Мастер душ. Том 4

Глава 5

Путь до личных покоев императора занял не больше десяти минут. Нас провели через лабиринт роскошных коридоров, где на каждом шагу стояла стража, демонстративно не обращающая на нас внимание. Лебедев шагал впереди. Он был очень зол. По его рукам и спине периодически пробегали электрические разряды, а ещё он молчал, что было для него не характерно. Немного подумав, я решил оставить его в покое. Чтобы не нарваться и не почувствовать на себе, что значит, когда наставник действительно находится не в духе.

— Знаешь, я тут подумал и решил, что Лебедев в роли регента — это не такая уж и плохая идея, — нарушил молчание Павел. — Во-первых, он тебя в грош не ставит, не даст расслабиться и не станет потакать твоим проснувшимся, после восхождения на трон, капризам. Не переживай, Мишаня, вдвоём мы сможем тебя сдержать от развращения властью. В основном насильственными и довольно болезненными методами.

— Почему ты всегда хочешь меня покалечить? — тихо возмутился я. — И вообще, я не собираюсь…

— Во-вторых, — мой артефакт даже слушать меня не стал, продолжив излагать свои аргументы менторским тоном. — Он настолько прямолинеен, что на корню задушит любые интриги, даже если они ему померещатся. А в-третьих, он единственный, кто искренне возмущается своим назначением и мечтает запихнуть тебя во временную капсулу, чтобы ты поскорее стал совершеннолетним.

— Всё это, конечно, не лишено логики, но я думаю, император руководствовался иными соображениями, — прошептал я и сразу же прикусил язык, наткнувшись на яростный взгляд Лебедева.

— Вот об этом я и говорил. — Хихикнул Павел. — Так что, думаю, мы сработаемся.

Перстень замолчал, когда мы подошли к кабинету императора Годунова. Двери были отделаны тёмным деревом с инкрустацией из магических кристаллов. Стража молча распахнула их, пропуская нас внутрь.

Кабинет оказался не таким, как я ожидал. Никакой вычурной роскоши. Высокие стеллажи с книгами и свитками, несколько кресел у разожжённого камина, и массивный стол, за которым сидел Годунов. Он снял парадный мундир и остался в простой тёмной рубашке. Сейчас он выглядел ещё более измождённым.

— Закройте дверь, — тихо произнёс император.

Лебедев выполнил просьбу и, обернувшись, уставился на Годунова.

— Зачем мы здесь, Ваше Величество? — прямо спросил я, выходя вперёд. — Я имею в виду, зачем вам нужны мои друзья?

— Я должен понять, что именно в вас такого необычного, что так беспокоит повелителя демонов, — прямо посмотрел он мне в глаза. — С тобой всё понятно, ты просто марионетка, через которую можно манипулировать Уваровым. С графиней Пановой тоже всё предельно ясно. Сильного мага нельзя обмануть простенькими скрывающими чарами. Да и твой отец намекал, что знает некий способ остановить действие яда или хотя бы замедлить его распространение. Теперь я понял, что именно он имел в виду, точнее, кого.

— Стоп. Это совершенно неважно и неинтересно, — вклинился Лебедев, вставая рядом со мной. — Давайте мы обсудим этот вопрос после того, как вы объясните, какого лешего вы устроили этот цирк? — практически прорычал он, сжимая кулаки.

— Дмитрий, ты зарываешься, — улыбнулся краешком губ Годунов.

— А вы умираете. И да, вы прекрасно знаете моё отношение к дворцу и всему, что с ним связано, — поморщился Лебедев, пристально глядя на хмыкнувшего императора.

— Да, я помню, что никакого почтения и уважения ко мне ты даже в академии Стражей не испытывал.

— Я вас терпеть не мог, и это не изменилось по прошествии времени. Но я проделал небольшую работу над собой и теперь даже могу обращаться к вам уважительно, не испытывая к себе за это отвращения. — Процедил Лебедев.

