Любовь королевы

21

Ром

Фейерверки освещали небо, словно это был центр Чикаго.

Мерцание каждого фейерверка напоминало мне о том, насколько это место прекрасно, о его потенциале, о жизни, которую вдохнули в него целеустремлённые люди. Здания были построены трудолюбивыми людьми, руководителями, которые вкалывали как проклятые, и нашими семьями, которые правили там, где это было необходимо.

Открытие клуба проходило с размахом — в буквальном смысле, потому что Стоунвуды неоднократно поддерживали нашу семью. Элитные члены клуба точно знали, почему запускают фейерверки, но город думал, что это Стоунвуды устраивают для них шоу, развлекая Чикаго. Некоторые из этих элитных членов, заплатившие уже миллионы за доступ, улыбались, входя внутрь. Одна пара остановилась, чтобы сказать мне, что фейерверки были приятным дополнением.

Пока мужчины и женщины входили с сумками с одеждой, а те, кто хотел переодеться сразу, сопровождались в примерочные, расположенные в задней части зала, я осматривал то, что создал. Наш подпольный клуб сверкал бриллиантами на потолке под яркими огнями. Танцовщицы на шесте, артисты «Цирк дю Солей», лучшие стриптизёрши и даже несколько подтанцовщиц знаменитостей находились в клетках, на воздушных обручах и танцевали среди толпы. При этом освещение было приглушённым в приватных нишах и уголках для клиентов, которые этого хотели.

Я уже видел, как политик вышел из раздевалки одетый в чёрную кожу и ушёл с танцовщицей. Пара взяла за руки другую пару, одетую в роскошное бельё. Ночь только начиналась, но мы уже раздали ключи от коробок «Картье» с секс-игрушками, вынесли оборудование для камасутры и опустили столы для бондажа для наших гостей. В течение вечера будет выдано ещё больше, в зависимости от запросов. Среди вариантов были распорная планка, кресла для фемдомов⁵, козлы и скамейки для порки. Ничто не было запрещено, если люди были готовы расширить свои границы.

Я кивнул важной шишке, на котором был только ошейник и больше ничего.

— Я приятно удивлён таким наплывом, — сказал он.

— Ты меня недооценил? — спросил я, сидя за барной стойкой. Я не видел необходимости общаться с людьми, даже не был уверен, что хочу быть здесь.

Клубы и бары не были моей стихией. Я владел ими, потому что они приносили чистые деньги и потому что мне нравилось контролировать место, где люди могли расслабиться.

Но теперь женщина, которую я любил, встречалась со мной здесь. Вместо того чтобы пойти со мной, Каталина хотела больше времени, чтобы подготовиться. Откровенно говоря, ей просто нужно было время, потому что Кэти весь день порхала в дырявых носках, занимаясь бог знает чем.

Я должен был это предвидеть. Я наблюдал за её задницей в чёрных шортах весь день. Тем не менее, когда пришло время уходить, я понял, что Кэти даже не пыталась собраться.

Теперь мне приходилось ждать.

Мать моего чёртова ребёнка собиралась войти в проклятый секс-клуб, и я точно знал, что она будет самой сексуальной здесь.

Я улыбнулся, когда ко мне подошла одна из моих любимых барменов.

— Всё идёт гладко, Бонни? — спросил я.

— Конечно, босс. Пока жаловаться не на что.

Бонни работала в центре бара, где водопад ниспадал из люстры наверху. Люстру изготовили на заказ, чтобы вода могла омывать кристаллы, а внутри была платформа, по которой могла двигаться танцовщица. Это было великолепно, экстравагантно и именно то, что нам нужно. Сегодня мы очень хорошо платили женщине, которая находилась там, за то, что она носила только бриллиантовый бюстгальтер и стринги, мерцающие в приглушённом свете.

— Как дела внизу, Ром? — крикнула танцовщица сверху. — Ты уверен, что не хочешь подняться сюда и потанцевать со мной?

— У меня всё хорошо, Уитни. — Я поднял бокал в её честь и сделал маленький глоток.

Бонни громко рассмеялась.

— Не могу представить тебя там. Хотя мне хотелось бы. Я с радостью принесу тебе лестницу.

— Я воздержусь. Мы достигаем целей?

