Магия, кофе и мортидо 3

Глава 12 Адимант всему голова

❝ Цель как таковая — это функция, благодаря которой человек как бы ориентируется в мировом хаосе,

в хаосе своего собственного существования. Это иллюзия понимания природного и социального бытия ❞

Альфред Адлер

«Кошки, когда им угрожает огонь, рано или поздно прыгают в воду». Значит ли это, что Медей глупее кошки, раз до сих пор не поставил защиту в своих комнатах? Или все дело в инстинктах? Проклятые пушистики заполучили гигантский расовый бонус и выживут даже в жерле вулкана, найдут там миллиметровый выступ, а потом вскарабкаются обратно, тогда как люди своим инстинктом самосохранения напоминают голубей.

Хэй, злая четырехногая зверюга в три раза больше по весу, как насчет сесть ей на спину и помчаться с максимально доступной скоростью? Звучит весело! Вершина горы с трупами неудачников по обеим сторонам? Плачу любые деньги, только дайте туда забраться! Добрый дядя дает мне конфеты? Ну, они точно вкуснее родительских, пойду за ним! И чем это отличается от глупых птиц в вентиляции или голубей, которых пьяные дураки приманивают семечками, чтобы потом отвесить им горькую правду жизни мыском ботинка?

«Нет, ну с такой точки зрения и я, и отродье просто сверхинтеллектуалы. Подумаешь, не озаботился защитой своих покоев! А кто озаботился? Пусть любой препод, кто сразу же поставил барьеры на свое гнездышко, бросит в Адиманта камень!».

— Итак, что ты можешь сказать в свое оправдание? — Медей хмуро уставился на своего фамилиара.

— Оправдание чего, великий? — бальзамированная башка усиленно потела, бегала глазами и вообще не слишком понимала, чего от нее хотят.

— Твоего провала защиты моего места отдохновения! — раздраженно выдохнул Медей и обвинительно ткнул в него пальцем.

— Прошло уже два дня, мастер! Я думал, вы решили не наказывать меня…

«Блин, и правда два дня. Эх, а в памяти тот день так ярок! До сих пор, как будто это было вчера… а было поза-позавчера! Двойная разница, почти миллениум! Люди столько не живут. По крайней мере, в клятой новелле».

К оправданию Медея, его полностью захватили тяжелые будни преподавателя. Взяли за жабры мощными, тренированными пальцами главного щипача Академии — Колхиды.

Четверг и пятница прошли без особых приключений. В кои-то веки у Медея банально не осталось времени ни на какие веселые вещи, особенно в пятницу. Впрочем, четверг отметился забавным случаем на завтраке, примирением с Эскулап и еще одним уроком у второкурсников. Медей целиком потратил его на разбор контрольной и не стал чересчур давить на студентов. Никаких действительно интересных моментов, хотя отпускать завуалированные оскорбления с восхищенным лицом и тыкать гордецов в «зияющие высоты» на месте их знаний оказалось довольно приятно. Отродье-отродьем, но учить-то надо! Попаданец в тело вашего прежнего наставника потом спросит.

Пятница и вовсе прошла мимо сознания. Стыдно сказать, но он не думал, что у учителей, даже отродья, есть довольно серьезный объем работ. Основная нагрузка Медея, обучение студентов первого курса, должна наступить со следующей недели, когда они адаптируются и освоят азы магии достаточно, чтобы ходить на его уроки, однако хватало и других обязанностей.

Раз в неделю он должен совершать ночной обход в паре с одним из наставников, писать свои заключения об общем уровне курса, пока только второго, а также указывать небольшую характеристику каждого ученика в дисциплине: «Зов и обращение с существами за гранью», составить запрос о предоставлении необходимых расходников и реагентов, аренде специальных комнат и многое другое. Также, Медей должен принимать отчеты мимов о незаконном вызове демонов или других сущностей руками студентов, сортировать эти маловразумительные потоки образов, делать из них письменный отчет и подавать на стол Немезису.

