Магия, кофе и мортидо 3

Глава 3 Корень учения горек, да плод его вовсе лучше не пробовать

❝ Нужен поиск приемлемой формы, позволяющей высказать выстраданную правду с максимальной полнотой оттенков и оговорок ❞

Томас Манн

— Начинаем после сигнала. Разрешаю вам пользоваться своим посохом, — высокомерно бросил Демарат.

— О, ну тогда ладно, — Медей крутанул древко в потных ладонях с азартом, который на самом деле не испытывал.

Лицо студента неприятно вытянулось. Он ожидал, что наставник оскорбленно откажется, но быстро взял себя в руки.

«Сьон Виндр»! — воскликнул Медей про себя.

— «Стинг»! — стоило лишь прозвучать сигналу, как в сторону Медея с исключительной скоростью устремилось слабое жалящее заклинание.

— Ай! — вскрикнул наставник и едва не выронил посох.

Инстинктивный Вард опоздал, заклинание ужалило его в руку. Концентрация «Сьон Виндр» сбилась от внезапной боли на последнем этапе, бесформенный, почти незаметный комок иллюзии успел влететь в тело противника, но наставник не успел представить нужный эффект. Иллюзия повисла на Демарате упущенным шансом.

— «Стинг»! Стинг"! Стинг"! — студент продолжал метать быстрые, жалящие стрелы, одновременно принялся зайцем петлять перед Медеем-

— «Гинн» [«Гинн Алу Сфагиазе»]!

Огромный рой железных стрелок достал врага лишь на излете. Вспыхнула радужная пленка чужого «Вард», без проблем выдержала попадание четырех или пяти снарядов. Остальные два десятка прошли мимо.

Медей сам сумел увернуться только от одного «жала». Два других ударили по инстинктивному «Вард», заставили отвлечься на щит.

Связь с упущенным «Сьон Виндр» не прервалась, продолжала тянуть ману на поддержание, однако Медей никак не мог вернуть достаточно концентрации, чтобы одновременно держать вокруг себя интуитивный «Вард», уворачиваться от чересчур быстрых для него «Стинг» и детально представить нужное воздействие на чужой разум.

— «Вард» [«Вард Алу»]!

— «Гинн Стинг»!

Они закричали одновременно. Перед Медеем моментально возникла тонкая железная полусфера, в которую тут же вонзилось злое, гудящее копье черно-желтого цвета. Спелл разорвал на части выставленный щит, хлопнул по наставнику сырым остатком энергии. Враг явно не пожалел влить силы в атаку.

Медея отбросило на шаг назад. В ушах поселился противный писк, руки дрожали, пот неприятно жег глаза.

— «Вард» [«Вард Алу Трир»]! — произнес он, и, одновременно, представлял как можно более мощный, дебелый щит.

Новая полусфера вышла более плотной и явно стальной, в отличие от прошлого заклинания из дрянного местного железа, но высосала изрядную долю сил.

«Как он кастует свои спеллы так быстро⁈ Он почти не уступает в скорости моим невербалкам!» — возопил Медей у себя в сознании.

Чересчур возгордившийся, без опыта реальных дуэлей, он позволил себе на мгновение отвлечься своей истерикой, за что и поплатился, не успел перейти в атаку из-под щита.

— «Гинн Стинг Твир Фьёльд»! — Демарат как раз успел выдать новую ступень мощи заклинания.

Жала ударили по щиту Медея с двух разных сторон. Атака заставила кости гудеть от перегрузки, откат отозвался уродливой, ноющей болью в верхней челюсти. Огромный сферический щит чуть не схлопнулся от двух мощных, проникающих атак с противоположных сторон. Не будь он безмолвным, то не смог бы вытянуть дополнительную ману на удержание и мог просто исчезнуть после удара.

— «Гинн Стинг Алу Фастр»! — над плечом студента возникло жидкое, оранжевое ядро, похожее на недоваренный желток.

Шар сиял от наполненной энергии, внутри переливались и плавали магические потоки.

— «Алу» [«Алу Вард»]! — передышкой тут же воспользовался сам Медей.