— Если это уважительно, то я даже представить не могу, как именно он называл своего императора, в то время, когда тот был обычным наследником, — хихикнул Павел. — Слушай, у меня только что родилась идея. Может, отправить Лебедева к твоему деду? А что, на фоне взаимной неприязни к императору они даже смогут найти общий язык. Если не убьют друг друга при первой встрече.

— Так в чём ваша проблема? — продолжил Лебедев, нарушая возникшую тишину. — Яд достиг мозга и теперь мешает вам здраво мыслить и принимать адекватные решения? Или вы решили перед смертью вспомнить былые обиды и так изощрённо меня наказать? Снимаю шляпу перед вашим остроумием, у вас получилось меня унизить и вывести из себя, — практически выплюнул он в сторону рассмеявшегося Годунова.

— Ты совершенно не изменился. Всегда был прямолинеен, тем самым навлекая на себя огромное количество неприятностей. Присядь, — император указал рукой на стул, стоявший напротив стола. — Вы тоже присаживайтесь. — Он кивнул в сторону кресел, возле камина. Мы переглянулись и последовали приказу Годунова.

— Запах, — прошептал мне на ухо Роман, наклонившись ко мне. Сергей с Романом, не сговариваясь, встали позади кресел, оставляя нам с Милой места. Всё-таки у моего дворецкого получилось за короткий срок вбить в них основные правила поведения во дворце. — Им всё здесь пропитано. Если вы говорите правду, и император умирает, то судя по тому, что я чувствую, ему осталось не больше пяти дней. И это в лучшем случае.

— Не слишком радует, — пробормотал я, переключая внимание на сидевшего неестественно прямо Лебедева и расслабленного Годунова.

— Ну и? — нарушил возникшую тишину наставник, не сводя пронзительного взгляда с императора.

— Это не моя идея, — наконец, произнёс он, глубоко вздохнув. — Я о подобном даже не задумывался, но предложение князя Уварова не было лишено логики. Всё обдумав, я согласился с его доводами и назначил тебя регентом.

— То есть, это предложил Уваров? — как-то мягко спросил Дмитрий Игоревич. — Убью, — добавил он, улыбнувшись.

— До ритуала посвящения тебе это вряд ли удастся сделать, — вернул ему улыбку Годунов. — Дмитрий, подумай сам. Ты не испорчен дворцовыми интригами. Ты не будешь искать выгоды, а будешь делать то, что должно. И ты не захочешь всеми силами оставить трон за собой, убив назначенного наследника перед его совершеннолетием. Да и к тому же ты больше всех нас ненавидишь демонов и сделаешь всё, чтобы остановить их на границе Империи.

— Пусть Уваров этим занимается. Я здесь при чём? — процедил Лебедев.

— Потому что Уварову нужно будет сосредоточиться на войне, а не на управлении, — терпеливо пояснил Годунов. — Если тебе так будет проще, считай его, как и остальных Светлейших князей, мечами империи, способными защитить страну от внешней угрозы. У них это неплохо получается, не так ли? А тебе предстоит защищать её от внутренних распрей. По крайней мере, на время регентства. Михаил будет учиться, набираться опыта, а ты обеспечивать стабильность и порядок внутри страны, пока он не будет готов взять бразды правления в свои руки.

— Вы же понимаете, что это худшее объяснение за всё время существования Империи? — фыркнул наставник, сложив на груди руки.

— Другого нет, — парировал Годунов. — И, как ни странно, единственно верное в данной ситуации. Орловы будут бороться за власть, как и другие княжеские дома. Ты же просто будешь делать свою работу. С максимальным раздражением и минимальным почтением к окружающим.

— Он сдался и принял неизбежное, — прошептал Павел. — Отдай ему мой расстрельный список, пускай начинает развлекаться. Если что, я его дополню и доработаю, — доверительно сообщил мне артефакт, но я только шикнул на него.

— И что, этот яд нельзя как-то нейтрализовать, ну хотя бы на пару лет? — пробормотал Лебедев, пристально разглядывая императора.

