Мастер душ. Том 4

Глава 18

Тишина, воцарившаяся в зале после моего появления, была просто идеальной. Она давила сильнее, чем гул толпы минуту назад. Я практически опоздал, вновь понадеявшись на свой артефакт, перепутавший северные и южные ворота и спутавший одну из развилок в канализационных переходах. Правда, он клялся печёнкой и ненужной частью своего архива, что сделал это не специально, но с каждым разом моей веры перстню становилось всё меньше.

Но как бы то ни было, другим способом проникнуть на территорию дворца у меня вряд ли бы вышло. На воротах столицы, как и говорил отец Фёдор, меня ждали. Обыскивали каждую повозку и сверялись со всеми документами. Даже спрашивали у каждого второго, не видели ли они паренька шестнадцати лет с моей внешностью.

С Орловыми нужно было что-то делать, и желательно закончить именно сейчас. Я слышал, что Булгаков просит о встрече с моим отцом на нейтральной территории. И это может означать только одно: либо они, наконец, отступят и оставят нашу страну в покое, либо начнётся новый виток войны. И распри внутри правящей элиты в такой переломный момент смертельно опасны для империи.

Я чувствовал на себе десятки взглядов, но старался не обращать ни на кого внимания, пристально глядя в глаза Олегу Орлову, который с каждой секундой выглядел всё менее решительно.

— А знаешь, ты неплохо так появился, мне даже понравилось немного. Как в дешёвом романе, пыльно, грязно, но эффектно, — нарушил эту тишину только для меня одного Павел. — Запах, правда, немного подкачал. Вон тем господам с первого ряда тяжело сосредоточиться на драматизме, закрывая платками носы. Ну да ничего, мы их потом расстреляем и сделаем вид, что ничего такого не было. Как хорошо, что я не различаю запахи так, как вы, а то меня бы вырвало прямо на того графа со второго ряда. И да, чего ты ждёшь? Решаешь, с какой ноги начать величественное шествие к трону? Иди с левой, у тебя здесь перед носом государственный переворот, вообще можно наплевать на деревенские суеверия.

Я проигнорировал его, сделав несколько шагов вперёд. Каждый шаг отдавался гулким эхом, напоминая мне, что в помещении всё ещё невероятно тихо. Я прошёл мимо Лебедева, почувствовав на себе его тяжёлый, изучающий взгляд, и остановился прямо перед Орловым.

— Простите, что опоздал, — мой собственный голос прозвучал хрипло и устало. — Дорога была тяжёлой.

Орлов, кажется, начал приходить в себя, после того как осмотрел меня с ног до головы, а до его носа добрался этот тошнотворный запах. Он усмехнулся и ещё сильнее выпрямился, явно пытаясь показать надо мной превосходство.

— Я слышал, меня звали, — продолжал я, глядя прямо на него. — И даже приготовили подарок. Хотя я не помню, чтобы кто-то после пожара был допущен в моё поместье. — Я сделал небольшую паузу, продолжая смотреть на князя Орлова. — Только те, кто был причастен к гибели всей моей семьи, могли добыть мой родовой перстень. Можно? — Я, усмехнувшись, протянул руку к ларцу.

— Ох, смотри, как в его голове лихорадочно крутятся заржавевшие шестерёнки, — с восторгом оповестил Павел. — Видимо, думать, не его самая сильная черта. Он явно считает, что ты приготовил на коленке какую-то хитрую ловушку, даже не понимая, что эту самую ловушку он приготовил сам себе. Но отступить чревато, таким образом он признает свой идиотизм и выставит себя дегенератом перед всем Советом. Хотя о чём это я, он и так с головой не шибко дружит, и об этом известно не только мне.

— Отец, — тихо прозвучал голос Ирины, подошедшей к Орлову и с опаской глядевшей на Лебедева. На меня по какой-то причине она вообще старалась не смотреть. — Дай ему перстень. Пусть все сами увидят то, о чём мы говорили. Магия рода не может врать.