— «Гинн» [«Алу Вард Гуннр»]! — агрессивное облако железных частиц, дополнительно измененное силой посоха Ктизис, с ревом китайской мотоциклетки рвануло в сторону студента, который как раз заканчивал свою связку.

— «Гинн Стинг Вардхаль „Медей“»! — провозгласил он, и, в ту же секунду, выставил вперед руки, произнес стремительным речитативом:

— «Вард Регул»!

Облако врезалось в щит, заскрежетало по видимой поверхности. Демарат заскрипел зубами от напряжения, Медей выставил посох, в мозгу начало формироваться новое заклинание-

Проникающее копье «Гинн Стинг» едва не оторвало ему руку. Спасли только приобретенные им самим рефлексы — инстинктивный Вард удачно отклонил заклинание проявленным ребром.

— А! — вспышка от собственного незаконченного заклинания ударила по внутренним органам, заставила потерять драгоценное время, мотнуть головой от боли.

«Что за хер-»

Новое воздушное копье вылетело из оранжевого шара над плечом студента, прошелестело по воздуху. Медей едва-едва успел увернуться от него, рыбкой нырнул в твердый, наждачный песок арены.

— «ВАРД» [«Вард Алу»]! — проревел он и завалился на спину, когда очередной «Гинн Стинг» коршуном рухнул прямо в центр его наведенной защиты.

Магические копья из оранжевого шара не несли и трети мощи персонального заклинания Демарата, однако били достаточно часто, чтобы отвлекаться на них, тратить силы и время, тогда как сам студент:

— «Стинг»! «Стинг»! «Стинг»! — Демарат избавился от наведенного облака, и теперь бежал прямо на него, попутно кидая свои быстрые спеллы со скоростью безмолвного каста.

Чужие заклинания теперь летели со всех сторон. Медей больше уворачивался, чем принимал на щит — запас маны стремительно таял, а враг словно не чувствовал потери энергии.

«Зачем он бежит на меня⁈»

Последняя мысль, перед тем, как разбился щит, а противник оказался на расстоянии удара.

Демарат ударил новым «Стинг». Тело Медея вздрогнуло от боли, он едва успел увернуться от новой атаки автономного «Вард-Халь», но оступился, упал на колено прямо рядом с самим Демаратом.

Студент оскалился в глумливой усмешке, вбил кулак в челюсть наставника. Удар вышел смазанным — лишь откинул мразь в сторону. Тот попытался взмахнуть своим странным посохом, но третьекурсник Академии видел сквозь все его жалкие трюки — удар предплечьем попал прямо по основанию посоха, чуть выше пальцев наставника.

Он хотел лишить Медея единственной надежды, чтобы потом размазать, вбить в песок по самые уши, поглумиться теперь уже над ним самим. Также безнаказанно и мерзко, как глумился наставник над невинной Карией.

Получилось — от удара, посох неожиданно легко вылетел из ладони двуличной твари. На слащавой роже мелькнула странная, неуместная для него сосредоточенность вместо паники. Демарат уже не думал об этом — все его мысли крутились вокруг того, как приятно будет ударить по холеному лицу извращенца, сломать челюсть, выбить зубы, свернуть набок этот вечно задранный нос…

Он перестал поддерживать щит, выбросом сырой маны от его отмены развеял очередной жалкий «Вард» мерзкой твари, занёс руку-

БАХ!!!

Удар посохом пришелся прямо в висок. Лишь стандартное усиление не позволило проломить хрупкую височную кость. Проклятый Гекатой урод не усилил атаку внутренней чарой, задействовал только свои хилые мышцы. Недостаточно для опасной травмы, но Демарат отлетел от удара, зрение поплыло, нахлынула тошнота, на глазах против воли выступили слезы

Новый удар пришелся прямо в лоб, Демарат рухнул на колени, зубы щелкнули в челюсти, рот наполнился кровью…

«Я ПОКА НЕ ПРОИГРАЛ!!!»

Хотелось закричать ему, но вырвался только хрип. На одной силе воли, студент поднял рефлекторный «Вард»

— «Гинн Гуннр»!