Последнее оказалось той еще головной болью. Наставник потратил больше шести часов только на толкование психоделической каши разумов и изложении краткой выжимки на пергамент, а ведь еще пришлось вычислять конкретных безобразников по потокам энергии, отчетам о нарушении комендантского часа или границ ойкоса. Бузотеры баловались незаконными призывами, считали себя выше правил Академии.

И Медей даже преуспел в их поимке! Правда, тройка старшекурсников это категорически не приветствовала. Зато Немезис удовлетворенно кивнул и слегка оттаял, отбросил свои подозрения Медея в авторстве надписи: «…грязный пес смердящий». О чем он думал, когда занимался такой фигней? Ах да, о привнесении толики юмора в ту мрачную юдоль скорби и страданий. Тогда ладно, тогда оправдан.

В принципе, если брать общее количество затраченных часов, то эти дела съедали не так уж много его личного времени, но минус один день в неделю уходил только так. Минус два, когда Академия выйдет на «расчетную мощность». Все еще достаточно, чтобы бить баклуши вторую половину дня два-три раза в неделю. Все-таки благородные наставники Академии это не какие-то там бесправные учителя его несчастной родины и любых других стран прошлого мира. Работать круглыми сутками не станет даже Немезис или Колхида, хотя бы из чувства собственного достоинства.

— Ну. Я жду ответа, — недовольно процедил Медей, начал притоптывать ногой.

— Мне нет оправданий, господин. Я провалил свою миссию по защите ваших покоев. Дал возможность глупым юнцам раскрыть часть важных секретов. Смиренно прошу назначить мне наказание, но не отказываться от связи фамилиара или заключать меня цепью Аристида…

— Ладно-ладно, я не буду убирать тебя обратно в пыльный шкаф, как соломенного демонюгу, — Медей покровительственно похлопал Адиманта по загривку, — хорошо, что ты понимаешь, как накосячил. Пустил внутрь каких-то там учеников. Позор, нет, вот такенное ПОЗОРИЩЕ!

Адимант принял вид побитого щенка, завозился, а затем оба их взгляда как-то незаметно скрестились на кукле, что до сих пор лежала на кофейном столике, сплошь укутанная в золотые цепи Аристида.

— Вы все еще не считаете нужным уделить этому монстру толику своего времени?.. — осторожно спросил его Главогниль.

«Тьфу! То одно, то другое. Замотался и забыл. А-а-а, как же не хочется переться в Пурпурный Пантеон только из-за этого черта нестриженного. Эх, ладно, возьму его с собой на, хм, на экскурсию. Не помню, как Фиальт обозвал свое культурное мероприятие. Пройдемся с Салабоном по замковой территории, покажем первакам, где тут что, объясним всякие приколюхи, тыкнем мордами в опасные места. Приключение часа на два максимум. Ну на три. А на обратном пути как раз привяжу к себе Хозяина Злаков».

— Наказание я придумаю позже. А пока ты поможешь мне поставить нормальную защиту на комнату… ты же умеешь ставить защиту?

— Смотря что вы понимаете под термином: «защита», но да, я знаком с основами.

— Гм. А что ты вообще умеешь? Надо было спросить тебя раньше, но уж как есть.

Адимант приосанился, горделиво выпятил подбородок и принялся отвечать.

— Самое главное, в чем меня считали если не лучшим, то одним из них — это флот и все, что с ним связано. Я умею, м-м-м, умел, чувствовать морские течения, отдавать команды кораблям напрямую, ограниченно управлять зачарованной древесиной, из которой сделаны их корпуса, и даже проращивать ее, призывать попутный ветер и разгонять тучи, мысленно указывать цель эпибатам, морским пехотинцам…

— Я понял-понял. Можешь не перечислять все, что связано с морем.

