провёл свою жену Вик вперёд, чтобы она села за длинный стол, который мы накрыли. Она отмахнулась от него, подбежала к Кэти и обняла её. Некоторые из дальних родственников перешёптывались, особенно когда другие Стоунвуды направились к ней. Кэти принадлежала мне ещё до того, как осознала это, и каким-то образом она была нитью, которая связывала нас всех воедино.

Она подружилась с Брей и Вик задолго до всех нас. Её связь со Стоунвудами и подругами была более прочной, чем с членами братвы, а может быть, и с некоторыми членами семьи Арманелли.

Иван неторопливо подошёл ко мне, пока все смотрели на эту сцену.

— Она — нечто особенное, не так ли?

— Она — довершение всего.

— Я и представить себе не мог, насколько глубока эта девушка и насколько она умна. Её мать была умна, но эта... у неё есть потенциал.

— Она не орудие, Иван.

— Она правитель, и это делает её орудием братвы, так же как тебя — орудием Арманелли. У каждого из нас есть своё место.

— Или, может быть, мы решим оставить это место и основать своё собственное где-нибудь в другом месте.

— В этот момент кто-нибудь найдёт и убьёт её. Мы оба это знаем. Ты не можешь всю жизнь скрывать её. Ты не создан для этого. Никто из вас не создан. Посмотри на неё.

Кэти излучала силу. Золотые серёжки, свисающие с мочек её ушей, покачивались взад-вперёд, когда она качала головой, смеясь над чем-то, что говорил Джекс. Чёрное платье сидело на ней как влитое, подчёркивая все её изгибы. Многие мужчины пялились на неё и наверняка задавались вопросом, каково это — наклонить её задницу над одним из стульев. Я так трахал её. Мне захотелось немедленно выпроводить Кэти из клуба.

— Надеюсь, вы оба разобрались со своими проблемами, — сказал Иван. — Сейчас мы создадим новые.

— Не советовал бы вам создавать ничего, что вы хотели бы, чтобы я исправил. Я не умею исправлять. Я уничтожаю всё и жажду мести, но это ни черта не исправляет.

Я оставил его, чтобы поприветствовать Стоунвудов. Пожал каждому из них руку, Джекс был последним. Он хмыкнул и кивнул мне, в то время как Брей протянула мне свою руку, чтобы я тоже пожал её.

Я приподнял бровь.

— Серьёзно?

— О, неважно. — Брей отмахнулась от этого фарса и подошла обнять меня. — Я пыталась быть формальной во всей этой ситуации.

— После того как мы переспали, формальности стали пустой тратой времени, не так ли? — сказал я.

— Не зли меня перед встречей, Ром, — предупредил Джекс.

— Или меня. — Кэти сложила руки на груди и встала рядом с ним. Она заявляла им и мне, что хочет меня, что чувствует ревность, что достаточно смела, чтобы признать это.

Я уважал её ярость и то, как Каталина владела ею.

— Ну что, пойдём? — Бастиан хлопнул в ладоши и жестом пригласил всех занять места за массивным столом из красного дерева.

Несколько мужчин зашептались о том, что Кэти, Вик и Брей будут присутствовать на встрече. Мы услышали эти перешёптывания, но пропустили их мимо ушей. Арманелли не были теми, кто приглашал женщин за стол переговоров. Этим занимались Стоунвуды и братва.

— Мы все находимся в одном месте из-за прискорбных обстоятельств, связанных с кончиной моего отца, — начал Бастиан, заняв место во главе стола.

Я стоял рядом с ним, а Кейд и Данте сидели по обе стороны от нас. Рядом с Данте сидел глава итальянской семьи Лос-Анджелеса. Он был всего на несколько лет старше нас. Глава Нью-Йоркской семьи сидел рядом с Кейдом, старше его на несколько лет, а рядом с ним сидел его брат. Большая часть Братвы была примерно одного возраста, они сидели по другую сторону стола, Иван — в конце, Кэти — рядом с ним.