Направленный воздушный кулак снёс его поспешную, слабую защиту, врезался в тело, протащил по песку. Парень выкашлял накопленную во рту кровь, приподнялся на локтях-

Только чтобы упереться горлом в кончик чужого посоха.

Всё. Этот бой окончен.

— Я проиграл, — горестно прохрипел он.

Тройная сирена возвестила конец схватки, одновременно с его оторванным от сердца признанием.

«Проиграл-проиграл-проиграл», — билось в его голове.

Он смотрел на грязные, облепленные песком ноги Ублюдка в сандалиях, на свисающую фалду хитона, на тощие, лишенные мышц голени. Лежит у ног такого убожества, что за несчастный поворот судьбы… Глупое тело не давало подняться, внутренние чары текли слишком медленно, усиливали слишком слабо, реагировали слишком долго!

«О, великие Боги! О Гермес Трисмегист, о Гелик, за что вы от меня отвернулись? Какое преступление против мира совершил я, чтобы заслужить такую невыразимую подлость⁈».

Суставы скрипели, боль в виске еще туманила разум, однако Демарат упрямо возился на песке, пытался встать самостоятельно, сохранить хотя бы эти жалкие крохи гордости. Вместе с тем, клял себя в мыслях и горько сетовал на судьбу.

У него появился такой редкий, такой удачный шанс отомстить, разрушить жизнь недостойного выродка, избить его телесно и духовно. А он — упустил эту возможность, поддался азарту, сглупил, подставился, как сопливый первокурсник.

Демарат сам не заметил, как горячие, едкие слёзы закапали из его глаз на песок арены. Проиграл. И кому? Жалкому ничтожеству, высокомерной бездарности, воплощению всех низменных страстей, позору Академии Эвелпид.

Он плакал уже навзрыд, утирал бегущие слезы плечом, не стесняясь ни Ублюдка, ни своего жалкого положения. Куда уж хуже-то, после проигрыша бездарной мрази?

Чудовищное, беспросветное разочарование накрыло его погребальными плитами. Понадобилось не меньше двух минут, прежде чем юноша успокоился достаточно, чтобы прекратить выставлять свои страдания напоказ. Хватит, он опозорился достаточно, чтобы не радовать эту смазливую гниду зрелищем дополнительных унижений. Видят Боги, он и так упал куда ниже, чем мог представить.

Демарат медленно поднялся на ноги, осторожно пощупал висок. Кость цела. Лишь наливается огромный синяк во всю скулу, спускается на нижнюю челюсть и тянется до начала затылка. Ничего такого, с чем не справится великая целительница, хотя идти к ней не хотелось до зубовного скрежета. Она же обязательно спросит…

«Мало того, что полубог надо мной посмеется, так я теперь еще и желание должен!» — вспомнил он.

Второй вал отчаяния оказалось подавить не легче, чем первый. Отчаяние и пустую, безрассудную ярость, с которой хотелось броситься на обидчика Карии. И тут, когда он уже достаточно подготовил себя, чтобы выдавить сквозь зубы: «что вы хотели загадать мне, наставник Медей?»… От пыльного, извалянного в песку наставника послышалась гадкая, опасная, провокационная

Такая притягательная фраза:

— Хочешь отыграться?

Медей и не думал прятать усмешку, когда бросал эту наживку прямо в своего оппонента. О, Демарат не мог не понимать, что это ловушка, что он пляшет под свирель врага, но все равно повелся, сходу выкрикнул свое согласие и время новой дуэли — ровно через минуту.

Наставник скованно улыбнулся. Эйфория от тяжелой победы на самой грани перебила даже боль от откатов и нескольких пропущенных «Стинг». Половина мышц в теле ныла и дергалась то там, то тут злой, болезненной судорогой, страх и напряжение еще не успели полностью вывестись из организма — его трусило, остаточная энергия бурлила нервным потоком, тогда как колени уже дрожали, подкашивались от всеобъемлющего облегчения. Стандартный хитон наставника был мокрым от пота, волосы слиплись, посох едва-едва держался в руках даже на удобной резьбе. А в голове сверкало гордой пустотой его воодушевленное победой сознание.