Адимант слегка замялся, но кивнул, пожевал стянутыми нитью губами, а затем продолжил.

— Также я довольно силен в стихийной магии и бою с трезубцем, но эти умения, боюсь, ушли безвозвратно, — он выглядел искренне расстроенным, — зато остались другие навыки, пусть не столь отточенные, но все равно значимые: проклятия, обнаружение существ и ловушек, магическое зрение, психокинез. Меня называли худшим противником королевства после Оркуса, Диомеда и команды Любимцев Ареса.

— Короче, особенно помочь ты мне не можешь, — подытожил Медей.

Адимант только глаза выпучил на такое подведение итогов, протестующе квакнул и принялся горячо возражать. А затем, как-то незаметно, их спор перетек в практику.

— Это самый простой барьер защиты: «Отала-Хейм», пик третьего ранга. Ну, «простой» по сравнению с остальными.

Медей внимательно наблюдал, как Адимант прыгает по комнате из угла в угол, сыплет изо рта зачарованный пепел (последние запасы, гад, извел) по периметру комнаты, подолгу остается на каждой из четырех сторон. В первом же углу мумифицированный маг долго вглядывался в пространство, пыхтел, водил носом, мигал глазами лучше любого семафора — они вспыхивали по очереди красным, синим и фиолетовым, затем начал осторожно двигать языком.

Выглядело очень гнусно и неприглядно, а также до нелепости смешно, как будто голова пытается облизать себе брови, но никак не сориентируется в пространстве. Смешно, пока Медей не вгляделся и не заметил тонкие, едва видимые линии, струны природной магии. Прямо как те, что он использовал во время зачарования руны «Бентаз» на ладони, для мгновенного выхватывания свинцовой пули.

— «Нордр Хеллир» [Север скрывает], — под конец произнес Адимант, когда смог подправить потоки таким образом, что они слегка отклонились к углу, как будто их что-то притягивало.

Точно таким же образом он поступил и с остальными тремя точками в разных сторонах комнаты Медея.

— «Аустр Вакр» [Восток бдит].

— «Судр Лёгр» [Юг отражает].

— «Вестр Хельгар» [Запад освящает].

Под конец он вышел на середину комнаты… нет, на средоточие этих золотистых линий, снова произнес заклинание: «Отала-Хейм» и резко соединил несколько куцых пучков со всех ранее «обработанных сторон», создал из них некую кольцевую магистраль из тонких магических ниточек.

Медей с сомнением покачал головой, попробовал пальцем эту «канатную дорогу», но плоть прошла сквозь струны без малейшего сопротивления.

— Я справился, мастер! — довольно пропыхтела нежить, — но теперь я пуст. Кроме основного заклинания третьего ранга, приходится использовать ритуальные второго ранга для каждой вершины отдельно. Зато теперь ваши покои под надежной защитой!

— У тебя ушло почти три часа! Я пропустил завтрак, — сказал ему Медей капризным голосом, — и ждать так долго капец как скучно. Блин, почему нельзя было сделать быстрее? Хорошо-хорошо, не дуйся ты так, лучше скажи, что делает этот твой барьер?

— Не барьер, — потряс головой агорант, — это больше ритуал или даже благословение. Повезло, что сегодня один из дней Малого Равноденствия, когда Луна и Нибиру соединяют свои орбиты в петлю. Иначе я бы не смог объединить течения природной магии.

Он пустился в маловразумительные объяснения того, что есть суть «течения природной магии» и в чем их отличия от лей-линий, но прервал себя быстрее, чем Медей успел кастануть по нему «Гинн Фуни Сфагиазе».