— Я совсем тупой или где-то не догоняю? — как-то задумчиво спросил Павел. — Причём здесь перстень и магия рода, если проявление своего родового дара ты можешь призвать движением мизинца и расшевелить этот улей низкосортных магов своим водяным змеем пятого уровня, усиленным таким количеством ядов, о которых они даже не слышали?

— Понятия не имею, причём здесь магия рода, но мне всё-таки хочется посмотреть, — пожал я плечами, обращаясь одновременно и к Павлу, и к Орловым, в который раз отмечая, что дочь явно умнее своего отца. Даже немного жаль, что мы находимся по разные стороны баррикад.

Орлов резко кивнул слуге. Тот сделал шаг ко мне и протянул шкатулку на подносе. Я открыл крышку, разглядывая старый серебряный перстень с сапфиром на чёрном бархате. Я видел остаточную ауру наложенных на него чар, и едва уловимый запах аконита, рябины и омелы — простенький, но вполне эффективный яд для любого оборотня.

— Они Ромку нашего убить, что ли, захотели на глазах у этой неблагодарной публики? — возмущённо воскликнул Павел. — Это моя гиена, и я не позволю кому бы то ни было тянуть к этому кошкообразному свои грязные лапы!

— Этот перстень не только ядом пропитан, — тихо, чтобы слышать меня мог только артефакт, проговорил я. — Топорные и простенькие чары копирования.

— А давай мы отрубим пальцы тому, кто это сделал? Ну, чтобы желания больше ни у кого не возникало делать что-то подобное? — невинно поинтересовался перстень. — Или давай его сожжём, вместе с пальцами, разумеется. Безопасно для нас и наглядно для остальных.

— Какие оригинальные чары вы наложили на этот артефакт, — громко проговорил я, улыбнувшись в очередной раз Орлову, и взял в руки перстень.

Металл был ледяным. Я сжал его в кулаке, закрыл глаза и направил внутрь тончайшую струйку своей энергии, стирая тем самым любые метки и чары и выжигая наложенную на него отраву, которая для человека не была смертельной, но кожу немного всё-таки обжигала.

Перстень в моей руке вспыхнул. Но не чистым синим светом дома Уваровых, как рассчитывали остальные. Из глубины сапфира вырвались ярко-синие всполохи, но их тут же прошили багровые и чёрные прожилки, сливающиеся в фиолетовое, неровное и пульсирующее сияние.

В зале пронёсся испуганный шёпот. Я чувствовал, как Лебедев замер за моей спиной, а от его меча вновь отделилась волна силы, заставляя всех пригнуться и замолчать. Орлов же, напротив, похоже, воодушевился подобным дешёвым фокусом. Я даже ничего не делал, наложенные чары на перстень в любом случае исказили бы энергию и выдали ложный результат.

— Видите⁈ — закричал он, обращаясь к залу. — Да, отклик есть! Но какой? Это не свет рода! Это скверна! Демоническое влияние! Он осквернён! Или это вовсе не он!

— Да, это действительно похоже на реликвию дома Уваровых, но это всего лишь дешёвая и безвкусная подделка, — холодно проговорил я, сжимая кулак, прерывая восторженные вопли этого идиота. Из-под моих пальцев повалил чёрный дым, пахнущий чем-то едким и горьким. По серебру поползли тёмные трещины, а сапфир с тихим, жалобным писком рассыпался в пыль. Через секунду в моей ладони осталась лишь капля оплавленного, почерневшего металла. Я перевернул ладонь, и остатки перстня со звоном упали на мрамор, оставив маленькое тёмное пятно. — Что вы хотели этим показать? — я кивнул на то, что осталось от перстня, переводя взгляд на побагровевшего Орлова.