Лишь мелькали на поверхности неоформленные, похожие на всплеск эмоций мысли, вроде: «если бы я не догадался скрыть иллюзией, что он не выбил посох…», или: «настоящая дуэль — полный отвал башки!..», или: «Фух, если бы он заметил, то…», или: «плачь, соси, губой тряси, урод!.. Видал, как я тебя отодрал?»

Впрочем, после удара засранца, челюсть болела достаточно сильно, чтобы не дать наставнику зазвездиться хотя бы на секунду-другую.

«Без Сьон я бы его не сделал даже с невербалками. Не когда он так резко застал меня врасплох»! — капля холодного пота скатилась по виску Медея, — «придется потренировать дуэли. Или я реально сдохну от кого нибудь из студентов. Без концентрации на нескольких заклинаниях одновременно, меня размажет любой противник сильнее стандартного третьекурсника. Да и других ошибок дохрена. Окей, придется разобрать свой бой вместе с Адимантом. До завтрака, если останется время, или перед сном».

— Условия второго боя? — прохрипел Демарат и принялся разминать свое побитое тело прямо перед Медеем.

Несмотря на тухлый запашок подставы, он ничуть не боялся проиграть. Не второй раз точно.

Медей прошептал себе что-то под нос, потом улыбнулся ему своей гаденькой улыбочкой взрослого среди шкодливых, не по уму крикливых карапузов и озвучил предложение:

— Ах, всего лишь бой на текущих условиях, прямо сейчас. Чтобы не ждать полного восстановления и очищения ауры. На нас обоих следы чужой магии, выветриваться это будет не меньше двадцати минут. Может, и целый час. Столько ждать я точно не могу — у меня уроки. А насчет ставки с твоей стороны… сотни оболов будет достаточно, — пренебрежительно махнул он рукой, как будто озвучил мелочь на карманные расходы.

Медею очень хотелось прибавить какую-нибудь издевку и только собственный коварный план удерживал его от вворачивания шуток про «пупсика с детскими ручками», «Великое Превозмогание», «ах, надо было сдержаться чуть-чуть подольше» и прочих намеков на разгромный проигрыш Демарата.

— Сколько⁈ Сто оболов⁈ Насколько низко ты пал, раз собираешься брать с учеников деньги⁈ — воскликнул Демарат, однако быстро подавил новый поток ругани.

Он заскрипел зубами, запыхтел, но, в конце-концов, сдался перед шансом переиграть все заново.

— Хорошо, я согласен на эту сумму. Если я выиграю — ты прощаешь мое желание. Проиграю — отдам сто оболов. Ждать очищения ауры не будем. Текущее состояние — эталон для начала боя, — с ненавистью выдавил студент прямо в лицо своему врагу, — но с ограничением агона! Маг, чей резерв упадет ниже одной десятой, считается проигравшим!

«А, боится, что я воспользуюсь его паршивым состоянием, доведу нас обоих до истощения, а потом изобью дурака палкой? Вообще, прикольный вариант, даже в голову бы не пришло… если б придурок сам не озвучил, и не всплыло потом в памяти отродья, что это — одна из воинских тактик».

— Принимается, — пожал плечами наставник, на этот раз без улыбок.

Надо же внушить ложное чувство уверенности?

Стоило ему сказать эту фразу, как раздался звуковой сигнал и арену накрыл купол, уже знакомый по первой схватке.

— Бой!

— «Гинн» [«Гинн Алу Сфагиазе»]!

— Ва-вард Ре-регул Лё-льос! — рыкнул Демарат, но перед выставленными вперед руками возникла лишь тусклая пленка инстинктивного «Вард».

Измененные экстропией железные стрелки вгрызлись в чужой щит, оттянули на себя все внимание несчастного Демарата, принялись успешно продавливать неэффективный барьер.

Демарат слишком поздно понял, что, вместо стационарного щита, возвел лишь рефлекторный, и то на инстинктах, а не на воле. Его первое заклинание сорвалось из-за козней Медея, что успел бросить направленное заклинание иллюзии еще до предложения отыграться.