— «Отала-Хейм» создает некую пародию на место силы, нет, на заколдованное или порченное место. Оно отталкивает существ с намерением навредить, не дает сосредоточиться именно на этой территории. Сильных, или волевых, или серьезно мотивированных это не оттолкнет, но ученики с проказами точно пройдут мимо. Также ослабляет направленные заклинания, как бы распределяет их мощность по всей территории. Если молния способна взорвать вам дверь, то под защитой: «Отала-Хейм» она лишь нагреет все поверхности до температуры остывшего чая, — Адимант слегка замялся, но потом продолжил:

— Однако, сильное заклинание или специальное заклятие-взломщик сможет перегрузить и развеять это благословение. Также, его нужно обновлять раз в полгода-год, лучше на полноценное Равноденствие, когда время дня и ночи становится равновесным. Если, хм, инциденты случаются не слишком часто, то защита накапливает энергию от излишков вашей магии, некоторого спектра природной энергии, а также самой магии замка. Чем больше накопит, тем сильнее защита, но многого не ждите. Хотя столетние «Отала-Хейм» могли закрыть даже групповой ритуальный удар нескольких даймонов!

— Звучит неплохо. Когда я смогу сам выучить это заклинание? И работать со струнами? Короче, овладеть магией защиты? — спросил Медей с горящими глазами.

— Боюсь, мастер, искусство зачарования природных потоков чересчур сложная дисциплина, чтобы освоить ее сходу, — осторожно ответствовал Гнилоуст, — как минимум, вам нужно получить магическое зрение, чувство струн или специальное заклинание, чтобы тем или иным образом ощущать незримое.

— И как это быстро получить?

— Без внетелесного опыта… — Адимант попытался пожать плечами, но смог только подергать мышцами на обрывках шеи, — секреты великих фамилий, ритуалы, откровения после гаданий. Есть способы, но они тяжелы, кровавы или неподъемны по цене.

— Ага, — Медей попытался убрать из голоса весь скептицизм, особенно когда перед его зрением то и дело мелькали «потоки природной энергии», стоило только сосредоточить на них взгляд, — внетелесный опыт, значит.

— А еще необходимо умение хотя бы немного влиять на струны, — голос Гнилоуста обрел покровительственные нотки, которые тот тщательно скрывал, — этого можно добиться разными способами, однако такой эфемерный, тонкий навык очень тяжело дается даже сильным, опытным магам пятого и выше ран-

— Ха, например, вот так? «Кведья: курсор».

Медей призвал своим лично придуманным заклинанием компьютерный курсор того же золотистого цвета, что и струны в комнате, после чего принялся небрежно исправлять ошибки Адиманта. А они имелись, и в достаточном количестве.

Разумеется, его фамилиар смог успешно провести ритуал, вот только его метод «искривления» потоков магии оставлял желать лучшего: струны дрожали неравномерно, выгибались с разным углом наклона, сила натяжения и мерцание тоже варьировались. На то, чтобы полностью оптимизировать систему ушло минут пятнадцать: почти в десять раз быстрее, чем занял весь ритуал и впятеро — от того времени, что сам Адимант потратил на «калибровку» потоков природной энергии.

— НЕВЕРОЯТНО!!! — Адимант пыхтел, Адимант хрипел, Адимант разевал рот, несмотря на раны от суровой нити, Адимант восторженно хрюкал и мекал, недоверчиво качал головой, пока Медей производил настройку…

— Что это за великое заклинание⁈ Я никогда не слышал о таком раньше! Нет, подождите, как вы научились видеть магическим зрением, мастер⁈ Это очень редкое умение! Неужели вы тоже смогли отделить душу от тела, а потом вернуться обратно⁈ Нет, это невозможно. Значит, тот ритуал… тоже маловероятно. О, каким глупцом я себя чувствую! Какое живое, какое восхитительное ощущение!!!

Спустя еще пять минут Адимант кое-как заткнул фонтан своих восхищений и перешел к конструктивному диалогу. В конце-концов, Медею самому нетерпелось узнать, что же он конкретно замострячил в попытках оптимизировать нудный рутинный процесс закольцовывания струн.

— Придумали сами? В таком возрасте⁈ ЭТО ПРОСТО ГЕНИАЛЬНО-О-О!!!

— Да заткнись ты уже, задолбал орать! «Гинн Фуни»! — россыпь электрических искр заставила нежить завизжать от неожиданной боли и повалиться затылком на кофейный столик.

Соломенная кукла лязгнула, одна из цепей слегка потускнела от попадания случайной искры, но ничего особенного не произошло.

Пару минут Гнилоуст ждал, пока прекратятся нервные тики по всему его сокращенному телу, после чего продолжил более приземленным тоном:

— Ваше заклинание, эм, чисто формально, может считаться всего лишь вторым рангом, но… чтобы воплотить такую странную, противоречивую концепцию… нет, подумать только, иллюзорная стрелка, сотканная из той же самой природной энергии, которая не направляет, но подцепляет, как крючком и двигает, словно бык — ярмо… до сих пор не могу понять, как это работает. Почему она цепляет⁈ Как так легко двигает⁈

— Ах, просто представь, что струны лежат на плоскости. А стрелка — словно перо художника. Тогда понять проще, — посоветовал самодовольный Медей.

— П-плоскости, мастер? Но вокруг реальный мир. Как можно уместить его на лист пергамента? — продолжал недоумевать Адимант, — это же не рисунок и не чертеж общества мерзких пифагорейцев, — он скривился и дернул головой от одного их упоминания.

«Блин, какой же ты тугой. У меня не хватит терпения объяснять тебе принцип координатной оси в трех плоскостях и концепцию операционной системы одновременно. Это не говоря уже про, а, пофиг, не важно».

— Давай дальше. Твое мнение. Ты говорил про второй ранг.

— Да, второй, — слегка заторможенно выдал Гнилоуст, но потом встряхнулся, — пустая формальность, я давно говорил, что судить заклинания исключительно по сплетению, не важно, простите. Я хотел сказать, даже если найдется маг-философ, способный понять вашу концепцию, применение этого заклинания бесполезно без магического зрения или его альтернативы. К тому же, для УПРАВЛЕНИЯ этой вашей стрелкой, а не просто призыва, нужен хотя бы четвертый ранг менталистики, умение создавать внутренний мир. По моим ощущениям, мастер, вы в этой дисциплине занимаете твердый пятый ранг.

— О?

— К сожалению, я знаком лишь с заклинаниями и техниками до третьего ранга включительно.

— Потом расскажешь. Вдруг найду что-нибудь интересное. Одна и та же практика может быть исполнена совершенно по-разному и этим представлять интерес.

— Преклоняюсь перед вашей мудростью, — он попытался поклониться, но Медей махнул рукой.

По правде сказать, теперь его скорее смущало раболепство собственного фамилиара. Да, в первый раз, окей-окей, в первые несколько сотен раз такая собачья преданность и такая бесстыдная лесть грели его холодное сердечко, замызганное придонным существованием последних лет. Однако сейчас он ощущал только неловкость и смутное недовольство. Если его личный поставщик комплиментов настолько крут в прошлой жизни, то его показательное унижение… неправильно. Раздражает. Ведь, косвенно, он принижает себя, свою ценность. А значит, и ценность своего суперкрутого хозяина.

Медей довольно покивал, когда смог оформить смутные ощущения в предельно конкретную логику.

— Что касается применения заклинания: «Кведья-Кур Сор», то оно просто невероятно! Любые области, от проклятий и ритуалов, до стационарных защит, призывов стихий, ловушек… О, ГДЕ ВЫ БЫЛИ, МОЙ МАСТЕР, ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ НАЗАД, — завыл Гнилоуст.

«Тьфу, опять-двадцать пять».

— «Гинн Фуни»!

— П-простите…

— Как ты думаешь, я смогу поставить с помощью «курсора» нормальную защиту? Даже если у меня нет нужных знаний?

— О, несомненно. С таким заклинанием большая часть ритуалов и астрологические расчеты вам просто не нужны. А они составляют львиную долю сложности. Так что вы вполне способны овладеть некоторыми сложными заклинаниями и поставить дополнительную защиту. Разумеется, от наставников она никак не защитит, но с местными лоботрясами вы сможете делать все, что угодно вашему магическому гению.

— Отлично! Думаю я смогу сделать забавную полосу препятствий, — Медей остановил поток мыслей, затем с сомнением оглядел кабинет, — но не здесь. Определенно не здесь. Видит Фадеев, я не вынесу второго «разгрома». А он и так плохо пишет, к чему удваивать риски? — Медей похмыкал собственной шутке, потом глянул на клепсидру и охнул.

— А-а-а, я же опаздываю!

— Но до запланированного похода еще больше часа, мастер, — недоуменно сказал ему агорант.

— Да кого волнует этот Фиальт, голова-трава! Опоздаю — так не страшно. Засранцы подождут, не переломятся. Я по другому поводу! Идалия назначила наказание тем четырем злобным насморкам ровно на одиннадцать двадцать семь! Не смотри на меня, я не знаю, почему она так любит неправильные числа, в новелле, гм, за все время работы я ни разу не слышал объяснения от коллег.

— Могу ли я присоединиться к вам в вашем бдении, господин?

— Да, подваливай. Щас посмотрим, как она влезет в голову к этим косипорам. Им уж точно не помешает немного старого-доброго осознания последствий.

Они успели как раз вовремя. Медей несколько минут блуждал зрением по коридорам, пока не вспомнил, где находится сычевальня древней статуи, нашел знакомые фигуры, а затем принялся наблюдать через сферу, как четыре ученика подходят к покоям Идалии.

Дальнее крыло находилось в отдалении от основных замковых маршрутов. Уютный тупик располагался на уровне входов в подземелье, имел впечатляющий размер жилплощади, а также свою, уникальную архитектуру.

Никакого постоянства, никакой прочной, утопленной в вечности формы, что подспудно ожидаешь от обиталища высеченного в камне существа. Медей вздрогнул, когда последовал своим дальним взором за студентами и четко увидел границу. Кривые и приземистые замковые стены резко уступили, плавно переходили, резко менялись на…

Медей раздраженно потер глаза и перестал всматриваться. Взгляд соскальзывал с текучих, изменчивых форм, точно в невероятно, нечеловечески плавной анимации. Мрамор пульсировал, жилки меняли цвета, перетекали одно в другое. Все казалось эфемерным, зыбким до степени нереальности: статуи меняли лица, позы, становились шпилями, морфировали в доспехи, начинали казаться живыми людьми, силуэтами, оставались пятнами на стенах, а сами стены казались далеким ярким пятном, чтобы оказаться солнечным бликом или стеклянной галереей.

Ученики чувствовали себя еще хуже Медея. Они все шли и шли, закрывали глаза, кричали, скрипели зубами, дважды промахнулись мимо входа — единственной постоянной вещи. Просто стандартная дверь Академии. Не будь ее, путь в обиталище живой статуи стал бы непреодолимым.

Сама Идалия цепляла взгляд ничуть не меньше своей чудесной, заколдованной территории.

Трехметровая статуя совершенно не выглядела громоздкой или гротескной: она казалась живым, дышащим существом. Но именно существом, не человеком, иной, кремниевой или азото-фосфорной формой жизни. Краска на ней идеально, чересчур идеально повторяла цвет человеческой кожи, стандартный для местных легкий кофейный оттенок. Но этим отталкивала, нет, вызывала секундную оторопь. Будто взгляд не мог полностью охватить ни одну часть ее тела, понять, где живая плоть, а где камень. Ее волосы сверкали обсидиановыми кудрями, глаза с сероватым белком казались жидкой ртутью, зрачки тускло мерцали полированной медью. И все же она не выглядела человеком.

Медей на пару с Адимантом издал хриплый вздох, студенты и вовсе попятились от нее, не ответили на приветствие, лишь заторможенно поклонились со зримой дрожью в коленях.

Это слегка привело Медея в себя, перезагрузило рассудок.

«Ха, подумаешь, Идалия, я видел существ и покруче. Например, Терминатор. Или аниматоры из Сочи, которые вымогают деньги у прохожих в костюмах ослов и жирафов. И вообще, в США, вон, разработали и отработали Джорджа Дройда, аж целого киборга с двигателем на фентаниле, которому не нужно дышать, но нужно лутать. Что перед ним какая-то тысячелетняя статуя?»

— Дева Идалия, ученик Александр прибыл для исполнения наказания.

— Ученик Парис…

— Ученица София…

— Ученица Никта…

— Формулировка: вторглись в покои наставника и…

— Да-да, я помню, вы были у меня в четверг, милые дети, — губы неестественным образом изогнулись, воплотились в плотном камне веером мелких, почти незаметных глазу морщинок, натяжением мимических мышц, легким движением бровей.

Зрелище казалось жутким в своей выверенной неестественности. Медей аж залип на такую метаморфозу и пропустил несколько фраз главной защитницы Академии. Впрочем, не он один. Четыре студента также завороженно наблюдали за ее лицом.

— Дева Идалия… — София забылась, обратилась к статуе фамильярно, не как к наставнику.

— Не называйте меня девой! — резко ответила она мягким, слегка шелестящим голосом профессиональной ведущей.

— Не будем терять время. Стойте здесь, — она махнула рукой и целая стена позади нее сделалась безликой, приняла вид… полотна для проектора.

По крайней мере, так это интерпретировал Медей, который помнил о ее способностях из новеллы.

— А теперь… Ты, — пальчик с ногтем из малахита указал на Париса, — как ты оцениваешь свои шансы на выживание во время боя с демоном?

— Откуда вы?.. — Парис вздрогнул, сделал шаг назад.

— Мое заклинание показывает линии судьбы, что не свершилась. Возможности, вероятности, последствия других решений. Это и будет вашим наказанием.

— Вы… вы видите будущее и хотите показать его нам⁈ — воскликнула Никта.

— Я не могу видеть будущее, — равнодушно ответствовала Идалия, — уж точно не могу его показать. Только возможное течение того, что произошло, — и с этими словами она запустила свое заклинание.

На «экране» тут же появились силуэты, линии, знакомая обстановка кабинета, соломенная кукла. К счастью, Медей знал, куда смотреть. Он мог понять, что означают эти силуэты и перекрестья линий, даже не чувствуя магических потоков, не находясь там лично. Пусть новелла и не передавала всего сюрреализма картинки, но он довольно быстро разобрался в обстановке, в действиях остальных и шепотом объяснил Адиманту, куда надо смотреть. В показанном студиозусам неслучившимся будущем Медей не успел прийти вовремя, защитить четверку от Хозяина Злаков.

— Мы бы умерли.

Они увидели это в плывущих миражах над ней, в токе магии, в росчерках нитей судьбы.

— Мы бы умерли, — Никта позеленела от запоздалого страха, — Клянусь Геликом, клянусь Гермесом Хтонием, мы бы УМЕРЛ-

— Заткнись, дура! Не поминай всуе это имя! — зарычал на нее Александр, злой, как киник и его будка.

— О, вы бы определенно умерли, — статуя издала хихиканье, но ее лицо оставалось полностью неподвижным.

Только белела натянутая ранее улыбка, которую она и не думала прятать. Идалия выглядела абсолютно нейтральной, но Медей видел, как веселят ее чужие страдания. Вот уж действительно, свобода воли — это когда ты можешь поступить хорошо, а поступаешь как сука.

— Однако другие вероятности еще интереснее. Хотите взглянуть?