Стоунвуды занимали середину стола, но это нисколько не уменьшало их силы. Они развалились в креслах, они были крупнее большинства присутствующих здесь мужчин и определённо в лучшей форме. В прошлом я чуть не подрался с Джексом и сомневался, что выиграл бы тот бой. Он бы устроил хорошую драку, это точно.

В Братве было только три главы. Каждый из них годился нам в отцы; каждый из них выглядел совершенно не в своей тарелке и был недоволен нашим присутствием.

— Раз уж мы все здесь собрались, — продолжил Бастиан, — то лучше всего нам провести встречу и обсудить, что произошло в свете кончины моего отца и как нам с этим справиться.

Один из представителей итальянской семьи Лос-Анджелеса пробормотал:

— Не уверен, что мы можем назвать это точной формулировкой.

Бастиан пропустил замечание мимо ушей, но я уже был на взводе, слишком взвинчен, чтобы оставить всё как есть.

— Ты хочешь что-то сказать, Джованни?

— Может, ты и Арманелли, Ром, но я — Валентино. Нам принадлежит Западное побережье, и я просто считаю, что мы все должны принимать участие в принятии решений о жизни и смерти.

— Это не было решением, поскольку он нарушил кодекс поведения. — Я хрустнул костяшками пальцев. — Марио знал это, даже признал, когда мы посадили его на стул.

— Ты просто влюблён в суку, с которой он поступил несправедливо, — усмехнулся он Бастиану.

К этому моменту все лидеры знали, кто эта сука.

Все взгляды были устремлены в её сторону. Она ждала, впитывая пристальные взгляды. Каталина была создана для трона, даже если раньше не подозревала об этом. Она поставила локоть на стол и подпёрла подбородок ладонью, как будто заявление этого человека её совершенно утомило.

— Неужели я такая сука, Джо?

Он хмыкнул и пробормотал что-то по-итальянски.

— Не искушай меня посадить и тебя на стул. Я без проблем убью тебя, если ты будешь так с ней разговаривать, — предупредил я.

Бастиан хрустнул шеей и выдохнул.

— Остынь, — прошептал я ему, потому что знал, что он чувствует давление. Бастиан никогда не хотел быть главой семьи Арманелли, но стал им, и у него это хорошо получалось. Однако он не хотел ни с кем спорить. Это раздражало его. Его время было более ценным, чем это, как и время остальных членов семьи.

— Я здесь не для того, чтобы бросать колкости, и никто из вас, — заметил Бастиан. — У нас есть группа мужчин...

— И женщин, — поправила Каталина, ни к кому конкретно не обращаясь.

— И женщин, — добавил Бастиан, и в братве и итальянских семьях снова зазвучали перешёптывания. Джекс и Джетт откинулись на спинки кресел, ухмыляясь, как будто они были выше всех нас.

В некотором смысле, так оно и было. Их руки были безупречно чисты, и всё же они извлекали огромную пользу из наших семей. Мы тоже извлекли выгоду из того, что они прикрывали наши спины, но наши отцы и праотцы до них поднимались по более грязной лестнице, которую мы не могли вычистить так чисто, как это всегда было у Стоунвудов.

Бастиан продолжил:

— Никому из нас здесь не нужно ворошить прошлое, Джованни. Мы все это очень подробно обсуждали. Каталина здесь, чтобы обсудить с нами будущее.

— А что насчёт них? — спросил Егор, пожилой мужчина рядом с Иваном и глава братвы на Западном побережье, указывая на Брей и Вик.

Вик, всегда оптимистка, широко улыбнулась ему.

— Мы просто пришли повеселиться на этой встрече.

Джетт укоризненно посмотрел на неё.

— Что? — спросила она. — Всем было бы полезно развеяться. Классическая музыка, на мой взгляд, звучит довольно зловеще. — Она повернулась ко мне. — Наверное, надо было поставить какой-нибудь хип-хоп.

Музыка, которая тихо звучала на заднем плане, усиливалась ночью, как только мы открывались. Однако сейчас здесь звучали популярные произведения Моцарта, Баха и Бетховена.