— Красивые слова, в которые никто не поверит, — процедил Орлов. — Твоё слово против моего и ещё десятка уважаемых людей…

— Лунное серебро, из которого сделано оригинальное кольцо, никогда не разрушится под действием магии ниже седьмого уровня. Не говоря уже о натуральном сапфире, напитанном магией рода Уваровых, — скривился я, не понимая, что ещё хочется получить из этого провала Орлов. — Но вы правы, нужно всего лишь пригласить Светлейшего Князя Уварова, лучше разбирающегося в семейных реликвиях. Он единственный, кроме меня, оставшийся в живых свидетель того, во что превратился мой дом, — холодно произнёс я, делая шаг вперёд. — Но знаете, об этом перстне мало кому на самом деле известно. Только мне, моему отцу и некоторым членам рода, кто погиб при том пожаре. Ну и, наверное, демонам и их прихвостням, устроившие бойню и обчистившие наши сейфы, перед тем как устроить пожар. Может, вы сами причастны к той резне, князь? — я сделал ещё один шаг, вплотную приближаясь к Орлову. — Решили очистить путь к трону заранее?

— Ты… Да как ты смеешь! — сжал кулаки князь, глядя мне в глаза с ненавистью.

— Ну ты же обвиняешь меня в подлоге и в том, что я самозванец. Почему бы и мне не обвинить тебя в убийстве всей семьи Светлейшего князя? — прищурился я и взмахнул рукой, призывая своего водяного змея. Орлов посмотрел вверх и попятился, прикрывая сразу же глаза. Змей, повинуясь моему приказу, облетел меня и ринулся в сторону князя, рассыпаясь водяными каплями в нескольких сантиметрах от его тела. — Вот это родовая магия, а не невнятные, придуманные вами проверки. Я до сих пор не могу понять, почему регент не сказал по этому поводу ни единого слова.

— Хотел посмотреть на то, что ты придумал, — ровно проговорил Лебедев у меня за спиной. — Да и к тому же, я понятия не имею, что представляют собой ваши семейные реликвии. Кто вас, Уваровых, знает, может, у вас это в порядке вещей — в драгоценности частичку души перемещать.

— Первозданной энергии, — хмыкнул я, стараясь возразить.

— Да мне всё равно, какими вы там извращениями у себя в поместье занимаетесь, — прошипел Лебедев. — Чем от тебя пахнет?

— Не спрашивай, — махнул я рукой. — Я же должен был как-то вернуться в столицу, когда до меня дошли эти странные слухи о моём самозванстве.

— Ты не тот человек, с которым я разговаривала вчера, — прошептала Ирина, наоборот, приближаясь ко мне. — Где тот, кто выдавал себя за тебя?

— Я понятия не имею, о чём вы говорите, княжна, — пожал я плечами, отвлекаясь от незначительной перепалки с Лебедевым. — Но то, что вы всё это время пытались найти во мне следы оборотня — это забавно, — улыбнулся я, глядя в расширившиеся глаза княжны. Значит, я угадал, и это был не первый раз, когда она пыталась доказать, что под личиной Михаила Уварова затаился оборотень.

— Но я…

— Знаете, Ваше Сиятельство, — сделал я ещё один шаг, останавливаясь перед ней непозволительно близко. — Ни один из оборотней не может принять облик другого человека, но это может сделать иная сущность, и проявить её такими банальными способами вы бы всё равно не смогли. Я думаю, вам будет чем заняться, сидя в заключении до вынесения приговора. Я лично вам принесу пару книг для ознакомления, — прошептав это, я сделал шаг назад и вздрогнул, когда раздался звук бьющегося стекла.

Я обернулся, глядя на расслабляющегося с каждым мгновением Лебедева, уже даже убравшего свой меч. Щит, окружающий Тронный зал, разлетелся мелкими осколками, все собравшиеся вскочили на ноги, а регент был абсолютно спокоен. Ну, значит, и мне волноваться не о чем.

— Вторжение! — крикнула Орлова, но её слова заглушил гул, исходящий от смерча, возникшего прямо в центре Тронного зала. Он распался на три части, и из каждого, как из порталов, вышли три знакомые фигуры.

— Кто додумался наложить на дворец такой сложный щит? — вперёд вышел Пронский, прищурившись, разглядывая пожавшего плечами Лебедева. — Серьёзно? Мы втроём еле сюда пробились.

