Маньчжурский гамбит. Книга вторая

Глава 16

Я вышел из женского барака. Направился к пакгаузу, в котором теперь располагались столовая, кухня и продуктовый склад. Нужно проверить запасы. Задачи по подготовке к налету нарезаны, каждый занят своим делом. Чем еще заняться?

Пересек широкий двор лесопилки. Под ногами хрустела ледяная корка.

— Здоровья вам, князь-батюшка! — звонко крикнула женщина в теплом платке и низко поклонилась.

Я проводил её хмурым взглядом. Батюшка… Дожили. Кто бы услышал из моих старых товарищей, со смеху помер бы. Хотя… наверное, в этом времени такой «чин» считается признаком народной любви. Черт их знает. Если я «батюшка», значит они — мои дети.

— Ужас какой… — тихо буркнул себе под нос, продолжая топать в сторону кухни.

И ведь не пошлешь их к черту с такими словечками. Обидятся. Наверное… Что я не оценил светлых и чистых чувств.

Подошел к пакгаузу. Остановился. Не потому что мне очень нравится торчать на улице. Конечно, нет. Причина заминки была совсем в другом. Изнутри вдруг донесся истошный женский визг. Грохнула посуда. Следом раздалась многоэтажная ругань бабки Арины.

Рабочие, которые возились во дворе с дровами, на секунду зависли, вытаращившись в сторону столовой. Я и сам прихренел, если честно. Никитина нянька сыпала такими отборными словечками, что где-то на сибирских просторах горько заплакали урки-рецидивисты.

— М-м-ме-е-е-е!!! — внезапно прозвучало из-за дверей кухни. Громко, нагло, вызывающе.

Ну это точно не Арина. Это — чертова коза. Что там вообще происходит?

Я рванул тяжелую дверь. Приготовился к худшему.

Картина представшая перед моими глазами оказалась весьма забавной.

По кухне, с вытаращенными глазами и совершенно обезумевшей мордой металась коза. Та самая, купленная Тимохой у китайского деда. На её шее болтался огрызок веревки. Ключевое слово — «огрызок». То есть эта рогатая тварь ухитрилась перекусить достаточно толстую привязь.

— Держи иродову дочерь! — вопила Арина.

Она тоже носилась по кухне, с точно такими же вытаращенными глазами, но исключительно за козой. Старуха размахивала черпаком и пыталась загнать животное в угол.

Хрен там плавал! Коза учуяла в кухне наличие моркови, которую накрошили то ли для супа, то ли для другого блюда. И теперь рогатая тварь во что бы то ни стало решила сожрать столь драгоценный, а главное, вкусный провиант.

Бабка Арина, естественно, такого произвола допустить не могла. В конце концов, не зря ее назначили старшей по готовке. В общем-то, столкновение интересов на лицо. Оно и вылилось в мощное противостояние «бабка против козы».

Рогатая бестия одним прыжком взлетела на дубовую столешницу. Будто имела в далеких предках крылатых пегасов. Копыта расшвыряли миски и кружки по сторонам. Чтоб не мешались. Освободив пространство, коза целенаправленно ломанулась к горке свежей моркови.

Возле стола испуганно замерла юная баронесса. Та, что недавно натирала песком котел. Однако в этот раз слез не последовало. Перспектива утраты моркови оказала на аристократку весьма плодотворное действие. Баронесса вдруг схватила табурет, а потом со всей дури долбанула им по столу.

— Пошла прочь! Лярва блудливая! — отчетливо произнесла юная особа, а потом снова ударила по столу.

Коза остановилась и с укором посмотрела на баронессу. Мол, что ж ты, милочка, из приличной семьи, а так выражаешься! Потом перевела свои глазища на Арину и агрессивно тряхнула башкой. Наверное, намекала, что плохому аристократку научила именно бабуля.

Одна из девиц, которые испуганно жались в угол кухни, заметила мое присутствие. Она тут же картинно закатила глаза и приготовилась изящно осесть на пол. Я присмотрелся повнимательнее. Со второго взгляда понял, это та особа, которая пыталась соблазнить меня грудью. На всякий случай подвинулся ближе к козе. Рогатая тварь вообще не пугает, скорее веселит. А вот такие настойчивые и охочие до княжеского тела дамочки — настораживают.

Из подсобки выскочил Пётр Селиванов. Замер, удивленно глядя на сумасшедший дом, в который за несколько минут превратилась кухня.

— Она же… — начал управляющий шепотом, — Она же всю морковь… сожрет!

Последнее слово Селиванов буквально выплюнул. Уровень громкости его голоса резко скаканул вверх.

А настырная коза уже тянулась к морковке.

Двери пакгауза хлопнули, впустив морозный пар. В столовую ворвался Тимофей. Физиономия у него была решительная, устрашающая. Наверное, вахмистр подумал, что на нас уже напали хунхузы. Но нет. Это всего лишь коза. Одна животина навела шухеру. Теперь понятно, почему китайский дедок называл ее демоном.

Тимоха мгновенно оценил обстановку.

— Ах ты ж, дрянь рогатая, — рыкнул казак. — Я тебя купил, я тебя и усмирю!

Прямо по классике. Тимофей Грозный убивает свою козу.

Вахмистр сбросил шинель на руки Селиванову. Рванул на перехват.

Не тут то было. Коза оказалась вовсе не дура. Она почувствовала угрозу и прыгнула в сторону. Пролетела прямо над чугунным котлом с водой, который стоял на полу, приземлилась на все четыре ноги, ни одну из них не повредив. И снова сиганула, целясь на соседний стол. Реально чистый демон.

Но Тимоха оказался быстрее. Он прыгнул одновременно с бестией, одним движением перехватил козу в воздухе. Намертво зафиксировал скотину за рога и шею.

— Куда собралась, стерва? — ласково осведомился вахмистр, прижимая брыкающуюся скотину к себе.

В это минуту что-то произошло в пакгаузе. Словно лопнула натянутая струна. Все присутствующие дружно расхохотались. Вообще все. И кухарки, и аристократки, и даже Петр Селиванов. А я приказчика смеющимся еще ни разу не видел, между прочим. Словно только сейчас люди, доверившие мне свои жизни, выдохнули и успокоились. Благодаря этой чертовой козе.

Полуобморочная девица передумала падать. Одернула юбку. Начала поправлять прическу. Воинственная баронесса опустила табурет на пол.

— Браво, Тимофей! — я хлопнул казака по плечу, — Отличный перехват. Думаю, козы будут передавать из уст в уста легенду о великом покорителе рогатых.

— Да ладно вам, Павел Саныч, — усмехнулся вахмистр, он прекрасно понял мою шутку, — С обычным врагом любой справится. А поди козу угомони. Да еще Маньчжурского демона.

Люди засуетились. Быстро навели порядок. Собрали посуду.

Я подошел к Селиванову, указал на гору овощей.

— Пётр… Вот что мне сейчас подумалось… Зима в Харбине длинная и жестокая. Свежих продуктов купить все сложнее. Может заготовки сделаем?

Селиванов подумал несколько секунд, кивнул.

— Согласен, ваше сиятельство. Зима время тяжелое… Я вот что предлагаю. В дальнем углу второго барака мы нашли огромные дубовые бочки. Пустые. Завтра же с утра отправлю человека на рынок. Купим у китайских крестьян телегу самой дешевой капусты, соль, морковь. Клюкву возьмем, если найдется. Будем квасить капусту. Прямо в тех бочках.

Идея Селиванова показалась мне весьма удачной. Я ее одобрил.

Велел Тимофею заканчивать свою козью драму и явится ко мне в комнату. Вышел из столовой, двинулся в контору.

Минут через тридцать явился вахмистр. Мы обсудили с ним еще раз схему японских складов, проговорили возможные риски. После чего Тимоха собрался и снова ушел в разведку. Одна ночь наблюдения — это катастрофически мало. По-хорошему, японцев надо «пасти» не меньше недели, чтоб обладать всей информацией в полной мере. Но у нас столько времени нет.

Остаток дня пролетел незаметно за хозяйственными хлопотами и бумажной рутиной. Я еще долго сидел над схемами при свете керосинки, прокручивая в голове каждый этап грядущего налета, пока тяжелая усталость не сморила меня прямо на жестком топчане.

Проснулся, когда на улице еще было сумрачно. Посмотрел на часы. Шесть утра. Нормально. Можно вставать. Сон окончательно отступил. На его место сразу пришел холодный, расчетливый огонь. Сегодня ночью мы заберем медь. Да, именно так. Тимофей принесет подтверждение полученной прошлой ночью информации, Петр решит вопрос с транспортом, все остальное тоже будет готово. Смысла тянуть не вижу.

Сполз с топчана, подошел к окну, прижался лбом к промерзшему стеклу. На утоптанном снегу двора уже выстроилась шеренга подростков. Поручик Прокин гонял свой будущий кадетский корпус. Пацаны оделись легко, мороз безжалостно обжигал их румяные физиономии, но никто не ныл.

Упали. Отжались. Вскочили. Прокин рубил команды жестко, по-армейски. Из пацанячих ртов валил густой пар. Правильный подход. Дисциплина всегда спасает в критических ситуациях.

Минут через тридцать, когда уже привел себя в порядок, умылся, оделся, раздался короткий стук в дверь кабинета.

— Входите! — крикнул я, застегивая жилет.

Да, теперь в моем гардеробе появилась еще и эта вещь. Честно говоря, с огромным удовольствием променял бы сорочки, брюки и пиджаки на качественные спортивные штаны и кроссовки. Жаль что пока их взять негде.

Створка распахнулась. На пороге возник генерал Корф.

Генерал со вчерашнего дня, когда стало известно о предстоящем мероприятии по добыче меди, невероятно преобразился. Передо мной стоял жесткий, собранный боевой офицер.

— Ваше сиятельство… Так и знал, что вы уже проснулись. Не обессудьте, что рано. Я рассудил, чем быстрее все будет готово, тем лучше.

— Конечно, Владимир Николаевич, все верно.

Я подошел к Корфу, протянул ему руку для приветствия. Он с легкой, почти незаметной заминкой ответил рукопожатием.

— Люди… Те, которые годны для нашей операции… Они ожидают в коридоре, князь, — доложил барон. — Разрешите представить.

— Заводите.

В кабинет едва ли не парадным, чеканным шагом вошли шестеро мужчин. Выстроились в ровный ряд у стены. Я внимательно осмотрел каждого. Тертые жизнью, опытные, сообразительные, Взгляд у всех умный, ясный.

Генерал Корф тяжело оперся на трость и начал поименно называть каждого из отобранных мужчин.

— Разрешите представить, князь. Цвет нашего скромного воинства.

Он указал на первого. Коренастый крепыш. Явно силен физически. Но при этом не обделен умом, как обычно бывает. Природа редко награждает с двух рук. Обычно, если дает одно, забирает второе. Этому парню повезло. Он получил полный комплект.

— Макар. Из городских мастеровых. Слесарь высшего разряда. Силища невероятная. Голова работает как швейцарские часы. В механизмах и замках разбирается с закрытыми глазами. Думаю, это умение тоже может нам пригодиться.

Макар коротко кивнул, приветствуя меня. Лицо спокойное, флегматичное.

Генерал перевел взгляд на второго. Невысокого роста, жилистый, с перебитым носом. Глаза колючие, волчьи. Воевал. Сто процентов. Знаю такой взгляд.

— Семен. Из харьковских мещан. Разведка. Ходит бесшумно, бьет без промаха. Способен носить тяжелый груз, долго и без устали, — коротко перечислил достоинства очередного кандидата барон.

Семен улыбнулся. Вернее, он хотел улыбнуться. Со стороны это выглядело как оскал. Жутковатая, кривая ухмылка.

— Далее — господа офицеры, — Корф указал на двоих мужчин. Потрепанная одежда ничуть не скрывала армейскую выправку. — Штабс-капитан артиллерии Воронов и поручик саперного батальона Игнатьев. Хладнокровие, расчет, железная дисциплина. Приказы выполняют точно. Без лишних вопросов.

Офицеры синхронно, скупо поклонились.

— И последние двое, — генерал кивнул на молодых парней. — Недоучившиеся студенты-технологи. Братья Соколовы. Сменили аудитории на траншеи. Воевали. Соображают быстро. Не паникуют, не теряются. Как понимаете, Павел Александрович, выбрал тех, кто всякое успел повидать.

Я кивнул. Отличный отряд. Никакой лишней рефлексии на лицах. Только суровый, спокойный фатализм.

— Цель знаете? — задал прямой вопрос.

Моя будущая разбойная команда ответила хором.

— Так точно, ваше сиятельство.

— Знаем.

— Согласны.

— Отлично, — я прошелся вдоль строя, еще раз внимательно посмотрел на каждого, — Тогда нам для начала необходимо пригласить Михаила. Он научит вас некоторым фразам на китайском языке. И это, господа, важно.

Князь явился сразу, как только его позвали.

Началась языковая дрессура. Манджгаладзе взялся за дело всерьез. Задача стояла конкретная — сделать из русских парней дикую маньчжурскую банду.

— Повторять за мной! — голос Михаила зазвучал властно и гулко. — Ни-да-я-де! (Я твой господин!)

— Ни-да-я-де! — неуклюже отозвались бойцы.

— Больше экспрессии! — Манджгаладзе прищурился. — НИ-ДА-Я-ДЕ! Вы — хозяева этой улицы. Еще раз! Цао ни цзу шунь ши ба дай! (Проклятие твоему роду до восемнадцатого колена!)

— ЦАО НИ ЦЗУ ШУНЬ ШИ БА ДАЙ! — заорали мои бойцы.

Получилось весьма колоритно. Голоса хрипели, звенели неприкрытой злобой. Настоящая шайка отмороженных головорезов.

Тренировку прервал Селиванов. Управляющий вошел с красным от мороза носом.

— Ваше сиятельство, транспорт прибыл.

Мы вышли во двор. Я оглядел наше приобретение. Три телеги имели почтенный возраст, но выглядели надежно. Крепкое дерево, усиленные оси. На таких только тяжелую медь и возить. Лошади — под стать экипажам. Жилистые ломовые клячи. Старые, но вполне справные.

— Еремей знатно подсобил с покупкой, — хмыкнул Пётр, похлопав по крепкому борту. — Разыскал на рынке одного местного. Китаец темных дел мастер, из опиумного дурмана почти не вылезает. Сделку провернули через него. Он завтра к утру даже собственного имени не вспомнит. Не то что наши лица. Концы в воду.

Я удовлетворенно усмехнулся. Идеальная схема.

— Отличная работа, — кивнул Селиванову. — Оси щедро смазать солидолом. Копыта лошадям обмотать тряпками для тишины. Еремей!

Из-за телеги вынырнул наш извозчик. Отвесил короткий поклон.

— Доедут твои тяжеловозы до Пристани?

— Доедут, ваша светлость. Лично проверил. Крепкие кони, хоть и не молоды.

— Добро. Петр, что с экипировкой?

— Закупили всё по списку, — отчитался Селиванов. — Десять комплектов старого тряпья. Синие промасленные ватники, собачьи малахаи, матерчатые тапочки. Скупали по всему Харбину у разных торговцев. Жаловались на бедность, торговались.

Я похвалил Селиванова за исполнительность и отправился обратно в контору.

Около часа дня вернулся Тимофей. Вахмистр скинул шинель, сразу потянул руки к печке.

— Всё как и должно быть, Павел Саныч, — доложил пластун. — Повторная разведка подтвердила: окно в час пятьдесят шесть существует. Японцы пунктуальны до тошноты. Замок на воротах вскрою за сорок секунд.

Тимоха выложил на стол типографскую карту Харбина. Я велел Селиванову позвать генерала Корфа и Алексея Осеева. Михаил уже находился здесь.

Начался финальный инструктаж. Я развернул карту, придавил края чернильницами.

— Слушать внимательно. Тимофей, показывай точки.

Вахмистр ткнул пальцем в бумагу.

— Улица Сенная, дом пятнадцать. Притон. Михаил и Алексей заходят туда.

— Ваша задача, — я посмотрел на грузина и Осеева. — Создать максимальный хаос. Провоцировать охрану. Палить в потолок. По возможности схватить деньги из кассы. Есть же у них касса? Вы обязаны вывести разъяренную толпу на улицу и увлечь ее прямо к японским складам

Перевел палец на другой конец квартала.

— Затем уходите сюда. Угол Кузнечной и Глухого переулка. Заброшенный дом. Окна выходят прямо на фасад. Наблюдаете. Если стрельба стихнет — бьете из винтовок в воздух. Ваша цель — держать японцев у главных ворот минимум сорок минут.

Осеев коротко кивнул. Манджгаладзе многозначительно улыбнулся. Ему явно нравилась перспектива устроить локальную войну чужими руками.

— Телеги поставим здесь, — Тимофей указал на улицу Железнодорожную. — Глухой тупик. Фонарей нет.

— Мы с Тимохой и группой из шести человек берем тыл, — продолжил я. — Загоняем транспорт. Грузим металл. Тихо, быстро, без паники. Лишнее не хватать. Только тяжелые слитки и трубы. По двум коротким свисткам бросаем всё и уходим. Если самурай сунется на задний двор — устраняем помеху тихо. Никаких выстрелов.

В дверь постучали. В кабинет вошла княгиня Шаховская. Она поприветствовала мужчин, положила на стол аккуратный сверток и удалилась с гордо поднятой головой. Настоящая порода.

Я развязал бечевку. Десять балаклав. Глухие шерстяные шапки из темно-синих ниток. Аккуратные прорези для глаз. Я взял одну, натянул на голову. Ткань плотно обхватила лицо. Дышалось легко.

— Примеряйте, — скомандовал остальным.

Через минуту передо мной стоял натуральный бандитский спецназ.

— Идеально, — констатировал Корф. — В таком виде мать родная не узнает.

Я стянул маску. Посмотрел на часы. Четыре часа дня. За окном уже сгущались сумерки.

— Отбой, господа. Сейчас плотно поесть. Потом отдых до десяти вечера. В одиннадцать объявляю сбор у ворот. Проверка экипировки. В полночь выдвигаемся.