Всего лишь «Сьон Виндр Твир». Заклятие удвоения «Твир» имело ряд скрытых свойств. Собственно, поэтому его и использовали даже при наличии более сильного утроения: «Трир» или увеличения в пять, семь, десять раз. «Твир» мог сделать не просто усиление, а раздвоение потоков, как поступил Демарат со своим «Гинн Стинг». Или сам Медей продемонстрировал в схватке с Аристоном на каникулах.

А ещё, «Твир» очень специфично резонировал с «Виндр». Если правильно сосредоточиться (в безмолвном варианте) или добавить дополнительное заклинание: «Мал», то есть «звук», «отголосок», «речь» (вариант заклинания вслух), то следующую фразу цель скажет с удвоением. Похоже на странную шутку, но, если скрыть «Виндр Твир» с помощью «Сьон»…

— «Алу Лёгр Вандр»! — возопил студент, когда, наконец, сумел достаточно сконцентрироваться на прожорливом железном рое наставника.

Резкий, плотный поток воды отбросил остатки чужого заклинания, смыл железные частицы, подарил юноше долгожданное пространство для маневра

— «Гинн» [«Гинн Алу Сфагиазе»]! — издевательски бросил Медей.

Новый железный рой отправился прямо на его противника.

— «Вард Фрам» — панически воскликнул студент.

Воздух перед ним уплотнился, потемнел. Новый щит медленно поплыл вперед, но успел продвинуться меньше, чем на метр, прежде чем пущенное заклинание наставника в клочья разорвало чужой «Вард». Однако и оно само потеряло в силе и скорости, затормозило, чтобы потом врезаться не в беззащитную плоть оппонента, а в очередной инстинктивный «Вард».

«Хороший ход. Ослабил чужую атаку и оставил себе пространство для маневра, выиграл время для постановки стандартного „Вард“», — мельком подумал Медей и снова поднял посох:

— «Гинн Алу Эльдр»! — туча темного пепла неторопливо поплыла к указанной цели.

Призванное облако все еще продолжало грызть чужой щит. Из-за постоянного давления, раненый и ослабленный Демарат никак не мог перестать подпитывать свой инстинктивный «Вард», поставить нормальный стационарный щит и вступить в полноценное сражение. Поэтому он решил поступить по-другому.

Демарат резко перестал заливать ману в свой Вард, железное облако «сожрало» остатки с одной урчащей вспышкой, после чего исчезло, полыхнув остатками сырой маны. Сам студент отскочил в сторону, чтобы-

— «Алу Эльдр Сьон»! — пепел задрожал, его закрутило длинным, вытянутым смерчем, скорость движения резко возросла в несколько раз, а затем…

Заклинание стало быстро проталкиваться, залетать в нос и рот противнику. Точь-в-точь, как до этого стихийное облако заползло в тренировочный манекен.

— Это иллюзия! Я не поведусь на это второй раз, Медей! — закричал юноша, отплевываясь от лезущих в рот потоков пепла.

Одновременно с этими словами, руки Демарата засветились, на ногтях стали медленно формироваться изогнутые, птичьи когти из чистой маны — все на одном контроле.

Прежняя мощь его ауры давно сошла на нет, перестала давить наставника еще в конце первого боя. Теперь же, бедовый ученик чувствовался едва-едва. Он и сам понимал, как близко подошел к одной десятой резерва, условию проигрыша, поэтому и решил сделать ставку на ближний бой.

Он вновь бросился на Медея, как и в первой дуэли. Демарат решил закончить вблизи, закончить дракой с наставником, сделать ставку на магическое усиление, в котором, оказывается, так плох Медей. Последний шанс студента на реванш, после неудачного начала боя.

Он пробежал зигзагом две трети расстояния между ними, прежде чем

— «Гинн» [Гинн Алу Сфагиазе]! — Медей в третий раз отправил во врага рой металлических стрелок, но менее затратных, не испорченных экстропией, и теперь уже сам пытался унять одышку — его резервы также стали показывать дно.