Я поднёс бокал к губам, чтобы не рассмеяться над её дерзостью.

— Сейчас не время для женщин, да? — старик бросил на неё свирепый взгляд. — Разговоры о музыке и других легкомысленных вещах нас не волнуют.

Вик, ничуть не смутившись, откинулась на спинку стула и, приподняв бровь, положила руку на плечо мужа, давая ему понять, чтобы он позволил ей самой разобраться с этим. Настроение в комнате изменилось.

Со Стоунвудами не разговаривали свысока, и Вик была такой же Стоунвуд, как Джетт и Джекс.

— Может быть, вы не в курсе, потому что мы не знакомы, или, может быть, мой муж не объяснил это всем присутствующим, но я сделаю это прямо сейчас, чтобы не возникло никаких недоразумений. Я пришла сюда, зная, что это семейный бизнес. В «Стоунвуд Энтерпрайзиз» семья — это равные условия. Если вы хотите быть частью нашего успеха, было бы разумно принять это во внимание.

Каталина улыбнулась своей подруге, а затем посмотрела на других глав братвы.

— Давайте внесём ясность, мы здесь не для того, чтобы выставлять себя напоказ перед всеми вами, мужчины. Если мы сядем за этот стол, мы будем вкушать за ним. Мы тоже принимаем решения. Я права, Бастиан?

Он кивнул.

— Вы согласны, Джетт и Джекс? — её серые глаза остановились на них.

Они кивнули.

— А как насчёт всех вас? — Каталина подняла глаза на Джо. Семья Валентино подчинилась, потому что никто не хотел ссориться с Бастианом и Стоунвудами.

— Это к лучшему, что мы все сейчас сидим здесь. Мы вместе — значит, у нас есть контроль, который невозможно нарушить, — пояснил Бастиан.

— Сначала наши команды должны подчиниться. — Иван заговорил рядом с Каталиной, постукивая мозолистой рукой по столу. — Я хочу верить, что наше руководство сможет повлиять на них, но мы знаем, что это не так. Моя кровь поможет ей только в одном случае. Мы говорим им, чтобы они послушались женщину...

Каталина не отступила. Она знала, что это не было традицией. Знала, что ей придётся защищаться. И всё же его слова сильно задели меня. Я выступил из-за спины Бастиана.

— Нам нужно присматривать за ней круглосуточно.

Иван отмахнулся от меня.

— Конечно, у нас есть такая возможность.

— Лучше, чем просто человек или два. Вам нужна настоящая охрана. Её смерти хотят не только ваши.

— Но станут ли они рисковать, зная, что это навлечёт на них гнев Стоунвудов и Арманелли? — возразил Иван.

— Если им это сойдёт с рук, то почему бы и нет? — пожал я плечами. — Пустить ей пулю в лоб и уехать, не оставив никаких следов. Убедитесь, что за ней всегда присматривают, чтобы защитить её.

— Мне не нужно, чтобы ты указывал мне, как делать мою работу, — проворчал Иван, как будто на кону стояла его гордость.

— Ваш сын долгое время выполнял вашу работу и многому у вас научился. Каталине потребовалась всего одна ночь, чтобы вырваться из-под контроля его людей, не так ли? — я бы уничтожил его гордость, если бы пришлось. Кейд проинформировал нас о записях с камер наблюдения и распространении слухов о том, что она лишила жизни охранника.

Каталина прочистила горло.

— Главный вопрос в том, как мы закрепим мою роль.

— Ты займёшь место рядом с Бастианом, — сказал Иван, как будто они уже договорились, как будто он уже всё решил, а её вопрос был возмутителен.

— Что это значит? — Каталина прищурилась, и её серебристые глаза внезапно стали жёсткими и свирепыми. — Власть Арманелли не должна затмевать нашу братву. У нас есть конкретные просьбы, необходимые, которые, я думаю, должны быть удовлетворены, прежде чем мы все согласимся на объединённую власть.

Иван хмыкнул, как будто она огорошила его.

— Я полагаю, тебе тоже нужны адвокаты и подписанные чернилами контракты, — сказал он так, словно она была сумасшедшей.