— Знаете, конкретно сюда вы могли бы просто зайти через двери, благо, наш наследник престола их уже выбил, — кивнул на вход регент, посторонившись и пропуская вперёд моего отца, решительно направившегося в сторону совсем сникшего и притихшего Орлова.

— Кажется, мы прервали весьма увлекательное собрание, — голос Юрия Уварова был тихим и ровным, но пробирающим до костей. Я осмотрел зал, отмечая, как все замерли, не сводя взгляда с моего отца. — Без регента. Без Светлейших князей. Без императорского указа. Интересная трактовка для созыва Имперского Совета, князь Орлов. Очень креативная. — Он скользнул по мне быстрым взглядом, кивнул и вновь сконцентрировал всё своё внимание на Орлове.

— Юрий Владимирович! Вы явились как нельзя кстати! — его голос сорвался на фальцет, и он кашлянул, обращаясь к Светлейшему князю. — Этот… этот юноша! Мы всего лишь пытались установить его личность! У нас есть серьёзные основания полагать, что ваш сын мёртв, а здесь — подменная фигура, которую регент пытается…

— Закрой рот, — очень тихо произнёс князь Уваров, делая шаг вперёд, стараясь приблизиться к попятившемуся князю. — Ты обвинил моего сына, законного наследника императора, в самозванстве. Ты попытался узурпировать власть, пользуясь болезнью государя. Твоя дочь, — его взгляд на секунду скользнул по Ирине, заставив её вздрогнуть, — применяла магию в Тронном зале для сбора информации, что является серьёзным преступлением. У меня есть только один вопрос, Орлов. — Он остановился в метре от князя. Ростом они были почти равны, но в этот момент Уваров казался выше и сильнее своего оппонента. — Ты действовал по своей глупости? Или по указанию нашего общего врага?

В зале поднялся гул голосов. Перешёптываться начали даже сторонники Орлова, уже не стесняясь явившихся Светлейших Князей.

— Вот что значит уважение и сила, Мишаня, — протянул Павел. — Когда ты прямым текстом назвал Орлова предателем и обвинил в том, что он работает как собачка на Булгакова, никто даже ухом не повёл. А здесь все сделали такие честные и невинные глаза. Неужели тебе не завидно? Мне вот очень, и я сейчас думаю над тем, как побыстрее тебя хотя бы состарить.

— Это клевета! — закричал Орлов. — У вас никаких доказательств.

— Найдём, не переживай, — впервые подал голос Мстиславский, сложив на груди руки.

— Я думаю, самое время закончить этот цирк. Арестовать князя Орлова и его дочь, — рявкнул Лебедев. — Всю верхушку большого Совета — тоже. Обыскать их поместья. И если кто-то из охраны ещё думает, чей приказ здесь закон, — он бросил взгляд на стражников, — я лично объясню вам разницу между государственной изменой и службой, используя самый доходчивый язык.

Охрана колебалась лишь мгновение, прежде чем окружить Орловых. Князь обвёл взглядом зал и обречённо опустил голову. Ирина позволила надеть на запястья магические наручники, не проронив ни слова, лишь бросив на меня полный ярости взгляд.

— И куда их? — спросил один из офицеров Лебедева.

— В Северную башню. В камеры с подавлением магии. И чтоб никто не подходил без моего личного приказа. Поняли? — Лебедев скрестил руки на груди. — А теперь выведите этот сброд. Совет окончен.

В тот момент, когда один из стражников взял Ирину за локоть, она вырвалась и неожиданно подбежала ко мне, упав передо мной на колени, глядя в глаза.

— Ваше Высочество, — ровно проговорила она. — Я знаю как минимум о пятерых предателях. Не только при дворе. Один из них очень близок к трону. И я знаю, как мой отец выходил на контакт с теми, кто отравил императора. Один разговор. Дайте мне один разговор с вами. В обмен на жизнь.

Её подняли с колен и потащили в сторону выхода. Она не сопротивлялась, но всё ещё не отводила от меня странного взгляда.