Студент словно ждал этого заклинания — упал на спину, перекатился раз, другой. Все железные стрелы пролетели мимо, только парочка прочертила поверхностные царапины на затылке, еще несколько безобидно рванули хитон. Демарат резво вскочил обратно шагнул еще ближе, почти вплотную

— Ы-ы-ы, кх-кх, не иллюзия, — прохрипел он и резко бросился в сторону.

Ученик заперхал, закашлялся, его повело в сторону,а затем он упал на колени, и его вырвало огромной кучей пепла в перемешку с желудочным соком.

— Хе-хе-хе, — подло захихикал Медей, довольный представленным зрелищем, — а ты еще долго продержался. Но вот тебе основное блюдо!

«Алу Эльдр Сьон»!

Наколдованный пепел никак не хотел полностью покидать тело Демарата. Очень мелкий, въедливый, гигроскопичный, он проникал своей мелкой фракцией во все поры, забил собой все труднодоступные места ротовой полости и носоглотки. Поэтому в желудке, во рту и на языке несчастного студента все еще находилось достаточно первоначального заклинания «Алу Эльдр»…

Чтобы Медей мог воздействовать на него иллюзией, пусть это попутно и вывернуло ему мозги в попытках переделать текстуру и вкус стихийного пепла.

— Ха-ха, жуй слизней! — откровенно издевался наставник.

Демарат снова заперхал, его энергетические когти на ногтях развеялись, он принялся рыть песок скрюченными пальцами и ужасно рыгал, в попытках избавиться от чудовищного вкуса живых улиток во рту.

Для воссоздания такого специфического вкуса, Медей вспомнил бабушкин холодец, кинул туда мерзкие ощущения детства, когда набил рот заплесневелыми желатиновыми мишками, а потом шлифанул все это плотной текстурой моцареллы.

— И многоножек!!! — не стал останавливаться грязный садист.

«Алу Эльдр Сьон»!

— М-м-м-м!!! — Демарат издал утробный, свиноподобный визг, запустил грязные, покрытые песком пальцы себе в рот, принялся остервенело драть язык, царапать небо в попытках избавиться от изуверской пытки.

Медей не стал мешать еще больше вкуса, только добавил неприятный тошнотно-белковый аромат дешевого растительного протеина. Зато щедро плеснул тактильных чувств: повторяемое ощущение мерзкого хруста, с каким некогда сломалось разом три пломбы на его зубах, шевеление от щупалец живого осьминога, которыми его как-то угостил случайный собутыльник из чайна-тауна, мохнатую текстуру твердых персиков с дедовской дачи — и все это одновременно, что достаточно хорошо имитировало кучу многоножек во рту.

— Покх-уэ-щади-а-а-уэ, уэ, — хрипел Демарат.

Он уже оставил все свои попытки сопротивляться, ударить магией в ответ, добраться до наставника, чтобы подавить его кулаками. Вместо этого, ученик бестолково катался по песку, пытался набить им рот, гонять во рту туда-сюда, царапать горло. Кровь щедро текла из глубоких царапин на кадыке и подбородке, песок выблевывался обратно вместе с остатками пепла «Алу Эльдр», низкочастотный визг прерывался только рвотным позывом.

— И вкусный бургер туда, на добивочку!

«Алу Эльдр Сьон»!

— Бу-э-э-э!!!

На бургере он сломался окончательно.

Несчастного студента стало тошнить без перерыва, словно от мощного отравления. Он успел обмочиться и обгадиться, но совершенно не заметил этого. Все его силы уходили лишь на то, чтобы как можно сильнее вывернуть желудок. Слезы текли из его глаз, опускались вниз по щекам, добирались до уголков губ, где смешивались с желудочными соками и последними крупицами заклинательного пепла.

«Ну да, когда подобные мерзости вдруг оказываются жуть какими вкусными, а ко всем ощущением прибавляется лишь нежная, сочная текстура котлетки…»

Наконец, слабая, почти незаметная вспышка возвестила о том, что «Алу Эльдр» полностью вывелся из организма. Вместе с ним исчезли и наведенные чувства, но Демарат слишком долго ощущал ту мерзость, что излил на него Медей в порыве изуверского вдохновения, поэтому мозг продолжал подстегивать страдания студента фантомными чувствами, что казались достаточно реальными для продолжения пытки.