Каталина кивнула, не отводя от него взгляда. Между ними уже шла борьба за власть. Теперь её жизнь всегда будет в опасности, и ей придётся снова и снова добиваться своего, чтобы выжить.

Тем не менее, женщина не думала об этом с такой точки зрения. Вместо этого она захотела свой торт и даже съела его. Я уважал Каталину за то, что она зашла так далеко и сразу же выдвинула свои требования. Она хотела, чтобы секс-торговля была запрещена. Я знал, что это будет её первый вопрос.

И всё же, я не был уверен, что все согласятся с этим. Арманелли никогда не заставляли семьи отказываться от своих доходов, а братва, вероятно, даже не рассматривала такой вариант.

— Каталина, я могу согласиться на многое без участия других семей. — Бастиан уже оборонялся, словно готов был отказаться от сделки.

— Делай, что хочешь, — ответила она. — Без нас ты наживёшь себе врагов.

— Не угрожай семье, которая кормила тебя годами. — Его тон был резким, но я бы сказал то же самое. Её место было по эту сторону стола, и мы все это знали.

— Братва дала мне место за столом, Бастиан. Раньше у меня его не было.

Кейд хрустнул костяшками пальцев, но промолчал. Данте вздрогнул от её обвинения. Я подался вперёд, но Бастиан положил руку мне на плечо, останавливая. Нам всем было больно, когда было больно ей. Каталина была одной из нас, хотя и вела себя так, будто это не так.

Мы поместили её в рамки, которые со временем сложились по традиции. Обучение было первым шагом, а перемены — вторым.

— Нам нужно больше времени, женщина, — сказал я. — Ты никогда не давала нам шанса.

— Сколько шансов должны давать женщины? — заговорила Брей, молчавшая на протяжении всего собрания. — Как долго ты действительно знал её, видел её, считал членом своей семьи, Ром? Бастиан?

Бастиан потёр лоб и ответил раньше, чем я.

— Мы все совершали ошибки. Это происходит, когда ты взрослеешь.

— Кажется, некоторым пришлось повзрослеть намного быстрее, судя по действиям твоей семьи. — Изумрудный взгляд Брей придавил нас всех вместе с её словами.

Бастиан хлопнул рукой по столу, с силой ударив ладонью о дерево, и этот звук разрядил напряжение в комнате. Он пристально посмотрел на Кэти.

— А у тебя какая позиция? Мы все склоняемся на твою сторону, чтобы у нас был союз, а не война? Мы убьём тебя, Каталина.

Братва зацокала и забормотала непристойности. Иван не отреагировал на угрозу.

— Я не стану отрицать этого. В конце концов, мы, конечно, умрём. Но ваши семьи... — Иван с отвращением махнул рукой и на нас, и на Стоунвудов. — Вы бы сломились. Мы бы прикончили нескольких. Может быть, одного хорошего. Одного, который ранит вас настолько, что остальные превратятся в стервятников и набросятся на вас.

Бастиан прищурился, глядя на Ивана.

Мои глаза были устремлены на женщину, которую я знал лучше, чем кого-либо ещё в этой комнате.

— Ты сидишь на той стороне, Каталина. Ты готова пойти на войну ради них? Отдать за них жизни?

— Дело не только в этом, Ром. Моя преданность своему роду даёт мне силу изменить то, что должно быть изменено.

Я хмыкнул, услышав её ответ.

— Тогда скажи мне. Ты готова забрать мою жизнь?

— Что? — прошептала Каталина, когда я отошёл от Бастиана и направился к ней.

— Если мы не можем получить тебя, докажи это. Докажи свою преданность.

Остальные паханы из братвы кивнули в знак согласия.

— Хорошая идея, — сказал один, полностью разделяя мои насмешки.

Каталина встала, повернувшись ко мне лицом, когда я подошёл к её стулу, как будто внезапно усомнилась, что сможет повернуться ко мне спиной. Я заглянул ей в глаза и увидел в них страх нового рода.