— Выглядит хорошо. Мы зарабатываем деньги пачками, и все, кажется, очень довольны. Ты не рассказывал мне, кто есть кто здесь, поэтому я отношусь ко всем одинаково.

Я кивнул, глядя на толпу.

— Именно этого я и хочу от тебя.

Мимо прошёл рок-звезда, поглядывая на моего бармена.

— Здесь крутятся большие деньги. Мне интересно, на что я должна соглашаться, а на что нет.

— Только на то, чего ты сама хочешь, Бонни. — Я встретился с ней взглядом и удержал его, убедившись, что она поняла мои слова. Этот клуб никогда не будет местом, где кто-то будет делать то, чего не хочет. Это место, где можно делать именно то, что хочешь, и найти человека, который сделает это с тобой. Кроме того, это будет место, куда политики, шишки и генеральные директора будут приходить, чтобы обсуждать дела, потому что мы все будем знать секреты друг друга.

Я позволил ночи течь своим чередом. Кивал одним, здоровался с другими. Всё шло как надо. Некоторых пороли женщины вдвое меньше их. Других хлестали, а третьих привязывали к столу.

Фантазии оживали и превращались в реальность для многих. Теперь моя единственная забота заключалась в том, что Кэти хотела прийти. Я не хотел, чтобы другой мужчина смотрел на неё или даже думал о том, чтобы трахнуть её.

Я почувствовал её прежде, чем увидел. Волосы на затылке встали дыбом. Я медленно повернулся на барном стуле и наблюдал, как она идёт ко мне, её миниатюрное тело покачивается в такт басам. Все мужчины обратили на неё взгляд, даже если не хотели этого.

К этому моменту большинство уже догадывалось, кто она такая, кем стала.

Женщина, которая связала три крупные, могущественные организации, не была добычей. Напротив, она была хищницей и вела себя соответственно. Наконец-то Каталина получила уважение, которого заслуживала.

Кэти излучала его, источала и носила невидимую корону, сделанную из всех трудностей и терний, которые ей пришлось пережить, чтобы достичь этого. Это была неровная, с острыми краями, корона, которая могла заставить кого-то истекать кровью, умереть, сдаться... но она выжила.

Она приняла всё это и научилась править.

На Каталине была укороченная рубашка, которой не место в таком заведении. Все были в своих лучших нарядах или почти без одежды, но Кэти решила прийти в потрёпанной рубашке, которая делала её похожей на маленькую расхитительницу гробниц. На груди были изображены черепа с цветами, и белые линии ярко выделялись на фоне стробоскопов. Рисунок соответствовал татуировке на её боку, где черепа и цветы были переплетены между собой. Каким-то образом она всё это сочетала с тёмным макияжем глаз. Её отказ от роскошной одежды привлекал ещё больше внимания, потому что доказывал, что Каталине плевать на всех, кто ниже её. Кэти не нужно было наряжаться; ей не нужно было ничего делать.

Когда Кэти подошла к бару, то сначала ничего не сказала. Я заметил, как плавно она двигалась, как расслаблена была её спина. Но в глазах читалось раздражение.

— Что происходит? — потребовал я немедленного ответа.

— Отличный результат для первого вечера, — сказала Каталина, игнорируя меня. Она огляделась по сторонам. Мы сделали центральный бар из красного дерева, задние стойки были из чистого стекла, чтобы посетители могли видеть свои руки и ноги.

Некоторые стены были обшиты зеркалами. Людям нравилось наблюдать за шоу, особенно за собственным. Кэти не сказала, понравилось ли ей то, что она увидела.

В этот момент я заметил двух мужчин из братвы, вошедших за ней.

— Кто это? — кивнул в их сторону.

— Дополнительная охрана.

— Нам не нужна дополнительная охрана. Я здесь с тобой.

— Братва это учла, — вздохнула она и провела рукой по чёрным волосам. — Но они пока не доверяют тебе.

— Интересно. Ты носишь в себе мою кровь, а они не доверяют мне? Но это не имеет значения, потому что это не их решение, Каталина.

Я прищурился, глядя на них. Потому что не был уверен, пришли ли они по согласию Кэти или вопреки её приказу, чтобы следить за каждым шагом.

Судя по тому, как она прищурилась, глядя на них, скорее всего, второе.

— Это совместное решение, монстр.

