Маньчжурский гамбит. Книга вторая

Глава 15

Тимофей шагнул в кабинет, плотно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Довольно крякнул, стряхнул налипший снег с шинели и полез за пазуху. На столешницу, прямо мне под нос, лег сложенный вчетверо плотный лист бумаги.

Я пододвинул документ к себе, аккуратно развернул. Это была подробнейшая карта-схема, нарисованная огрызком химического карандаша. Чертеж поражал своей педантичностью и дотошностью, выдавая руку профессионального военного разведчика. Каждое строение пронумеровано, расстояния скрупулезно указаны в саженях, маршруты вражеских патрулей отмечены четким пунктиром, а жирными крестиками — уязвимые места в обороне японцев.

— Ох и окопались они там, Павел Саныч, — Тимоха с тяжелым вздохом уселся на табурет, придвинулся вплотную к раскаленной чугунной печке, выставил огромные ладони к гудящему огню. — Продрог, как бездомная собака, пока караулил их склады в сугробе… Так вот. Здание кирпичное, капитальное. Кладка на века. Ворота стальные, створки щедро обиты толстым листовым железом, замки висят новые, пудовые, немецкие. На всех окнах установлены глухие решетки из прутка в палец толщиной. Словно не цветной металл они там прячут, а личную золотую казну их хваленого императора. Охрана — чистые демоны во плоти. Ни чаю попить с морозу, ни папироску закурить в сторонке. Ходят, как заведенные механические куклы. Ни единого лишнего движения, винтовки держат наизготовку.

Я криво усмехнулся, внимательно изучая план.

— Это японцы, Тимофей. Они и ржавый гвоздь станут охранять с тем же фанатичным усердием, если на то поступит прямой приказ начальства. А тут — стратегическая медь. За распитие чаев на посту или сон в караулке виновный моментально отправится под жесткий трибунал, а то и пулю в лоб получит от своего же офицера.

— Да, наслышан, — казак недовольно дёрнул щекой, — Японская армейская дисциплина всегда славилась лютой, нечеловеческой жестокостью. Своих солдат не жалеют, а уж чужих и подавно в порошок сотрут.

Я кивнул, ритмично постукивая пальцем по бумаге.

— Чего ещё разузнал? Выкладывай фактуру до конца.

Тимоха поднялся, перетащил табурет к столу, грузно навис над картой, тыча в нее грязным, обломанным ногтем.

— Вот, значится, смотрите. Охрану несет регулярный армейский взвод. Периметр ярко освещен мощными карбидными фонарями. Подобраться незаметно — задача почти невыполнимая. Но имеются задние ворота и от центрального входа они далеко, на противоположной стороне. Выходят прям на заброшенную железнодорожную ветку.

— А это что за отметка? — я указал на один из крестиков с глухой тыльной стороны пакгауза.

— А это, ваше сиятельство, с задней стороны здания фонарь весьма удачно перегорел.

Тимофей так хитро, по-разбойничьи усмехнулся в усы, что сразу стало понятно — проблемы с фонарем возникли не без помощи вахмистра.

— Маршрут у самураев следующий, — Тимоха провел пальцем по нарисованным стрелочкам. — Караулка стоит на фасаде, аккурат возле главных ворот. Там у них тепло, свет горит, печка топится, телефон висит для экстренной связи с комендатурой. Внутри сидит начальник караула и весь резерв взвода. Семь человек. Одни спят, другие в полной амуниции маются, готовые по первому свистку выскочить на мороз… На холоде торчат только трое. Два часовых постоянно у главных ворот, а третий — обходной. Топает вокруг кирпичного здания, без задержек и остановок.

Тимоха сделал театральную паузу, его глаза хищно блеснули.

— Но! Без пяти минут два ночи происходит смена караула. Обходной завершает круг и двигается к караулке. Оттуда выходит разводящий с новыми, отдохнувшими бойцами. Они проверяют печати, принимают пост по всей форме. После этого старший патруля заходит обратно в караулку для росписи в журнале дежурств.

Казак победно выдохнул, глядя мне прямо в глаза.

