Любовь королевы

1

Кэти

Дверь с грохотом захлопнулась. Звук отдался во мне эхом, как громкое напоминание о том, что я оставляла позади свою семью и любовь всей моей жизни.

Ром стоял передо мной на коленях, умоляя не уезжать. Но как я могла отказаться?

За свободу приходится платить. Вырваться из своих оков — значит рискнуть жизнью, чтобы раскрыть свой истинный потенциал.

Мне было комфортно, я была привязана к той жизни, которую построила для меня семья. Позволяла. На самом деле уважала и даже защищала это.

Но достаточно было одного толчка, чтобы эмоции вырвались наружу, а я слишком долго их подавляла. Теперь же вышла в ночную тьму и почувствовала, как ветер треплет мои волосы, ночное небо окутывает мою кожу, а вокруг меня разносится какофония звуков города. Я почувствовала мир, и в кои-то веки мне показалось, что он открыт мне. Что мне доступны все его блага. Что я, одна, достаточно хороша, чтобы отрезать от него любой кусочек, какой захочу, потому что заслуживаю этого.

За свободу, однако, приходится платить.

Я стояла на краю тротуара, пока тёмный внедорожник катил по улице. Шины шуршали по асфальту. Ни одной души не было рядом со мной, и никто не защитил бы меня, если бы Дмитрий, человек, который, как говорили, был моим дядей, опустил бы окно, чтобы лишить меня жизни прямо в этот момент.

Когда машина остановилась, моё сердце бешено заколотилось. Адреналин разлился по моим венам так быстро, что мои руки, сжимавшие спортивную сумку, задрожали.

Крупный мужчина вышел со стороны водителя и обошёл машину сзади. Он открыл дверь, жестом приглашая меня сесть.

— Шустрее.

Не раздумывая, я покинула комфорт семьи Арманелли ради неизвестности. И я найду способ доказать всем, что достойна стоять на своём, что заслуживаю места у власти не меньше, чем любой из них.

Я забралась во внедорожник и оказалась лицом к лицу с Дмитрием, наследником Русской братвы. Сиденья огибали заднюю часть роскошной тачки, позволяя ему смотреть на меня своим ледяным голубым взглядом. Дмитрий ждал, пока я осмотрю его: на нем была рубашка с белым воротничком, черные брюки и начищенные до блеска ботинки, и вообще никаких аксессуаров. Это напомнило мне о том, что он был головорезом, прямолинейным, без малейших изысков.

По обе стороны от него сидели двое мужчин. У одного из них пиджак был неуклюже откинут, словно владелец демонстрировал мне, где у него находится пистолет. Ни один из них не ухмылялся и не выказывал никаких эмоций.

Я уважала эту братву за её сдержанность. Они не носили украшений, у них почти не было татуировок, и они не выставляли напоказ то, что у них было. Русская братва только начала распространяться, с тех пор как Дмитрий пришёл к власти. Конечно, семья была неорганизованной, но они были достаточно безжалостны и умны, чтобы проложить себе путь к вершине с помощью имеющихся у них ресурсов.

Состояние семьи, как и у Арманелли, исчислялось миллиардами, и доступ к нему имели только представители рода.

Я слышала истории об отце Дмитрия, о том, как тот убивал детей, как пытал их на глазах у родителей, просто чтобы добиться своего. Он внедрил своих людей в правительство, вселяя страх в чиновников, уничтожая мораль. Границы были созданы для того, чтобы их переступать, и он делал это без малейших колебаний.

Затем, предположительно, память подвела его. Сейчас он жил в милом маленьком пригороде за чертой города.

— Представления уместны, Каталина. — Дмитрий откинулся назад и поправил манжету рукава, давая мне время ответить.

— Похоже, ты уже знаешь моё имя. — Я тоже откинулась, изучая его.

У него была такая же линия подбородка, как у меня, и такой же наклон носа, но глаза были слишком голубыми, а взгляд — слишком злобным и холодным, пока он сидел, не отвечая.

Мы с Дмитрием не были родственниками, во всяком случае, не в том смысле, в каком мне хотелось бы. Кровь становилась всё менее и менее важной для меня.

— Мы можем пропустить все эти глупости. Ты хотел меня, ты получил меня. Что ты собираешься со мной делать?

— Может, мне стоит сделать сюрприз, а? — улыбнулся Дмитрий, как змея мышке, и в его голосе прозвучал сильный русский акцент. Холодность его глаз, то, как они проникали в самую глубину моего существа, показывали мне, насколько хорошо этот человек умеет играть в игры.

— Я слышала, что наш род происходит от Романовых.

— Наш род? В тебе недолго будет течь эта кровь.

— Ах, но разве Романовы не могут одержать победу?

— Или им суждено быть казнёнными. Ты мне скажи, — медленно постукивал по брюкам в воображаемом ритме одним пальцем Дмитрий.

— Зачем я здесь? Не собираюсь выпытывать это. Если ты планировал похитить и убить меня, то это досадно лёгкая работа, но, полагаю, для этого было бы достаточно просто проехать мимо. Так что, судя по всему, мы собираемся навестить твоего отца.