— Я подумаю, — коротко ответил я, отвернувшись.

Наступила тишина. Тронный зал практически опустел. Все члены Совета буквально испарились, не желая показываться на глаза находившейся не в самом хорошем расположении духа правящей верхушке Империи. Остались только я, Светлейшие князья, Лебедев и его несколько гвардейцев.

— Я подумаю, — передразнил меня Лебедев. — Что тут думать. На допросе всё равно всё расскажет. Думаешь, она правду говорила? — он обратился к моему отцу, рассматривающему меня задумчивым взглядом.

— Да, скорее всего. Ты изменился, — наконец, произнёс он, притрагиваясь к моему плечу.

— Это были непростые две с половиной недели в обществе с моим дедом, — уклончиво ответил я. — Но основа для противоядия у меня есть, осталось только его завершить и надеяться, что оно сработает. Сколько у нас времени?

— Да почти нисколько, — ко мне подошёл Лебедев, потерев лоб рукой. — Мы нашли «Плеть Забвения», призывающую сущность, питающуюся жизненной силой другого человека, но сделали это поздно, и так и не смогли выяснить, кто именно провёл этот ритуал. Сергей нам помог справиться с кругом призыва.

— Значит, нужно прямо сейчас направляться к императору и на месте смотреть, что я могу сделать, — проговорил я, уже полностью переключаясь на мысли о создании противоядия. Что бы дед ни говорил, но вторая часть создания Эликсира была не легче, чем создание основы.

Отец кивнул, собираясь что-то сказать, но в этот момент в нескольких шагах от трона, в самом эпицентре только что рассеявшегося щита, материализовалась знакомая фигура.

Этот человек выглядел так, будто только что вышел из своей лаборатории: простой поношенный камзол, запачканный чем-то тёмным у рукава, седые волосы, сбитые набок. В руке он сжимал небольшую ампулу из тёмного стекла. Князь Владимир Уваров не удостоил никого взглядом, полностью концентрируя всё своё внимание на своём сыне.

— Вот так сюрприз. Твой наставничек и садист пожаловал, — пробормотал Павел на грани слышимости. — И чего он здесь забыл? Он же не хочет нас убить? Мы же себя хорошо вели. Ну почти. И да, я сознаюсь, я специально перепутал те переходы, чтобы тебя подольше по канализации погонять…

— Я думаю, сейчас не время сознаваться во всех своих смертных грехах, — шёпотом ответил я ему, чувствуя, как всё больше накаляется атмосфера в зале. Все напряжённо переглядывались, не сговариваясь, отступая и оставляя отца и сына разбираться между собой.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — первым нарушил тишину отец, сжимая кулаки. — Думал, ты навсегда покинул столицу и бросил свою семью.

— Ты можешь не верить, но мне всё это время, оказывается, было скучно. — Владимир хмыкнул, не отводя взгляда от отца. — Я это понял, когда ты отправил Михаила на верную смерть ради непонятной для меня благой цели, и тогда жизнь затворника претерпела некоторые изменения.

— Так и сидел бы в своих горах и дальше. То, что ты помог своему внуку, не делает тебя лучше, чем ты есть на самом деле, — сдержанно и ровно ответил князь Уваров. — Зачем ты вернулся? И как долго ты находишься здесь, прячась в тени?

— Я не мог просто так отпустить того, кто обчистил меня практически подчистую, — дед бросил взгляд на мой перстень, и Павел издал едва слышимый писк, что-то сразу же запричитав, но без особого энтузиазма и шёпотом, чтобы никто, кроме меня, его не услышал. Дед усмехнулся и покачал головой, возвращая взгляд на отца. — Да и семейные дела, как вижу, в твоих руках пришли в полный упадок. Надо было раньше вернуться, когда до меня только начали доходить первые слухи, что ты позволил каким-то демонам вторгнуться к тебе в дом и уничтожить всех наших родных. Да и сейчас ты допустил, чтобы какой-то выскочка устроил переворот прямо в тронном зале. Не похоже на тебя, Юрий. Ты стал мягким и оттого совершаешь много ошибок.