— Я не собираюсь отнимать у тебя жизнь, — сказала она. — Я не собираюсь проливать кровь.

Я вытащил свой «Глок» из-за пояса брюк. Она схватилась за стол и оперлась на него, когда я протянул ей оружие.

Когда Каталина не потянулась за ним, я прижал пистолет к её груди. Она быстро дышала, сердце билось с частотой миллион ударов в минуту.

«Супер».

Я взял Каталину за запястье и вложил ей в руку свой пистолет; и сказал слова, которые, как знал, она, наконец, поймёт.

— Прямо как Джимми, да? Покажи мне, из чего ты сделана.

Она прищурилась. Её рука всё ещё дрожала, но тонкие пальцы Каталины медленно и уверенно сжимали пистолет один за другим.

— Ты забываешь, что я убивала и за гораздо меньшее.

Её палец замер на спусковом крючке, но сначала она оглядела сидящих за столом. Каталина хотела, чтобы кто-нибудь возразил, разоблачил мой блеф.

— Я и ты, Клео, — прошептал я. — Нажми на курок и покажи им, из чего ты сделана.

Я не знал, так ли велико было её доверие ко мне, не знал, так ли сильна наша связь после всего, что только что произошло.

Каталина подняла пистолет ещё на сантиметр и направила его прямо мне в голову. Поджала губы и сказала:

— Я любила тебя больше, чем когда-либо любила Джимми. Но он встал у меня на пути. Он не сделал того, что ему было сказано. Так ведь будет лучше, правда?

Я приподнял плечо как раз в тот момент, когда она нажала на спусковой крючок.

Звук щелчка пронзил комнату, как игла пронзает воздушный шарик с водой. Взрыв удивлённых возгласов означал, что они поверили в наше шоу.

Данте, Кейд, Бастиан и я были единственными, кто знал об этом. Кэти всё поняла. Иван покатился со смеху, точно так же, как Марио и Джимми много лет назад. Остальные мужчины, лидеры крупнейших мафиозных семей, присоединились к шокированному смеху.

— Теперь она одна из нас, не так ли? — Иван подтолкнул Егора локтем, и тот поднял бокал в её честь.

Она ткнула пистолетом мне в грудь.

— Если ты будешь играть в игры, то однажды тебе снесут голову, Ром.

Бастиан посмотрел на нас обоих, затем они с Иваном встретились взглядами.

— Составляйте любые бумаги, какие хотите, — сказал Бастиан. — Пусть юристы проработают детали этого партнёрства между всеми нами. Посмотрим, о чём мы сможем договориться.

— Кэти должна появляться с тобой на людях, — объявил Иван, когда остальные начали вставать, ожидая окончания встречи. Все они были «лёгкими мишенями», лидерами, которые были уязвимы без своей охраны. Это заставляло их нервничать, это делало их слабаками.

— Мы сядем за стол вместе, Иван, — ответил Бастиан. Он перевёл взгляд с Кэти на меня, прежде чем продолжить. — Но она не будет трахаться со мной.

— Почему? — спросил Егор. — Это хорошо для демонстрации тем, кто под нами.

— Они могут узнать, что такое лидер, — парировала Каталина. — Это не член и не киска. Это человек.

Джетт первым из Стоунвудов встал.

— Похоже, Кэти знает, как найти общий язык со всеми вами. Я не ставлю под сомнение лидерство, особенно когда его узнаю. Я буду рад вести дела с её командой, но только с её командой и только при её патронаже.

— Интересно. — Иван покачал головой. Это был тот момент, который он не рассматривал. — Ты доверяешь ей больше, чем тому, что я сделал в братве.

— Кэти была подругой моей жены очень долгое время, Иван. Я доверяю их мнению о том, что сделает мой бизнес процветающим. Прежде всего, — Джетт повернулся к жене. — Хочешь ещё что-нибудь добавить?

— Ага. Кэти, позвони мне. Скоро девичник, — подмигнула она и взяла Брей за руку, прежде чем они все повернулись, чтобы уйти.

Встреча закончилась. Переговоры и суматоха, которая за ними последует, только начались.