— И твоего деда, — добавил Дмитрий, приподняв бровь, оценивая мою реакцию. Когда я не вздрогнула от его слов, он соскользнул со своего места и сел рядом со мной. Его горячее дыхание обдавало моё плечо, и он втянул воздух возле моего уха. — Жаль, что мы родственники.

Его бугаи заёрзали на своих местах; один нахмурился, а другой ухмыльнулся, словно уже предвидел шоу. Ни один из них не знал своего лидера достаточно хорошо, чтобы предугадать его следующий шаг, а это означало, что либо Дмитрий был настолько неуравновешенным, либо они были новичками.

— Оба твоих мальчика тоже поехали навестить дедушку? — спросила я, не глядя в сторону Дмитрия. Если он уловит страх, то будет питаться им, а мне не нужно, чтобы он принял моё отвращение за страх.

— А что? Ты этого хочешь? Тебе нравится что-то в одном из них больше, чем во мне? — Дмитрий положил руку на мою челюсть и притянул моё лицо к себе.

Мы уставились друг на друга, его глаза скользили по моим.

— Когда я с тобой разговариваю, всё твоё внимание сосредоточено на мне. Не заставляй меня учить тебя хорошим манерам, маленькая племянница.

Дмитрий опустил руку мне на бедро и медленно заскользил вверх по джинсам. Большим пальцем проник в дырку в джинсах, и по моей коже побежали мурашки.

— Дмитрий, твой отец был бы недоволен, — попытался разрядить обстановку хмурый бугай. Возможно, его тошнило от инцеста.

Однако, мои мысли метались в поисках безопасного места на случай, если они решат меня пытать. Попыталась найти сосуд, в котором так долго хранились все мои эмоции, но, возможно, я действительно разбила его, когда зарезала Джорджи.

Разочарование во мне потрескивало, как огонь, который только и ждал, чтобы охватить сухой лес. Поэтому не смогла бы сдержать его, даже если бы попыталась. Внезапно я почувствовала себя свободной и не собиралась возвращаться к тому, кем они хотели меня видеть. И больше никогда ни для кого не стану никем.

Дразнить женщину, которой нечего терять, кроме свободы, которую она только что обрела, было неразумно.

— Ты знаешь, что Джорджи мёртв?

Дмитрий перестал двигать рукой в прорехе на моих джинсах. Он отдёрнул руку, схватил свой телефон и в то же время бросил что-то по-русски двоим, сидевшим напротив нас. Они полезли за своими телефонами, в спешке получая информацию.

— Что ты от всех скрываешь? Мы знаем, что ты торгуешь наркотиками, знаем, что в этом замешано правительство, знаем, что...

Дмитрий ударил меня по лицу так сильно, что у меня зазвенело в ушах.

— Молчи, пока к тебе не обратятся. Отец не стал бы со мной спорить по этому поводу. Ты переходишь все границы.

— Чьи границы? — прошептала я, неуверенная, что за мой вопрос не получу ещё одну затрещину. Когда это произошло, обнаружила слабое место в машине. Нахмурившийся бугай вздрогнул, словно избиение женщины не входило в его планы. В этой семье ему долго не продержаться, поэтому я не пожалела, что решила сделать его моим союзником. Сегодня вечером мне пришлось дорого заплатить за установление связей. Несмотря на то, что терпела боль, это означало, что я дойду до конца этой игры.

Это была самая оправданная боль, которую я испытывала за долгое время.

Дмитрий сжал руку в кулак.

— Отец считает, что кровь есть кровь. Ты докажешь ему, прав он или нет, когда мы приедем туда. Наставь его на путь истинный, чтобы он мог успокоиться.

— У него маразм. От этого нет успокоения, — поправила я его. Это произошло само собой, потому что моего отца забрала болезнь Паркинсона. И я бы не позволила никому, даже дьяволу, разгуливать с ложными надеждами по поводу такой неизлечимой болезни.

— Его ум стал хуже, потому что он знает, что ты носишься с Арманелли. Он сосредоточен на этом весь день и ночь. Это влияет на его рассудок. Поэтому мы решили проблему, забрав тебя.

— Значит, ты просто сын, которому не всё равно?

— Я сын, который руководит этой братвой, племянница. Как только отец увидит, что ты не более чем шавка, то я убью тебя.

— Не поторгуешься? — мне стало интересно, будет ли он договариваться со мной о моей жизни.

— После того как ты отдала телефон Джорджи? Ты предала нас...

— Я не знала, что являюсь частью братвы, когда делилась этой информацией. — В любом случае, это не было хорошо спрятанной уликой.

— Это не имеет значения, — отмахнулся от моих доводов Дмитрий. — Я покончу с этой фигнёй, и это станет началом конца для семьи Арманелли. Они всё это время знали? Только ты была в неведении?

Я не ответила ему, просто сидела, вдыхая запах русской крови. Воздух в салоне внедорожника был настолько спёртым, что я едва могла дышать. Мой дядя был человеком без моральных принципов. И я собиралась испытать его во всех отношениях.

В конце концов, один из нас прольёт кровь нашей семьи.

Я прекрасно знала, что это будет не моя кровь. Я только что обрела свободу и не собиралась отдавать её мужчине, который этого не заслуживал.