— Обстановка сложная, — сквозь зубы процедил отец. — Император умирает, демоны у границ, а ты, как всегда, предпочитаешь критиковать со стороны, вместо того чтобы…

— Вместо того чтобы что? — дед перебил его, сделав шаг вперёд. Пространство между ними сгустилось, воздух стал тяжелее, и стало труднее дышать, будто перед началом страшной грозы. — Вернуться и позволить тебе снова поучать меня, как управлять Империей? Позволить Годунову плевать на мои методы, а потом разгребать последствия его глупости? Я сделал больше, сидя в своих горах, чем вся ваша блестящая компания Светлейших князей за последние двадцать лет. Я держал Восток. А ты что сделал, кроме того, чтобы отправлять своего сына воевать в одиночку против высших демонов?

— Ну, вообще-то, демоны и желание биться с ними — его инициатива! — голос отца дрогнул от ярости. — Ты же держал Восток, откуда у тебя под носом взялся Паймон, чуть не уничтоживший весь форпост Восточной Заставы? И идти к тебе было его идеей, потому что я всегда знал, что ты откажешься нам помогать.

— Мне кажется, или им сугубо всё равно, что я здесь и я их слышу? — тихо спросил я у нахмурившегося Лебедева, сделавшего ещё несколько шагов назад, утащив меня за собой и набрасывая на нас довольно прочный многосоставной щит.

— Миша, лучше не лезь, — покачал наставник головой. — Последняя их встреча закончилась разрушением дворца, и если к этому всё пойдёт, я тебя выкину отсюда через окно телепорта, как пробку. Я бы и сейчас это сделал, но ты можешь им помешать разобрать это место по кирпичику. Мне совершенно некогда заниматься восстановлением этого здания.

— Какого Владимир Уваров уровня? — всё-таки спросил я, пока эти двое перебрасывались ничего не значащими оскорблениями.

— Пик девятого, — тихо ответил мне Лебедев.

— Так, Миша, давай я этому старику отдам всё, что забрал, ну почти всё. Вот эту кучу я не отдам ему никогда, а он забудет про меня? — раздался суетливый голос Павла. — Нет, ну серьёзно. Кто я такой, чтобы спорить с таким противником. Эй, Ваша Светлость, я раскаялся и готов к переговорам! — заголосил он так, что дед вздрогнул и посмотрел на меня, после чего рассмеялся, делая шаг назад.

— Точно, ты отправил своего сына за противоядием, — Владимир Уваров перестал смеяться и, презрительно фыркнув, поднял флакон, который держал в руке. Тёмное стекло слабо отсвечивало в свете магических огней. — Вот оно, готовое противоядие «Эликсир Зари». Не основа, не полуфабрикат. Готовый. Пока ты здесь устраивал шоу, а мой внук излазил все канализации нашей столицы, я уже побывал в покоях императора и нейтрализовал яд. Ему потребуется ещё неделя, чтобы прийти в себя, но кризис миновал.

— Мне кажется, или этот старый, но сильный маразматик сейчас над тобой поиздевался? — задумчиво протянул Павел. — Нет, так мучить тебя целый год, чтобы потом прийти сюда и споить Годунову нормальное противоядие, потому что ему скучно? Знаешь, что самое поганое, мы ему ничего не сможем сделать, даже из дворца выкинуть. А кулаки так сильно чешутся, ну, если бы они у меня были.

Я смотрел на деда, впервые за всё время полностью соглашаясь с Павлом. Этот высокомерный, невыносимый, циничный старик сделал всё, чтобы одним своим действием унизить не только меня, но и своего собственного сына.

Отец побледнел ещё больше. Казалось, он вот-вот взорвётся и бросится на деда. Но он лишь резко кивнул.

— Прекрасно. Миссия выполнена. Империя спасена, — рублеными фразами проговорил Юрий Уваров. — От лица всего Малого совета благодарю за помощь. Теперь ты можешь вернуться к своему уединению и не лезть не в свои дела.