Кэти потёрла лицо, пытаясь избавиться от гнева. Затем усмехнулась, вероятно, заметив, как я сжал челюсти.

— Это только начало переходного периода. Они привыкнут, да? — Каталина пожала плечами и немного расслабилась, что на мгновение охладило мой гнев.

— Ну, ты видела открытие. Я не намерен оставаться с тобой, пока все в зале пялятся на нас. Так что пойдём. А твои охранники могут пойти в противоположном направлении. — Я махнул им рукой.

Она закатила глаза.

— Ром, они обеспечивают мне безопасность. Дополнительную безопасность.

Я уставился на обоих охранников.

— Ты думаешь, они на что-то годятся?

Мужчины переглянулись, не зная, что делать. Они были молоды, плохо обучены и не готовы ни к чему, кроме сбора информации.

Я получил ответ на свой вопрос.

— Ты хочешь, чтобы они продолжали следовать за нами?

— Я не уверена, что нужно следовать.

— Почему?

— Потому что я хотела бы остаться и выпить.

— Ты не можешь пить. — Я посмотрел на её живот, который Кэти сразу же погладила. Живота ещё не было видно.

— Газировку.

Я продолжал смотреть на неё.

— Тебе вообще стоит это пить?

— Ты что, из-за чёртового имбирного эля так волнуешься, Ром? Я буду пить то, что хочу. Один глоток газировки и сахара не повредит ребёнку.

— Значит, ты всё-таки читала об этом? — я постарался не улыбнуться.

Мы уже были сумасшедшими родителями, которые вышли из-под контроля.

— О, заткнись, чёрт возьми, — топнула ногой Каталина. — Я понимаю, что становлюсь немного одержимой тем, что я могу и не могу делать, чтобы не навредить ребёнку.

Я вздохнул. Я тоже. Мы уже были гиперопекающими родителями, хотя ребёнок ещё даже не достиг стадии жизнеспособной беременности.

— Если мы уйдём, я смогу на время избавить тебя от этой привычки.

— Правда? — Кэти наклонила голову. — И как же?

— Тебе не нужно задавать этот вопрос, когда твоя киска уже знает ответ, Каталина.

Она оглянулась через плечо.

— Хочешь сказать это погромче, чтобы люди сзади услышали? Господи, Ром.

Я рассмеялся. Она думала, меня это волнует? Мне было абсолютно всё равно. Это было моё заведение.

— Каталина, весь мир знает, что ты носишь моего ребёнка. Что тут скрывать?

Двое мужчин из братвы рядом с нами усмехнулись немного громче, чем хотелось Каталине. Они были не её обычной охраной.

— Где тот парень, который обычно тебя возит? — вернулся я к неприятной теме разговора, возникшей ранее этим вечером.

— Максим? Он улетел в Лос-Анджелес по каким-то делам. Думаю, со временем мы сможем найти там союзников.

Я кивнул, но меня беспокоило не это. Не все её люди были на своих местах. В их глазах я видел жажду и беспокойство, которые мне не нравились.

— Вы двое можете идти. — Я буквально испепелял взглядом её охрану.

— О, Боже, — пробормотала Кэти и затем махнула рукой в нашу сторону. — Владимир и Трент, познакомьтесь с Ромом.

Никто из нас не стал обмениваться любезностями.

— Мы отвезём её домой, — ответил Владимир. В его глазах читалась ненависть, та, которой питался мой монстр. Я знал этот взгляд, потому что сам не раз смотрел так.

— Каталина останется со мной. Я сам её отвезу. Если у тебя есть проблемы с этим, поговори с Максимом. Или ты подчиняешься Ивану?

Он плюнул на пол моего клуба. Я встал, готовый изменить выражение его лица и дать понять, что такое неуважение недопустимо.

— Влад, иди домой, — строго произнесла Каталина.

— Я должен остаться с тобой, чтобы защитить…

— Я могу защитить себя сама. К тому же именно я решаю, нужна ли мне охрана. Сейчас она мне не нужна.

Мужчина снова начал протестовать.

Каталина перебила его:

— Я не прошу, я приказываю. Не смей со мной спорить.

Его гнев был почти осязаем, когда он вместе со своим другом отступал.

В воздухе что-то изменилось. Появилось что-то неприятное, воняющее предательством и бесчестием.