Это длилось почти минуту, прежде чем противник смог вернуть достаточно контроля над своим телом для волны магии, что на мгновение вымыла из сознания ВСЕ телесные ощущения.

Демарат издал последний всхлип, жалостливый и отчаянный, как у маленького ребенка, после чего повалился без сил на изгаженный, грязный песок. А над его сломленной, застывшей в позе эмбриона фигурой, бесчувственный механизм арены издал звук окончания поединка.

Победил наставник Медей.

— Ты чудовище, монстр… — Демарат рыдал, как маленький ребенок, и никак не хотел покидать уютный, гостеприимный песок с родным запахом его собственной блевотины.

«Гм. А я там не переусердствовал?» — забеспокоился Медей.

Слишком поздно для такого рода сожалений.

«Лучше поздно, чем никогда!» — воскликнул он с уверенностью, которой совсем не испытывал.

Пришлось приводить его в чувство. Буквально: поднимать за руку, с оттяжкой хлопать по щекам, помогать снимать обгаженный хитон, толкать под аналог душа с холодной водой в кабинке за основной ареной, заставить облачиться в один из безликих академических хитонов, приготовленных Немезисом как раз для таких случаев.

Только спустя четверть часа дрожащий, сопливый третьекурсник, более-менее пришел в себя.

Сейчас он совершенно не напоминал того сильного, уверенного в себе мага, каким предстал во время первого боя. Просто запуганный юноша, чересчур юный для таких жестоких жизненных уроков.

— Ж-жалкий трус! — дрожал он, но все еще скалил зубы на этого доброго, благородного наставника, — т-ты выиграл нечестно! На-начал раньше отсчета! — под конец он сорвался на визг от того ужаса, что испытывал к прежде презираемому человеку.

И все равно выдвигал ему претензии, оскорблял прямо в лицо, несмотря на весь свой чудовищный страх. Одно слово — подростки. Им только дай побунтовать.

«Вот и делай человеку добро!», — искренне возмутился Медей, — «да я на него столько времени убил, за ручку провел, первичную реабилитацию в одно лицо исполнил. И — на тебе! Вся благодарность — обвинение в жульничестве. Он ведь сам согласился на такие условия! Кто тебе виноват: надо было читать надписи мелким шрифтом и проверять себя на иллюзии. Постоянная бдительность! Якобы невозможность безмолвных чар — не оправдание собственной глупости!»

— Ах, не стоит так говорить. Иначе некоторые… некоторые, не я, конечно, посчитают такие слова за скулеж проигравшей псины, — гадостно ухмыльнулся радостный до (чужой) блевоты Медей.

— Ох, не волнуйся. Разумеется, я никому не скажу, как ты кричал и бесился. Или как рыдал, точно маленькая девочка. Или как звал маму и блевал, дальше чем видел.

— Я НЕ ЗВАЛ МАМУ! — закричал Демарат, а затем всхлипнул и отвернулся, глотая слезы, не в силах вынести один вид лица наставника.

— Ага! Значит, остальное не отрицаешь! — Медей в своем садистском порыве обошел студента, попытался заглянуть ему в лицо, но тот все время отворачивался.

Только плечи начинали дрожать еще сильнее.

— Ну, ничего. Пусть каждый студент узнает, как благородно и мужественно ты дрался в бою против настоящего наставника! Пусть ты проиграл, сам вызов — уже огромное достижение, — продолжал глумиться Медей под впечатлением мощнейшего облегчения.

«Я победил! Я реально победил этого мелкого монстра! Размазал паскудника тонким слоем! Закидал его дрянью! Сделал своей рыдающей сучкой! Ха! Будешь знать, как идти против самого сильного киберспортсмена в палате умирающих от рака в хосписе Гэри!»

— Нет! Не надо. Не, не рассказывай… те. Да как могло такое ни, ничтожество⁈. — Демарат, так и не закончил фразу.