— О нет, — дед прищурился и хищно улыбнулся. — Я передумал и решил остаться.

Тишина стала ещё громче. Все собравшиеся переводили недоумённые взгляды с деда на отца и обратно. Я тоже не понимал замысла деда. Хоть я и провёл с ним под одной крышей почти год, но так и не смог за это время понять, что творилось у него в голове.

— Остаться? — повторил отец, и в его голосе впервые прозвучало недоумение, сменившее неприкрытую ярость. — Зачем?

— По очень простой причине, — дед положил флакон в карман своего пиджака и обвёл взглядом всех остальных, останавливая его на опешившем от такого внимания Лебедеве. — Согласно Имперскому праву наследования, в случае недееспособности императора и отсутствия официально назначенного совершеннолетнего наследника, трон переходит к ближайшему кровному родственнику по мужской линии из правящей династии. Василий Годунов не имел братьев. Его сын… — Владимир Уваров сделал театральную паузу, — переметнулся к демонам и потому лишён всех прав. Следующий в линии — я. Владимир Уваров. Меня никто не отрекал от престола, да меня даже не изгоняли официальным указом. Я просто отстранился от дел, что, как выяснилось, было большой ошибкой.

— Ты шутишь сейчас, что ли? — пробормотал отец, теряя весь свой боевой настрой. Стоявший рядом со мной наставник выглядел не менее удивлённым, чем все остальные. Даже оставшиеся в зале гвардейцы начали оживлённо перешёптываться, обсуждая такое внезапное событие, как смена власти без государственного переворота.

— Я никогда не шутил такими вещами…

— Да я вообще считаю, что чувство юмора и этот двинутый на ядах старик — две чужеродные и несовместимые вещи, например, как рыба и топор, — пробормотал Павел, прервав Владимира Уварова, отвлёкшегося на реплику артефакта.

— Ты, сын мой, отказался от права на трон, твой сын — несовершеннолетний и был назначен наследником лишь волей умирающего императора, что, учитывая моё возвращение, делает этот акт юридически ничтожным. Так что, — он развёл руки, пристально посмотрев на моего отца, — кажется, трон сейчас мой. По закону.

Лебедев замер, глубоко и сильно задумавшись. Он сейчас явно прокручивал в голове все имеющиеся законы, чтобы хоть как-то возразить деду. Но как только я увидел неподдельно радостную улыбку на его лице, то понял, что возразить ему было нечего, и он был действительно рад тому, что с него вот так просто сняли назначение, которое он ненавидел с самого начала.

— Юра, прости, но он прав, — повернулся Лебедев к отцу и подошёл к нему, похлопав того по плечу, продолжая улыбаться. — До совершеннолетия Михаила Владимир Уваров имеет больше прав, если Годунов не изменит своего решения. Ну а я за ненадобностью больше не могу стоять у руля этого проклятого механизма под названием Империя. — Весело сообщил он князю Уварову.

— Вот кто действительно рад и счастлив такому неожиданному явлению старика Уварова народу, — пробурчал Павел.

— Это абсурд! — наконец, взорвался отец. — Он десятилетиями не появлялся! Он ненавидит двор и ненавидит политику!

— Я ненавижу глупость, — поправил его дед. — А её здесь, судя по всему, в избытке. Да и к тому же я слышал, что Булгаков ищет встречи? Отлично. Я поговорю с ним на том языке, который он поймёт. — Он наконец перевёл взгляд на меня. — Ты хорошо справился, внук. Прорвался на пятый уровень. Выжил в моей школе. Теперь тебе пришла пора отдохнуть. Иди к своим друзьям. Они, кажется, соскучились. А взрослые, — он снова посмотрел на отца, Лебедева и других князей, — будут разбираться с делами государства.

— Хорошо. Я ничего не могу возразить против закона, пока Годунов не вернулся к своим непосредственным обязанностям, — пробормотал отец, глубоко выдохнув. Он не смирился до конца с таким союзником, но он боролся один слишком долго, чтобы отказываться от такой помощи.