— Вот именно в этот момент возникает окно. Ровно четыре с половиной минуты. Задний двор полностью пустеет. А потом, до самого утра, эти самураи снова маршируют туда-сюда, как заведенные. Вот такой расклад, Павел Саныч. Я замок на задних створках посмотрел внимательно. Английский механизм. Вскрою тише, чем мышь пискнет.

Я откинулся на спинку кресла, анализируя услышанное. Мозг заработал на максимальных оборотах, просчитывая риски, тайминги и количество вражеских стволов. Десяток отлично обученных солдат с винтовками — это не дворовые хулиганы, а смертельная угроза.

— Выходит… — я в задумчивости почесал переносицу. — Нам нужно успеть просочиться в пакгауз ровно в эти четыре с половиной минуты. Вскрыть двери успеем. Но медь — не пушинка. Металл тяжелый. Листы, трубы, мотки проволоки. Четырех минут точно не хватит даже на треть телеги. Если свежий обходной появится из-за угла и увидит открытые задние ворота — даст сигнал своим. Если мы его вырубим и через привычное время его не увидят те, что на воротах, они прибегут сами. Поднимется тревога.

Тимофей помрачнел, тоже крепко задумался, осознав масштаб логистической ловушки. Проникнуть — полдела. Вывезти — вот где кроется настоящий дьявол.

— Зови Петра, — скомандовал я, — И генерала Корфа с Осеевым тоже тащи сюда. Грузинского князя пригласи. Назревает серьезный военный совет. В одиночку мы эту загадку не разгадаем.

Через десять минут в моем кабинете собрался почти весь руководящий состав артели. Генерал Корф уселся в кресло, тяжело опираясь подбородком на костяной набалдашник трости. Осеев замер у заиндевевшего окна, скрестив руки на груди. Селиванов со своим неизменным блокнотом пристроился на краю стола. Тимофей замер рядом с ним, задумчиво пялясь на карту. Михаил просто интеллигентно пристроился возле Корфа.

Я прошелся по кабинету, остановился посреди комнаты, обвел присутствующих оценивающим взглядом. Настало время открывать карты полностью.

— Господа. Ситуация требует предельной откровенности. Кто-то из вас уже знает суть моих планов, кто-то пока нет. Мы создали артель, построили надежную крышу над головой и обеспечили людей горячей едой. Но наши финансы тают на глазах с катастрофической скоростью. Харбин — жестокий и дорогой город. Чтобы выжить и превратить лесопилку в неприступную крепость, нам нужен постоянный, мощный источник дохода. Распилом бревен много не заработаем. Денег мало, хлопот много…

Я сделал паузу, чтоб все присутствующие прониклись моими словами.

— Мне удалось договориться с одним крайне влиятельным человеком в городе. Мы открываем подпольное производство. Будем гнать чистейший медицинский спирт. Из него начнем создавать отличного качества водку и продавать ее в рестораны и кабаки. Рынок сбыта уже готов, в этом у нас будет поддержка. Прибыли ожидаются колоссальные. Это золотая жила, которая обеспечит финансовую стабильность и стремительный рост.

Осеев удивленно присвистнул. Генерал Корф заинтересованно приподнял кустистую бровь, явно оценивая размах. Селиванов, Тимофей и грузинский князь промолчали. Петр и вахмистр уже владели этой информацией, а Михаил вообще не имеет тенденции высказываться раньше времени.

— Звучит как весьма рискованная коммерция, князь, — заметил старый барон, — Алкоголь всегда привлекает внимание сомнительных личностей и полиции.

— Коммерция вообще сопряжена с риском, Владимир Николаевич, — жестко ответил я, — Но сейчас разговор о другом. Для старта завода нам требуется качественное оборудование. Ректификационная колонна, перегонные кубы, змеевики. Нужна чистая, промышленная медь. Много меди. Купить её в Харбине легально невозможно — японцы выгребают цветной металл подчистую для нужд своей империи и складируют на пакгаузах «Иокогама Спеши Банк».

Я ткнул пальцем прямо в центр развернутой карты.

— Поэтому мы пойдем и заберем нашу медь у самураев. Бесплатно. Ночью. Вопрос ставлю прямо: вы поддержите своего князя в этой дерзкой операции? Риск огромный. За кражу стратегического военного имущества японская жандармерия по головке не погладит. Повесят без суда. Кто хочет отказаться — пойму. Никаких обид или обвинений с моей стороны не последует.