— Эту демоническую дрянь? Не нашими силами, — поморщился Годунов. — Правда, Уваров говорил о действии крови и пламени феникса на демоническую магию, — неожиданно произнёс он, поворачиваясь к нам, глядя при этом исключительно на Милу.

— Ну, в предложениях и идеях Юрия Владимировича иногда проскальзывает рациональное зерно, но только в виде исключения, — пробормотал наставник. — Так зачем ты нужен Булгакову вместе с Милославой? Насколько мне известно, он загорелся только одной идеей: найти феникса и использовать его в своих интересах.

— Я по чистой случайности стала его фамильяром, — тихо пробормотала Мила, тем не менее прямо посмотрев в глаза удивлённо вскинувшегося императора. Я укоризненно на неё покосился, но ничего не сказал. Возможно, в данной ситуации следовало сказать правду.

— Ты что сделала? — воскликнул Лебедев. — О, боги, ну за что мне такое наказание в виде свалившихся на меня пустоголовых подростков? — возвёл он глаза к потолку. — Вы чем вообще думали, и почему об этом знает главный демон, а мы даже не в курсе?

— Это случайно произошло, — тряхнула головой Мила. — Но, именно поэтому, я думаю, Булгакову нужна теперь не только я. Другого объяснения я не вижу.

— Да, это он ещё не знает о бобре-некроманте и о гиене, способной по запаху найти любую демоническую дрянь, — фыркнул Лебедев. — Я тут подумал, что их всех четверых можно бросить в стан врага, и они своими тупыми и практически всегда лишёнными логики действиями обратят могущественную армию демонов вспять.

— Я не могу по запаху ничего найти, — возразил Рома, нахмурившись.

— Значит, я поспешил с выводами, — отмахнулся Лебедев под возмущённое сопение нашего оборотня.

— Как ты сумел разглядеть уязвимые точки в плетении астрального двойника, если его защита была выстроена на демонической энергии? Даже у нас этого не получилось сделать. — Спросил у меня Годунов. Да, этого вопроса я ждал и уже давно. Почему-то только у императора возникла идея расспросить меня об этом. Все, находившиеся в кабинете, повернулись в мою сторону, ожидая ответа.

— У меня есть артефакт, — немного подумав, ответил я. — С его помощью я могу чувствовать демоническую энергию и видеть её структуру. Но я не могу объяснить, как именно это происходит. Я просто понимаю общий смысл. — Аккуратно ответил я, стараясь не обращать внимания на усиливающееся сопение со стороны Павла.

— Ещё раз будешь прикрывать свою задницу моим честным именем, я тебя воспламеню и докажу, что теория самовозгорания имеет право на существование, — прошипел обиженно перстень.

— Этот тот самый артефакт, известный в воровской среде, как самый сильный помощник? — насмешливо поинтересовался Годунов. — Наслышан о нём. Правда, больше в негативном ключе.

— А вот сейчас вообще обидно было, — просопел Павел, но тут же замолчал, когда раздался короткий стук.

Мы все резко повернулись в сторону открывшейся двери. В кабинет вошёл отец, без разрешения тут же устроившийся в единственном оставшемся незанятом кресле.

— Ты в курсе, что отчудили твой сын и Панова? — сразу же спросил Лебедев.

— Ты про их связь? Да, я выслушал красочную лекцию от её отца в своё время, обещая, что об этом никто не узнает. Судя по всему, знают уже все, — покачал он головой. — Мстиславский и Пронский готовят зал. Пока не стало слишком поздно, нужно провести все необходимые ритуалы.

— Вы нашли что-нибудь подозрительное в Академическом саду? — спросил Годунов, внимательно разглядывая моего отца.

— Ничего. Это странно, но, похоже, тот, кто помог разрушить барьер изнутри, либо успел уйти, либо не имеет ничего, что связывало бы его с демонами напрямую. — Раздражённо повёл отец плечами. — Ты уверен, что выдержишь? — обратился он напрямую к Годунову. — Как только ты снимешь все блоки, чтобы использовать магию, яд начнёт стремительно распространяться. Ты можешь умереть прямо там.