Вместо этого, шлюзы эмоций снова открылись и он пошел на новый виток рыданий, с невнятными оскорблениями, размазыванием соплей и истеричными вопле-всхлипами.

Пришлось ждать еще несколько минут, прежде чем он достаточно пришел в себя для новой порции общения с Медеем.

— Ах, да, можешь не волноваться о долге… — он с улыбкой положил руку на плечо падшего духом студента.

Тот в наивной вере несмело повернул к нему краешек лица, просяще поджал губы, поднял глаза с пола до пояса наставника.

— Вы… Вы не станете брать деньги у студента? Ах, действительно, такому великому наставнику, будущему ментору!.. — он принялся фальшиво восхвалять Медея в расчете на тщеславие отродья.

— Можешь не волноваться о долге, — повторил Медей со смаком, — потому что у тебя есть и другие проблемы. Давай драхмы Эвелпид. Пять драхм я снимаю за пререкание с наставником, по одному за каждый случай. Еще пять — за вопиющий рецидив, ты продолжал пререкаться со мной раз за разом. Тоже самое за оскорбления — еще минус десять. И того — двадцать, — размеренным, скучным голосом говорил наставник.

Только легкие, медовые нотки истинного удовольствия не давали обмануться его монотонным повествованием. Впрочем, Демарату было все равно — он снова схватился за голову, закричал, и, от избытка чувств, вырвал у себя целый клок.

— Но эти двадцать лежат в залоге за отдельную комнату! — вскричал он.

— Это я только начал, — «успокоил» его Медей, — еще минус пять драхм за попытку шантажа. По пять за обе — обвинение в порче имущества наставника Немезиса и в, гм, особом отношении к студентке.

Только приобретенный ужас и слабость полностью опустошенного тела не дали Демарату вцепиться зубами в горло наставника. Только лопнули сосуды в налитых кровью глазах. А Медей, между тем, все продолжал:

— Минус драхма за азартные ставки на деньги. Минус драхма за порчу арены, посмотри, как ты ее загадил! Мне будет стыдно перед наставником Немезисом! Если бы он узнал… не важно! И того — минус тридцать две драхмы. Надо бы снять еще за твое отвратительное поведение, но я — слишком снисходительный наставник. Ах, иногда меня самого пугает такое большое, такое доброе, такое горячее сердце у себя в груди.

Демарат опустил голову вниз, спрятал лицо в ладонях и снова заплакал. В этот раз — тихо и безнадежно.

— Ничего, уверен, ты постараешься скопить еще. А пока попрощайся с привилегиями, хе-хе, — Медей похлопал студента по плечу.

«Ага, на третьем курсе у студентов совершенно другие проблемы, нежели поддержка своего уровня комфорта и баллов. Поэтому и работают на накопление драхм Эвелпид весь второй курс. Ну или, хотя бы, вторую половину».

— Ах, да, насчет моего желания. Оно простое — не жаловаться на меня. Никогда и никому, — ученик только сухо кивнул, не отнимая ладоней от лица.

«Эх, хотелось загадать, чтобы тот сам повинился в надписи: „оставь надежду…“, но тогда желание будет выполнено и хрен его знает, что ещё может порассказать этот мамкин мститель. Лучше полностью устранить угрозу с его стороны».

— Не забудь про сотню оболов, — пропел он и с удовольствием отметил, как снова вздрогнули чужие плечи, — и это, приберись немного. А то как-то даже стыдно перед наставником Немезисом. Время до первого урока у тебя есть. Ты ж третьекурсник. Вот, считай, получил персональный урок. Выполнил задачу на день. Гордись! — ты первый, за все время преподавания, кто добился от меня личных занятий.

Медей гнусно захихикал напоследок и прикрыл за собой дверь Арены Немезиса. Дебелые ворота быстро отсекли шум от громкого, полного горечи вопля студента, в котором, равным образом, сочетались гнев, ужас и горькое разочарование в себе.

*[ ] — в начале то, что герой кричит вслух, а в скобках — безмолвные чары, которые он реально использует