В кабинете повисла звенящая, тяжелая тишина. Слышалось только потрескивание дров в печи. Первым подал голос Тимофей.

— Я с вами, Павел Саныч. Куда вы, туда и я. По-другому быть не может. Самураев щипать за хвост — милое дело.

— Без малейших сомнений поддерживаю вас, Павел Александрович, — отчеканил Осеев. — Вы протянули мне руку помощи, когда, казалось, не было выхода. А могли отказать. Моя жизнь всегда к вашим услугам. В неоплатном долгу перед вами остаюсь на все времена…

Я взглянул на Михаила.

— Поддерживаю, — коротко ответил он.

Селиванов деловито постучал блокнотиком по колену:

— Без живых денег мы тут все с голоду помрем к январю. Спирт — дело верное. Я с вами, Павел Александрович. Могли бы и не спрашивать. Вы для нашего спасения в том треклятом эшелоне сделали больше, чем кто-либо.

Генерал Корф медленно поднялся, оперся на трость. Старый вояка даже как-то помолодел внезапно. Лет на двадцать.

— В моем возрасте, князь, умирать от тоски и безделья гораздо страшнее, чем от шальной японской пули. К тому же, дерзкие диверсионные рейды в глубокие тылы противника — моя профессиональная военная специализация. Выкладывайте вашу диспозицию.

Я утвердительно кивнул, ощущая, как внутри разливается приятное, горячее тепло. Отличная команда. Надежная, как швейцарский сейф. Мог ли я им просто приказать? Думаю, да. И они бы послушались. Но эффект оказался бы совершенно не тот. Наемник работает за оплату, а соратник бьется за идею. Они получили право выбора, добровольно решили идти за мной в огонь.

— Диспозиция следующая, господа, — я перешел к суровой конкретике. — Тимофей нашел окно в графике патрулей. Ровно в час пятьдесят шесть ночи задний двор склада пустеет на четыре с половиной минуты. Наш бравый вахмистр вскрывает замки, мы загоняем внутрь телеги. Но возникает фатальная проблема. Медь невероятно тяжелая. На ручную погрузку в темноте уйдет минимум час. Если японцы вернутся из караулки и продолжат плановый обход — они увидят наши телеги и, конечно же, нас. Нужно время. Целый час гарантированного времени, чтобы часовые даже не смотрели в сторону задних ворот. Жду ваших предложений, господа. Как нам отвлечь охрану?

Корф моментально включился в работу. Глаза старого генерала загорелись…

— Четыре минуты — это ничтожно мало для погрузки, — произнес генерал, склонившись над схемой. — Если мы просто закроемся внутри, любой случайный скрип телеги или стук металла выдаст нас с потрохами. Нужна масштабная, громкая диверсия. Причем такая, чтобы японцы сами добровольно покинули свои посты и стянулись в одну точку. Учитывая расположение центрального и заднего въезда на территорию, лучше если это будут парадные ворота.

— Поджечь соседнее деревянное здание? — предложил Осеев.

Он тоже подтянулся к столу и теперь вместе с остальными изучал схему, нарисованную Тимофеем.

— Не пойдет, — отрезал я. — Огонь моментально привлечет городскую китайскую полицию, пожарных и толпу зевак. Нам категорически не нужна прорва свидетелей. Требуется локальный конфликт.

— А если ударить в лоб? — Тимофей хищно прищурился. — Сымитировать налет?

Я щелкнул пальцами, указывая на казака.

— Отлично. Ложная шумиха на фасаде… Слушайте внимательно. Мы одеваем несколько самых быстрых парней в китайское тряпье. Даем им маузеры. В нужное время они нападают на главные ворота пакгауза. Стреляют по кирпичной стене, орут грязные ругательства на местном диалекте, изображая отбитых наглухо хунхузов. — Я посмотрел на грузинского князя, — Михаил, вы же сможете нам помочь в этом вопросе, научить нужным фразам? Изначально планировал выставить грабеж как дело рук этих бандитов. Мне такая мысль пришла в голову еще на старом заводе когда общались с Черным Секачом. Оставим нужные следы и улики. Чтоб японцы наверняка решили, их медь вывезли хунхузы.

Генерал Корф довольно потер руки.

— Идеально. Японцы обучены обороняться. Услышав стрельбу, караул немедленно кинется к главным воротам. Командир поднимет тревогу, стянет всех людей в одну точку для отражения атаки. Задний двор полностью останется без внимания. Пока они поймут, что атака ложная, пока прочешут прилегающие улицы в поисках стрелков… У нас появится минимум сорок минут чистейшего времени.

Тимофей вдруг громко хмыкнул, потирая подбородок.

— Павел Саныч… А если натравить на них настоящих хунхузов?

— Давай-ка подробнее, Тимофей, — попросил я вахмистра.

— Всё просто, — ухмыльнулся казак. — На кой ляд нам самим рисковать? В соседних кварталах полно всякой китайской шушеры. Игорные притоны, курильни опиума. Нам нужно заведение, которое находится под покровительством Черного Секача. Отправляем туда двоих наших самых быстрых и наглых парней. Они врываются в притон, бьют морду охране, стреляют в потолок, забирают деньги и дают деру. Вся разъяренная кодла хунхузов бросается в погоню. Наши парни выводят эту дикую, орущую толпу прямо на освещенный фасад японского пакгауза ровно в час пятьдесят. Сами ныряют в подворотню и растворяются.

Я звонко щелкнул пальцами.

— Гениально! Идеальная многоходовочка. Японские часовые видят, как из темноты на их охраняемый объект несется орущая толпа вооруженных китайцев. Самураи без предупреждения открывают огонь на поражение. Хунхузы, ошалев от такого теплого приема и потеряв пару человек, начинают палить в ответ из всех стволов. Что скажите, господа?

«Господа» мало того поддержали идею Тимофея, они, по-моему, вдохновились ею едва ли не больше самого вахмистра. Корф так вообще принялся энергично выстраивать план, как лучше всего вывести хунхузов на японцев. Сдается мне, старый генерал, пользуясь случаем, решил отыграться за Порт-Артур.

— Принято единогласно, — я повернулся к управляющему. — Петр Иванович. Теперь твоя зона ответственности. Нам нужен транспорт. Три крепкие телеги на санном ходу с тягловыми лошадьми. Но! Строго без возничих.

Селиванов задумался, поскреб подбородок…

— Задача архисложная. В Харбине лошадь — это капитал, никто ее в аренду без хозяина не отдаст. Какого качества транспорт требуется, ваше сиятельство?

— Худшего из возможных, но непременно крепкий, — «обрадовал» я Селиванова. — Слушай внимательно. Если лошади и сани окажутся новыми и приметными, случайный прохожий обязательно обратит внимание. Полиция легко выйдет на нас. Мы покупаем транспорт ровно на одну ночь. Одноразовый инструмент. Бери старых, списанных тяжеловозов, которых готовят на убой. Покупай исключительно через подставных китайских посредников на самом грязном конном рынке.

— Понял, — Селиванов быстро принялся что-то строчить в блокноте. — А после ограбления? Куда девать?

— А после… Они должны навсегда исчезнуть, — я подумал немного, прикидывая в голове различные варианты. В итоге выбрал самый верный. — Тимофей отгонит лошадей в китайский квартал, прямо на живодерню. Телеги разберем на составные части. Японские ищейки собьются с ног, разыскивая следы транспорта, которого физически больше не существует. Нет тела — нет дела.

Селиванов восхищенно прищелкнул языком. Видимо, он счел мою идею гениальной.

— И это ещё не всё, — продолжил я загружать приказчика задачами. — Нужно девять комплектов старой, рваной одежды, в которой ходит местная маньчжурская беднота. Синие промасленные ватники, облезлые собачьи малахаи, широкие грязные штаны, матерчатые тапочки на плоской подошве. Никаких славянских полушубков, хромовых офицерских сапог или европейских пальто. Если нас случайно кто-то увидит, свидетелям должны запомнится силуэты, очень сильно похожие на хунхузов.

— Ясно дело, — протянул Пётр задумчиво, постукивая карандашом по блокноту. — Китайцы — народ невероятно глазастый, ушлый. Разом покупать столько одежи в одной лавке нельзя. Тут же неладное смекнут. Вопросами начнут задаваться, шепнут кому надо.

— Верно мыслишь, — кивнул я. — Поэтому отправляй на барахолки неприметных людей. Пусть скупают по одной-две вещи у разных торговцев в разных концах города. Долго торгуются, жалуются на крайнюю бедность. Как для себя берут. Завтра к обеду маскарадный гардероб и транспорт обязаны стоять на базе в полной боевой готовности. Справишься?

— Обижаете, ваша светлость. Всё сделаю в лучшем виде. Комар носу не подточит.

Я перевел дух. Каркас криминальной операции выстроился железобетонный.

— Алексей, — посмотрел на Осеева. — Ты и Михаил возьмете на себя роль «живцов». Найдете притон, наделаете шума, выведете толпу прямо на японские склады и благополучно растворитесь в темных переулках. Но будете наблюдать со стороны, чтоб заварушка затянулась на подольше. Появится возможность подлить масла в огонь, непременно ее используйте. А мы в это время почистим склад япошек. Генерал, — мой взгляд переместился на Корфа, — Вы прямо сейчас вместе с Алексеем займитесь подбором исполнителей для нашей авантюрной затеи. Нужны не только сообразительные и смелые парни. Физические возможности тоже идут как основной пункт. Им предстоит таскать металл.

Военный совет завершился. Моя команда мечты разошлась выполнять поручения.

Часть проблем успешно снята. Вернее самая основная проблема. Теперь у нас есть четкий план. Осталось решить вопрос с анонимностью лиц ударной группы.

Я вышел из конторы, плотно запахнул шубу и направился к теплому жилому бараку, где обитала женская половина нашей артели.

Княгиня Шаховская обнаружилась в небольшой комнатке, переоборудованной под импровизированную швейную мастерскую. Вера Николаевна в окружении еще нескольких дам, сидела у окна, методично штопая чью-то прохудившуюся рубаху. Заметив мое появление, она отложила шитье. Плавно, с достоинством поднялась навстречу.

— Павел Александрович, я помню, что вы просили подойти. Думала через час наведаться к вам в кабинет. Извините, что вам пришлось искать меня.

— Все хорошо, Вера Николаевна. Решил не оттягивать свою просьбу и прийти к вам лично. Давайте отойдем в сторонку.

Мы с Шаховской вышли из комнаты.

— Наступают сильные сибирские морозы, — начал я. — Нашим мужчинам предстоит много работать на открытом воздухе. Лица обмораживают моментально, кожа трескается. Мне нужно, чтобы ваши дамы оперативно связали специальные защитные маски.

— Маски? — княгиня удивленно приподняла тонкую, изящную бровь.

— Именно. Глухие шерстяные шапки-чулки, которые полностью закрывают голову, шею и лицо. Оставить только узкие прорези для глаз. И, может быть, маленькую дырочку для рта, чтобы дышать. Цвет — исключительно темный. Черный, темно-серый, синий. Никаких ярких ниток.

Княгиня пристально посмотрела мне прямо в глаза. Умная, проницательная женщина моментально сложила два и два. Глухие черные маски с прорезями для глаз. Да еще и срочно. Вряд ли такая специфическая экипировка требуется для колки дров.

Однако Шаховская не задала ни единого лишнего вопроса. Не зря эта особа вызывает у меня глубокое, непоколебимое уважение.

— Защита рабочих от сурового мороза — дело первостепенной важности, князь, — ровным, ничего не выражающим тоном произнесла она, чуть заметно усмехнувшись уголками губ. — Сколько экземпляров требуется изготовить?

— Десять штук. К завтрашнему вечеру. Справитесь с таким объемом?

— Привлеку всех дам, умеющих держать спицы в руках. Завтра к ужину ваш… хм… специфический «зимний гардероб» будет готов.

— Благодарю вас, Вера Николаевна. Вы, как всегда, совершенно незаменимы.

Я улыбнулся Шаховской и вышел из барака.