— А теперь, Дмитрий Игоревич, — дед повернулся к Лебедеву, — проведите меня в свой кабинет. Нужно ознакомиться с текущей ситуацией.

— Разумеется, как вам будет угодно, — воодушевлённо ответил мой всё ещё регент, указав рукой на дверь в дальнем конце зала. — Пройдёмте, я с радостью передам вам все дела.

— И да, я назначаю собрание Малого Совета через тридцать минут. — Дед кивнул и направился к выходу, даже не оглянувшись на сына. Лебедев последовал за ним, уже начиная что-то ему торопливо рассказывать. Я остался стоять рядом с отцом, который смотрел в спину Владимиру Уварову.

— Папа, я…

— Иди, Миша, — прервал он меня, так и не посмотрев. Голос его звучал устало. — Ты заслужил отдых. Роман, Сергей и Мила — в нашем поместье. Они в безопасности. Не беспокойся, я в силах справиться с ним, если он перейдёт определённую черту. Когда я вернусь, ты мне всё расскажешь, что с тобой приключилось.

— Да особо нечего рассказывать, — пробормотал я. — Но это было весьма поучительно.

— Давай я тебя отправлю сразу в поместье, чтобы ты снова ненароком нигде не потерялся, — к нам подошёл князь Пронский и взмахом руки открыл окно портала. Я безропотно вошёл в чёрную рябь, ощущая, как чертовски я устал за этот бесконечный год. Хотелось отдохнуть, выспаться, и чтобы меня никто не трогал хотя бы несколько суток.

— Миша! — как только я оказался в гостиной своего поместья, ко мне сразу же подбежал Рома. Он выглядел уставшим, взъерошенным и явно обеспокоенным. Немного подумав, он резко приблизился ко мне и крепко обнял. — Как я рад, что с тобой всё в порядке. Там, во дворце…

— Я в курсе, — прохрипел я полузадушенно, отстраняясь. — Я как раз оттуда. Там произошла небольшая перестановка правящей элиты, но в нашу пользу. И даже не спрашивай о том, чем от меня пахнет, — строго ответил я, глядя на смутившегося оборотня.

— Да это и так понятно, — хмыкнул он. — А вот о том, что ты делал в канализации, мне бы хотелось послушать.

— А где Сергей с Милой? — я обвёл взглядом полутёмную и пустую гостиную, не слыша даже в отдалении голосов своих друзей. Даже Андрей, наш преданный дворецкий, поспешил встретить меня и уже находился возле входа.

— Тут такое дело, — потёр нос Роман, пристально глядя на меня. — Я не знаю. Они очень долго говорили о Первом Страже, а потом ушли. Это было несколько часов назад, и охрана ничего не может сказать об их местоположении. Они словно исчезли из их поля зрения.

— Да вы издеваетесь, — пробормотал я, глядя в сторону выхода. — Что именно они говорили про Первого Стража?

— Ну, что Сергей смог на него выйти. Я не придал значения его словам. Не думал, что в такой момент они решатся на какое-то безумство, — напряжённо проговорил Ромка. — А мне вообще запретили покидать поместье, пока ты не объявишься, чтобы не сделать хуже. Вот я и сидел и ждал хоть каких-то вестей.

— Похоже, твоя звериная команда слишком заскучала от бездействия, — хохотнул Павел. — А я всегда говорил, что оборотни слишком хорошо поддаются дрессировке. Привыкли они постоянно находить неприятности на свою задницу. Хотя здесь возможны варианты. Может, они решили сделать тебе подарок к твоему возвращению? А давай их просто бросим? У них же наверняка есть какой-то план, вот и пусть они ему следуют.

— У бобра-некроманта и взбалмошной девчонки? — скептически хмыкнул я, потирая глаза. — Дайте мне десять минут, чтобы решить, что делать дальше, — пробормотал я, садясь на диван и вытягивая уставшие ноги. — Ну чего им дома-то не сиделось? — бросил я, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза.