Мастер душ. Том 4

Глава 10

Звук свистка был тонким, пронзительным, он не разносился эхом, а будто впитывался густым туманом. Я опустил руку, прислушиваясь. Лишь далёкий шум ветра в оголённых ветках деревьев и никаких признаков того, что на мой зов спешила подчинённая Романом тварь.

— Ну что, великий приручатель? — раздался голос Павла. — Может, свисток нужно было встряхнуть? Или дунуть в него с определённой интонацией? Может, спеть серенаду? Помню один интересный случай с одним недальновидным и не слишком умным хозяином. Он тогда пытался с помощью одной волшебной флейты призвать дух своей только что умершей девушки. Он там что-то не так дунул, не в той тональности сыграл, закашлялся, поперхнулся в процессе, и на его зов явилась его же собственная прабабка. Ох, шуму было. В общем, история закончилась не слишком хорошо, и этот идиот больше не экспериментировал с артефактами без чёткой инструкции. Кстати, эта флейта до сих пор хранится у меня. Нужно её твоему бобру отдать на изучение, может, его жаба разберётся, что это за штуковина, на самого оборотня надежды никакой нет…

Он хотел сказать что-то ещё, но замолчал, когда туман передо мной вдруг заиграл перламутровыми переливами. Само пространство будто сжалось, формируя стройную знакомую женскую фигуру.

Я сжал свисток и хотел поднести его вновь ко рту, но перед глазами всё поплыло. Воздух, как и сам окружающий меня туман, внезапно стал вязким и тяжёлым. Я прикрыл глаза, ощущая, как в сознание начала проникать только одна навязчивая мысль: я давно не отдыхал, и мне просто нужно немного поспать. Рука как-то сама по себе безвольно опустилась, но я смог собраться, чтобы не выронить свисток из практически разжавшейся ладони.

— Я не причиню вреда, тебе нужно просто немного поспать и отдохнуть, — прозвучал в голове мягкий голос Милы, только что появившейся передо мной в том самом платье, в котором она была на ужине в Академическом саду.

Тряхнув головой, попытался прогнать это наваждение, но голос продолжал шептать, успокаивая и практически полностью отрезая меня от окружающей действительности. Ноги подкосились, а глаза закрылись сами собой. Я смог устоять, прислонившись к холодному стволу стоявшего рядом со мной дерева.

Ко мне кто-то подошёл и провёл по щеке прохладной ладонью. Я поднял руку, чтобы прервать это прикосновение, но остановил её в нескольких сантиметрах, не в силах сделать больше ни одного движения.

— Пошла прочь, тварь босоногая! — рявкнул Павел, своим голосом, лишь немного разгоняя дымку у меня в голове.

— Тебе некуда спешить, — наклонившись к моему уху, прошептала Летавица, обжигая кожу ледяным дыханием. — Им хорошо без тебя. Ты для них обуза.

Её слова не просто прозвучали в голове, в моём сознании начали проплывать образы и картинки, буквально смешиваясь друг с другом, вызывая головную боль и тошноту.

А потом всё затихло и резко остановилось на одной сцене. Я увидел гостиную своего столичного поместья, и Милу, сидящую на диванчике. Она смеялась какой-то шутке Романа, находившегося рядом с ней, а Сергей что-то говорил неразборчивое, вызывая ещё больше веселья. Мир перевернулся, и картина сменилась, показав Романа в моём обличии, ведущего неторопливую беседу с каким-то графом. Он выглядел уверенным, холодным, настоящим аристократом. А в углу Сергей просто играл с Иннокентием в какую-то игру, отложив в сторону свои книги.

Туман собрал всех в большом зале Императорского дворца. На троне сидел Роман, а вокруг него счастливые и умиротворённые лица: отец, Мила, Сергей, Лебедев, даже Мстиславский и Пронский выглядели довольными.

— Посмотри, как они счастливы. Им не нужно больше вытаскивать тебя из передряг, драться с демонами и быть постоянно в гуще событий. Им лучше без тебя. Они поднимают бокалы не за мир и за стабильность, а за то, что избавились от тебя, Михаила Уварова, главного источника их нескончаемых проблем, — прошептала Летавица голосом Милы, вновь прикоснувшись к моей щеке рукой, спускаясь вниз по шее и остановившись возле ворота рубашки.

— Я не знаю, какие ужасы тебе она показывает, но у меня для тебя тоже кое-что есть, — раздался голос Павла, и меня пробил довольно болезненный разряд тока. Потом ещё и ещё, усиливающиеся по интенсивности. — Без тебя им там наверняка проще. Никто их не сдерживает, не прививает зачатки милосердия и человеколюбия.

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, когда по мне прошёлся очередной разряд. Мышцы свело судорогой, но туманная дымка в голове и ощущение полного бессилия и одновременно с этим странного умиротворения исчезли. Я опустился на одно колено, стараясь сдержать крик, когда Павел зарядил в меня чем-то очень болезненным и полностью отрезвляющим.

— Лебедев наверняка кого-нибудь уже успел казнить, — продолжил артефакт громко вещать, усиливая атаки. — Роман готовится к смертельной дуэли, потому что, в отличие от тебя, совершенно несдержан. Бобёр случайно поднял в имперском склепе прадеда нынешнего императора, отличающегося особой жестокостью и любовью к пыткам, и тот в порыве благодарности на его глазах расчленил в особо извращённой форме Иннокентия. Мила… ну, тут даже не знаю, в женской психологии не силён, здесь я пасую и понятия не имею, что могла отчудить твоя вырвавшаяся на свободу птичка.

— Да хватит уже, — прорычал я, понимая, что от болевого шока меня отделяет сейчас не так уж и много. Тряхнув головой, я сжал кулак и открыл глаза, видя перед собой рябь окружающего меня плотного щита. Меня в очередной раз пробил сильный электрический разряд, от которого кожа начала местами дымиться. — Да хватит!

— Это для профилактики, — довольно отозвался Павел.

— А теперь ты, — я прорычал, поворачиваясь в сторону опешившей Летавицы, разрушая одним движением руки щит. — Не ожидал, что ты сможешь проанализировать свои ошибки и найдёшь способ влиять на меня.

Образ Милы исказился, стал каким-то прозрачным. В глазах вспыхнули красные огоньки, а рот искривился в злобной усмешке.

— Жаль, а я ведь так старалась…

Я не дал ей договорить, призвав своего водяного змея. Сделав круг вокруг меня и зависнув над головой, он разогнал окутывающий меня липкий туман.

Летавица сделала несколько шагов назад и завизжала. Обычным взглядом я видел перед собой испуганную Милу, но зрение душ показывало переплетение чёрных нитей вокруг пульсирующего серого ядра этой нечисти.

— Ну что ж, милая, поговорим, — улыбнулся я, делая шаг вперёд. Тварь сделала ещё один тихий шаг назад босыми ногами и, оступившись, начала заваливаться назад.

— Ну наконец-то! — проорал Павел. — Добро пожаловать в реальный мир, мерзкая вобла! А теперь, Мишаня, жги её!

Я не стал тратить время на ответ и просто направил извивающегося водяного змея прямо в неё. Родовое заклинание ударило Летавицу в грудь. Не было ни взрыва, ни огня. Был лишь резкий, сухой хлопок, и её тело разлетелось на множество крупиц чёрного пепла. Они закружились в вихре, пытаясь собраться снова.

— Не в этот раз, стерва! — взревел Павел. Перстень на моём пальце раскалился докрасна. — Сейчас я покажу, на что способен великий артефакт Павлентий Первый и единственный в своём роде.

От него отделился десяток тонких, алых нитей, похожих на раскалённую проволоку. Они впились в чёрный рой, не давая ему сконцентрироваться. Воздух наполнился шипением и запахом гари.

— Кончай её! — командовал Павел с нескрываемым азартом в голосе. — Я её не смогу долго сдержать, сильна, зараза. Хоть и без своих красных босоножек.

Я вытащил кинжал, внимательно осмотрев совершенно чистое лезвие без каких-либо светящихся символов и рун. Да и на ощупь он ничем не отличался от обычного оружия. Переведя взгляд на чёрное облако, я задумался и покачал головой.

Вложив кинжал в ножны, я разжал руку, рассматривая свисток, и быстро поднёс его ко рту. Раздавшийся свист в этот раз прозвучал как-то подозрительно громко, а чёрный вихрь замедлился. Все частицы словно замерли и осели на землю кучей пепла.

— Освободи её, — отдал я приказ Павлу.

— Ты чего, она же тебя не слушается, — с подозрением в голосе отозвался Павел, но нити всё же начал убирать. Медленно одну за другой.

— Послушается, если не захочет умереть, — усмехнулся я. — Сейчас соберём этот конструктор и спросим, что это был за акт неповиновения.

— Мало я тебя током бил, — сокрушённо пробормотал артефакт. — Правильно во всех инструкциях по электрошоковой терапии написано, что начинать нужно с заряда, превышающего мой в четыре раза. Видимо, моя жалость к твоему хилому телу и сомнительным умственным способностям сыграла злую шутку. Больше я этой ошибки не повторю.

Груда пепла пришла в движение, как только последняя алая спица развеялась. Частицы начали соединяться в фигуру монстра. Через несколько секунд Летавица снова стояла передо мной, но в своём естественном облике. Серая морщинистая кожа, жёлтые, светящиеся в темноте глаза и завивающиеся в небольшие рога волосы.

— Ну, так-то лучше. Перевоплощения в разговоре с тем, кому ты подчиняешься, неуместны, — хмыкнул я, глядя в глаза твари.

— Ой, ты ещё вальс с ней станцуй, — протянул Павел. — Её нужно сначала бить, а потом спрашивать без всяких церемоний.

Она оскалилась, но не нападала и стояла неподвижно, после чего перевела взгляд на свисток в моей руке и села на одно колено, склонив передо мной голову.

— Почему ты осмелилась атаковать меня? — спросил я, не повышая голоса. Воздух вокруг меня сгустился, и надо мной вновь появился водяной змей, тут же издав жуткое и громкое шипение.

— Этот туман, он ослабил тебя, твою волю. Ты стал слабее, чем тогда, когда мы встретились в первый раз, — прохрипела она, не поднимая глаза. — Ты не отдал приказ, а только призвал меня. Я решила взять своё, тем более мой истинный хозяин не давал мне указаний, не трогать тебя, — Летавица наконец подняла голову и вперилась в меня своими жёлтыми глазами.

— А теперь слушай и запоминай, — сказал я, поднимая свисток. — Твоё существование теперь зависит от меня. Твой следующий порыв самостоятельности станет для тебя последним. Поняла?

— Хозяин не допустит…

— А я его очень сильно попрошу не расстраиваться и пообещаю поймать ему в коллекцию более покорную зверушку, — усмехнулся я, не разрывая с нечистью зрительного контакта. Красные огоньки в её жёлтых глазах мигнули, и она нехотя, словно через силу, кивнула.

— Поняла, — процедила она.

— На Заставе есть заброшенный колодец. Отправляйся туда и узнай, что именно там находится, — отдал я приказ, сжимая свисток.

Летавица замерла, словно принюхиваясь к чему-то невидимому. После чего резко вскинула голову и в очередной раз оскалилась.

— Я не могу понять, что там находится, но это что-то сильное и опасное…

— Ты что, боишься? Иди давай, без подробного доклада не возвращайся, — прорычал я. — Найдёшь меня в таверне на Заставе. И смени облик, в этом виде ты даже ни в чём незаинтересованных местных распугаешь, — вздохнул я.

Летавица усмехнулась и закрыла глаза. Пространство вокруг неё исказилось, и передо мной встала обычная, ничем не примечательная девушка в простых одеждах.

— Так лучше? — разнёсся приятный мелодичный голос.

— У тебя час. И без самодеятельности, — проговорил я, глядя на то, как фигура становится прозрачной, а потом и вовсе растворяется в тумане.

— Гиене твоей выговор, почему он не приложил инструкцию к управлению этой особы вместе со свистком, — проворчал Павел. — Давай-ка я его у себя пока придержу, а то мало ли, вдруг выронишь, потеряешь, отдашь какому-нибудь убогому оборотню-хомяку.

Я не успел ничего ответить, как свисток из ладони исчез.

— Ладно, возвращаемся на Заставу. Нужно встретиться с Курьяновым и узнать, что они смогли выяснить, — произнёс я, решительно направившись в сторону ворот. Вспомнив то, что Летавица говорила о тумане, я решил, что рисковать больше не стану, и разогнал его вокруг себя при помощи своего родового заклинания.

Дойдя до ворот, я начал долбиться в них ногой. Долгое время никто не отзывался, но потом раздался знакомый голос стражника.

— После наступления темноты мы никого не выпускаем, — ответил он как-то неуверенно.

— Так, я вхожу, а не выхожу, — выдохнул я, оглядываясь по сторонам. Возможно, придётся искать какой-то проход, чтобы проникнуть на Заставу. Неожиданно раздался скрежет, и створка отворилась, пропуская меня внутрь. Я протиснулся в предоставленную стражником щёлочку, развеивая своего змея, на которого парень смотрел с возникшим в глазах любопытством. Он перевёл на меня взгляд и тряхнул головой, вновь погружаясь в своё безразличие к окружающим.

— Да уж, защита и охрана высшего уровня, — прокомментировал Павел, как-то горестно вздыхая.

Я внимательно посмотрел на стражника и, кивнув ему, направился по абсолютно пустым улочкам в направлении таверны, где мы договорились собраться с Глебом и остальными клириками.

Внутри так же, как и на улицах, было пусто. Только один столик занимали знакомые мне братья из монастыря во главе с Курьяновым, который встрепенулся, увидев меня на входе.

— Я уж думал, ты сбежал и оставил нас одних разбираться с этой чертовщиной, — пробормотал он, когда я подошёл к столу и, пододвинув стул, сел на него.

— Да нет, общался с одной очень интересной ведуньей, — улыбнулся я, ловя на себе настороженные взгляды клириков.

— Мы слышали, что ты в столице, — ответил один из них, внимательно меня разглядывая.

— Я тоже слышал, что вы на Северной Заставе, — немного резко ответил я, подзывая к себе девушку с красным браслетом на запястье. — Принеси немного еды, простой и что-нибудь попить, — попросил я её и перевёл взгляд на Курьянова.

— Ты выходил за ворота? — напряжённо спросил он, теребя в руках кружку с чаем. — Это опасно.

— Да, я уже понял, — протянул я. — А тебе что-то известно о том, что находится снаружи? Я вляпался только в один подозрительный туман, но его можно спокойно отогнать при помощи магии, — пожал я плечами.

— Конечно, об этом нас сразу предупредил отец Фёдор. Днём туман обладает целебными свойствами для тех, кто выходит с заставы, а ночью подавляет волю и вытягивает силы, независимо от того, откуда ты пришёл. Это один из уровней защиты перед Восточными форпостами заставы, — серьёзно ответил он. — И обычной магией от тумана не избавиться.

— Давай я предположу, что этот барьер накладывал один из Светлейших Князей, ну, например, Уваров, и все вопросы сразу же пропадут, — кивнул я своим мыслям, понимая, что использовал против Летавицы воплощение своего родового дара. Наверняка отец оставил лазейку для себя, чтобы не нарушать всю структуру защитного контура.

— Да, наверное, — усмехнулся Курьянов. — Ты что-нибудь узнал?

— Нет, пока ничего, — покачал я головой, принимая тарелку с мясом, тушёными овощами и кружку с чаем. — А вы?

— Только то, что тебе уже известно, — проговорил один из клириков. — Мне непонятно только одно: почему никто из нас не попал под влияние этой заразы?

— Мы с Глебом маги, а вы — оборотни, — предположил я. — Правда, в эту стройную теорию не вписывается то, что первыми пострадали местные алхимики. Но здесь тоже возможны варианты.

Дверь в таверну скрипнула, и внутрь зашла Мила, точнее, Летавица в её облике, в том же изящном платье, с той же утончённой улыбкой.

Она скользнула между пустых столов и бесшумно подошла к нам, опускаясь на свободный стул рядом со мной, её плечо почти коснулось моего.

— Ещё раз так сделаешь, я тебя убью, — улыбнувшись, проговорил я, глядя ей в глаза.

— Эм, Милослава? Не знал, что ты здесь, — пробормотал Глеб, нахмурившись и не сводя с Летавицы взгляда.

— Скажи мне, Глеб, как тебя ещё не сожрали на задании, если ты нечисть не можешь отличить от обычного человека? — покосился я на вскинувшегося Курьянова. Остальные клирики схватились за артефакты и амулеты, показывающие, что рядом с ними находится что-то опасное и далеко не живое.

— Она… Стоп. Это та самая Летавица из пансионата тех, кому за семьдесят? — удивлённо спросил он у меня, доставая из ножен обычный кинжал.

— Я так рада, что ты обо мне не забыл, — улыбнулась Мила и обвела напрягшихся клириков пристальным взглядом.

— Докладывай, — отдал я короткий приказ, отодвигая тарелку. — И не смей больше принимать этот облик.

Лицо Милы на миг исказилось, но тут же вновь обрело милое, кроткое выражение. Когда она заговорила, её голос был низким и едва слышным за нашим столом.

— Твой приказ выполнен. Я смогла подойти к тому колодцу и сразу же почувствовала его. Но внутрь не пошла, это опасно для меня, и никакие угрозы с твоей стороны не заставят меня переступить наложенный им барьер, — она наклонилась ко мне ближе, буквально начиная шептать мне на ухо.

— Давай её сожжём? — с какой-то мольбой в голосе спросил Павел, и я едва поборол в себе желание с ним согласиться, отстраняясь от Летавицы.

— Говори, — холодно приказал я. — Пока я тебя силой не сбросил в тот колодец.

— Там, в глубине, находится Древний Сновидец. Онейрос, — она выдохнула это имя. — Он очень искусно прячется. Я даже удивлена, что не сразу смогла понять, что здесь происходит. Он не демон и не дух. Он порождение самой Тени, эфирного пространства, где бродят сны, страхи и забытые мысли всех живых существ. Он сгусток кошмаров и апатии.

— Что ему нужно? — спросил Курьянов, напряжённо вслушиваясь в каждое слово Летавицы.

— Конкретно здесь? Не имею ни малейшего понятия, — фыркнула она и откинулась на спинку стула, скрестив на груди руки. — Чтобы существовать, ему нужен якорь, колодец неплохо справился с этой ролью, ну и, конечно, постоянная подпитка, в виде жизненных сил, воли и самой души. Его жертвы не умирают, они становятся апатичными, покорными, пустыми оболочками.

— Как его уничтожить? — прямо спросил Курьянов.

— Она не ответит, — нарушил я возникшее молчание. — Что Сновидец этот, что Летавица практически одно и то же. И думается мне, уничтожить их можно одним и тем же способом.

Летавица повернулась ко мне и усмехнулась уголками губ.

— Да, ты прав, мы родственны. Но я не рождена самой тьмой, да и по факту мы совершенно друг на друга непохожи, мы, как бы это сказать, конфликтуем. Он сон наяву, а я — сон, забирающий жизнь. — Довольно резко ответила она.

— Брось её в колодец, она нам больше не нужна, — пробормотал Павел. — Я тут нашёл информацию в одних любопытных древнегреческих трактатах…

— Уходи, когда понадобишься, позову, — произнёс я, глядя в знакомые глаза, в которых мелькнули желтоватые вспышки. — И не смей никого трогать.

— Как прикажешь, — процедила она и растворилась в воздухе. Клирики заметно расслабились, перестав стискивать в руках абсолютно бесполезное против неё оружие.

— Нужно отдохнуть, — решительно сказал я, поднимаясь на ноги. — Нужно обдумать всё и поискать информацию, вас же наверняка снабдили некоторой литературой. Завтра всё обсудим на свежую голову, — произнёс я. — Что?

— А Летавица, ты с ней что-то будешь делать? — поинтересовался Курьянов под одобрительный гул братьев.

— Скорее всего, но позже, — кивнул я и подошёл к девушке, которая молча дала мне ключи от номера наверху. — Спасибо.

Я поднялся на второй этаж и зашёл в простенькую, но чистую комнату. Разувшись, сразу же растянулся на жёсткой кровати.

— Ну что, Павлентий Первый, вещай, я же слышу, как ты сопишь от распирающего желания поделиться жуткой информацией? — спросил я, накладывая несколько барьеров и щитов на комнату.

— Что могу сказать, физически уничтожить эту хрень нельзя. У него нет плоти. Атакуешь магией — он поглотит энергию и станет ещё сильнее. Но пока он ест, то пребывает в полудрёме, и только тогда он немножечко уязвим. — Пробормотал Павел. — Знаешь, мне кажется, эта мерзкая швабра заявилась в таверну в облике Милославы не только для того, чтобы тебя позлить, — задумчиво ответил он. — Похоже, она намекнула, как можно убрать этого Сновидца.

— Ты пугаешь меня одной только мыслью, что эта тварь может хотеть помочь. Я вообще не уверен, что она была предельно честна со мной, — усмехнулся я, разглядывая потолок.

— Ну, зная, где искать, то можно быстро найти подтверждение её словам. В общем, я к чему это. Обычной магией его не убить, нужно что-то чистое, благородное, несущее свет. Например, огонь феникса, или удар первозданной энергией, прочищенной от скверны по самое хм, сердце гиены. Бобёр не подойдёт, только если в качестве приманки, — торопливо проговорил Павел, чем-то шелестя. — Знаешь, я впервые жалею, что Романа нет с тобой рядом в этом походе. Он меня не так сильно раздражает, как остальные.

— Духовное оружие подойдёт? — тихо поинтересовался я, садясь на кровати и разглядывая зашторенное окно.

— Слушай, ты гений, — от неожиданной похвалы Павла я рассмеялся. — Нет, серьёзно. В общем, призываешь свой трезубец и бьёшь прямо в ядро этой твари. Дело плёвое, пять минут и можно идти искать твоего деда.

— Было бы так просто, — усмехнулся я.

— А ты чего разлёгся? — неожиданно завопил он, когда я вновь лёг на кровать и закрыл глаза, погружаясь в полудрёму. — Он ночью наиболее уязвим. Или ты ещё несколько суток хочешь потерять? Годунов и так на морально-волевых держится. Вставай, пора идти на охоту, — зловеще рассмеялся артефакт.

— Почему мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь? — тихо поинтересовался я, не спеша подниматься.

— Тебе кажется, — торопливо ответил он. — Ну, как хочешь, можно и днём сходить, — как-то быстро согласился Павел. Я мысленно отмахнулся от него и погрузился в сон.