— У нас нет выбора, — как-то буднично ответил император.

— Мне не нравится такой расклад, — тихо произнёс я. — Мы можем попробовать с Милой воздействовать на этот яд и стабилизировать его перед тем, как вы начнёте.

— Ты уверен в том, что это сработает, а не сделает только хуже? — задал вопрос князь Уваров, проведя ладонями по лицу.

— Нет, но…

— Тогда вы двое идёте с нами, тем более что тебе, Миша, необходимо ознакомиться с этими ритуалами лично. И если после всего случившегося император останется жив, то вы сразу же начнёте проведение своего эксперимента, — прервал меня отец, поднимаясь на ноги. — Если мы не успеем передать тебе силы правящей династии, то тебя просто разорвут, несмотря на твой седьмой уровень, и магия рода тебе не поможет, — холодно проговорил он, глядя на Лебедева. Тот сжал губы и, ударив по подлокотникам, резко поднялся на ноги.

— Дошло до того, что моего мнения никто не спрашивает, — усмехнулся Годунов, первым выходя из своего кабинета.

— Ты сам это допустил, не заметив предательства и бунта у себя под носом, — холодно проговорил отец.

— А нам что делать? — раздался неуверенный голос Сергея.

— Вас отведут домой, в наше поместье, — немного подумав, ответил Уваров, подзывая к себе ближайшего стражника. — И прошу вас, без экспериментов и незапланированных авантюр.

— Мы будем сидеть тихо, — заверил его Роман и стукнул по спине что-то пытавшегося возразить бобра-некроманта.

Я покачал головой и вышел из кабинета последним, думая над словами отца и вообще над всем, что произошло за неполный день. Слишком стремительно развиваются события. Мы рассчитывали на то, что у нас будет время добраться до деда. Но сейчас это зависело только от того, успеем ли мы с Милой хоть что-то противопоставить этому странному яду и оставить императора в живых, пока мы не придумаем ничего, что могло спасти ему жизнь. Ведь нет ядов, к которым нельзя сварить противоядие.

Я не заметил, как мы дошли до старой части дворца и начали спускаться в подземелье по длинной лестнице из чёрного матового камня. Воздух был густым и спёртым, но пахло не затхлостью, а чем-то цветочным. Стены украшали изображения первых императоров, а вдоль коридора стояли каменные изваяния Стражей с зажжёнными факелами в руках.

Мы вошли в ритуальный зал, и тяжёлая металлическая дверь без какого-либо орнамента захлопнулась за нами, погружая в непривычный полумрак.

В центре зала на полу был выложен круг из соединённых между собой рунами витков колец. Внутри него горели разноцветные магические огоньки. Обычных свечей, к которым я привык, не было. Потолок был высоким, и рисунок на нём в точности повторял звёздную карту ночного неба. Мстиславский и Пронский уже находились внутри круга, проверяя символы. Рядом на низком каменном алтаре лежали чаши и кинжалы.

— Всё готово, — объявил Мстиславский. Его голос гулко отразился от стен пустого помещения. — Ваше Величество, вам нужно занять место в центре. Дмитрий, встань напротив него.

— Я в курсе, — пробормотал Годунов и медленно прошёл к центру.

Я почувствовал лёгкое дуновение ветерка и отметил, как походка императора становится менее уверенной и начал проявляться запах. Активировав зрение душ, я увидел, что он снял с себя маскирующие и блокирующие магию чары, и теперь было видно, как чёрные густые нити, буквально на глазах поглощают магические потоки, стремительно приближаясь к пульсирующему магическому ядру.

Когда Годунов встал в центр магического круга, его тело начало излучать странное серебристое свечение. Лебедев, немного помедлив, всё же встал напротив императора, сосредоточенно вглядываясь в лицо умирающего Годунова.

— Начнём с ритуала отречения, — пробормотал император. — Кто-нибудь скажет, почему мы не провели его раньше и не ограничили их силы? — недовольно спросил он, повернувшись к моему отцу.

— Потому что он смертельно опасен для правителя, тебе ли не знать, — хмыкнул князь Уваров, после чего он так же, как и остальные князья, зашёл в круг. Свет мерцающих огней резко вспыхнул, освещая помещение разными цветами.

— Трое предателей: Оболенский, Репнин, Морозов. Их имена будут вычеркнуты, их титулы упразднены, их сила возвращена Империи, — чётко и уверенно проговорил отец, беря со стола, рядом с собой ритуальную чашу. — Кровь всех верных Империи князей и её правителя будет тому свидетелем.

Он полоснул ладонь кинжалом и сжал кулак над чашей. Тонкая струйка крови потекла в ёмкость, а потом рана сама собой затянулась. То же самое проделали остальные князья и император, в чьих руках в конечном счёте оказалась чаша. Годунов провёл над ней рукой, и в чаше вспыхнуло синее пламя. Я покосился на Милу, стоявшую рядом со мной. Она была напряжена и неотрывно следила за действиями Годунова, готовясь в любой момент сорваться с места, чтобы оказать тому хоть какую-нибудь помощь.

Император начал читать какое-то заклинание. Павел бубнил под нос, проговаривая и запоминая каждое услышанное им слово. Постепенно огонь в чаше начал менять цвет, а руны в круге и по его внешнему периметру ярко вспыхивать. Неожиданно в воздухе зала начали проявляться два призрачных силуэта. Они метались, словно в ловушке, беззвучно крича. Это были астральные отпечатки душ двух Светлейших князей.

— Значит, Морозов, всё-таки умер. Единственная хорошая на сегодня новость, — тихо произнёс Мстиславский.

— Михаил, — тихо позвал меня отец. — Постарайся запомнить всё, что здесь увидишь.

Отец отступил на шаг, и чаша в руках Годунова вспыхнула ослепительным белым светом. Пламя поглотило кровь князей и вырвалось наружу, растекаясь по линиям ритуального круга.

Воздух в зале уплотнился ещё больше, и послышался какой-то странный гул. Призрачные силуэты предателей исказились в беззвучном крике и начали растворяться, втягиваясь в серебристое свечение, исходившее от Годунова. Всё закончилось как-то резко и внезапно. Вспыхнули стоявшие в отдалении от нас факелы, освещающие помещение, а разноцветные огни практически потухли. Окутывающий Годунова серебристый свет начал мерцать и пропитываться чёрными пятнами. Похоже, как и говорил до этого отец, яд начал стремительно распространяться.

— А теперь ты, — произнёс Годунов хриплым голосом, обращаясь к стоявшему неподвижно Лебедеву. — Это ритуал принятия силы, дарованной всеми Светлейшими князьями и самим императором. Именно этот дар является неотъемлемой частью любого Светлейшего князя, связывая каждого из нас. — Он поднял руки, и из его ладоней потянулись тонкие серебристые нити к Лебедеву. — Дмитрий Игоревич Лебедев. Прими силу, которую тебе дарует твоя страна и твой император.

Лебедев вскрикнул, когда первый поток энергии коснулся его. Он упал на колени, стараясь справиться с нахлынувшими на него со всех сторон магическими потоками как от императора, так и от всех Светлейших князей. По его телу начали пробегать всполохи молний, но на этот раз они были не хаотичными, а сливались в упорядоченные мощные разряды, по магическим каналам проникая прямо в ядро.

Я видел, как яд на теле императора проступил, и теперь чёрными полосами протекал по коже, повторяя ход каждого сосуда.

Ритуал, казалось, длился целую вечность. Воздух сгущался, и становилось тяжело дышать. По полу пробегали электрические разряды, от которых нас с Милой периодически потряхивало. После оглушительного хлопка Мила невольно схватила меня за руку.

Свет погас. Лебедев прикрыл лицо руками, тяжело дыша, после чего раскрыл свою ауру и призвал родовой дар. Огромный красный дракон взлетел под потолок и, развернувшись, раскрыл пасть и зарычал. От обрушившегося потока силы, нас с Милой опрокинуло на каменный пол и довольно сильно придавило.

— Восьмой уровень, не хило так, — прокомментировал Павел. — Такой рывок. Насколько я помню, только Уваров и Годунов имеют восьмой уровень.

— Да, если ничего не изменилось, — простонал я, поднимаясь на ноги, когда давление магии прекратилось, и красный дракон исчез.

Годунов начал постепенно оседать на пол, выпуская из рук ритуальную чашу. Отец и Мстиславский успели подхватить его, не дав упасть.

Мы с Милой переглянулись и бросились к умирающему императору, которого аккуратно положили на пол. Чёрные линии пульсировали, с каждой секундой увеличиваясь в размерах. Если так и дальше пойдёт, то меньше чем через минуту, яд полностью поглотит его тело.

— Я не знаю, что делать, — пролепетала Мила, глядя на то, как в моих руках появляется банка с её кровью, которую она подарила мне в день нашей первой встречи. Смочив кровью кинжал, я полоснул по чёрному жгуту. Годунов застонал и открыл глаза, а из образовавшейся раны начала изливаться чёрная, густая жидкость, разнося по залу усиливающийся запах разложения. Чёрные нити начали ещё сильнее пульсировать, но становиться бледнее под действием крови феникса.

— Слияние, — посмотрев на девушку, предложил я. — Я вижу источник яда, но мне нужен огонь феникса.

Мила ничего не сказала, а только схватила меня за руку. Тепло начало исходить от руки феникса, проникая в моё тело и устремляясь волной прямо к ядру силы. Над головой девушки появилась фигура огненной птицы, окружённая синеватым свечением, от которой то и дело отделялись водяные капли, падающие на нас. Я призвал своего змея, начавшего кружиться у нас над головами. Вспышка света, и змей оплёл фигуру феникса, буквально растворяя её в себе. Я осмотрел тело императора зрением душ и выделил самую большую чёрную точку, от которой как раз и распространялись эти чёрные ядовитые жгуты. Змей, повинуясь моему приказу, распался на несколько тонких нитей, одна из которых устремилась в тело Годунова в то место, которое я определил, как источник распространения яда.

Как только моя магия, объединённая с пламенем феникса, коснулась этой точки, все чёрные жгуты в теле императора словно ожили и рванули к огненной нити, выжигающей яд из тела умирающего.

Раздался хлопок, и нас с Милой отбросило назад. Быстро вскочив на ноги, я вновь бросился к императору, лежавшему в это время неподвижно. Огонь погас, а из его носа и ушей вытекала чёрная зловонная жижа. Зрением душ я видел, что яд никуда не делся. Его источник находился там же, но теперь был окружён плотной золотистой капсулой.

Годунов заворочался и застонал, пытаясь сесть и открыть глаза.

— Жив? — склонился над ним Лебедев, давая руку, чтобы помочь подняться.

— Не уверен, — ответил Годунов. — Яд никуда не делся, я всё ещё его чувствую. Но, он ослаб. Так что, если не прибегать к магии и сдерживать его, у меня появилось время, несколько недель, может, месяц.

— И что теперь? — хмуро спросил регент и наставник у задумавшегося князя Уварова.

— Я думаю, самое время собираться и ехать к деду, — ответил я вместо отца. — Это может решить все наши проблемы.

— Хорошо, идите домой, отдохните, мы с тобой это обсудим, как только я вернусь, — кивнул отец, но возражать сразу не стал.

— Деда? — воскликнул Лебедев. — Он что, жив ещё, что ли?

— Ну ты-то хоть не начинай, — протянул князь Уваров, когда я уже открывал дверь и выходил из ритуальной комнаты в показавшийся мне прохладным коридор в сопровождении Милы. Поездка к деду — единственный способ спихнуть с себя проблему престолонаследия. Ну а месяца, что мы дали Годунову, должно хватить, чтобы уговорить деда помочь своему единственному внуку. Надеюсь, он меня из жалости не добьёт.