Мастер душ. Том 4

Глава 11

Ночь на Восточной Заставе была не просто тихой. Она была мёртвой. Воздух, густой и спёртый днём, теперь казался вязким, обволакивающим и удушающим. Я ворочался, наверное, с час, но так и не смог заснуть, думая над тем, как безупречно выстроена эта ловушка. Сновидец, Онейрос, как его назвала Летавица, был идеальным оружием. Он не оставлял трупов, не вызывал паники. Просто медленно и методично превращал людей в безвольные тени, идеальных подданных для кого-то, кто мог бы контролировать самого Сновидца. Другого логичного объяснения у меня не было. И этот кто-то беспокоил меня больше всего.

— Ладно, что ты предлагаешь? — я сел на кровати и потёр лицо обеими ладонями.

— А, так ты созрел до решительных действий? — хмыкнул всегда бодрствующий артефакт. — А как же поспать, набраться сил, почесать за ухом или где там у тебя всегда чешется…

— Ты что-то скрываешь, и пока всё не расскажешь, я даже с места не сдвинусь, — поднявшись на ноги, я подошёл к окну и распахнул створки, глядя на ночное беззвёздное небо.

Подключать клириков и Курьянова не имело никакого смысла, только под ногами мешаться будут. Когда мы поняли, как убить Сновидца, то стало предельно ясно, почему мы не попали под влияние этой сущности. Мы с Глебом — Стражи. Какие-никакие, но кольца первозданной энергии у нас сформированы, а остальные клирики, как я уже говорил — оборотни. У них своеобразная структура души и её сердцевины. А духовным оружием владею только я.

— У тебя странное выражение лица сейчас. Я не понимаю, ты хочешь есть или кого-нибудь с особой жестокостью расчленить? — ушёл от ответа Павел, задав вопрос как-то буднично.

— Я думаю.

— Весьма смелое заявление, — фыркнул Павел. — Не подкреплённое никакими фактами.

— Я жду, — тихо проговорил я, глядя на улицы зрением душ. Всё пространство было покрыто серебристыми нитями. В темноте они неярко светились, усиливая гнетущую атмосферу постепенно погибающей заставы.

— Ну, чего ты от меня хочешь? — недовольно проворчал артефакт. — Как я могу от тебя что-то скрывать. Я просто пытаюсь уберечь твой сомнительный интеллект от перегрузки…

— Паша, — с угрозой в голосе проговорил я, поднимая руку и рассматривая перстень, на камне которого начали проступать блики, как только его коснулся свет тусклой лампы в моей комнате.

— Мои знания были получены от одного сомнительного источника. — Вздохнув, проговорил артефакт. — Собрание пыльных книг и трактатов одного не слишком здорового психически хозяина. Он… неважно. То, что он с собой сделал перед толпой своих адептов, впечатлило даже меня. Но было это очень давно и не в нашей стране, а там жертвоприношения были в почёте, — быстро начал он. — В общем, как говорит один древнегреческий учёный, филантроп и просто красавчик, Онейросы не могут длительно находиться в одном месте сами по себе. Они подчиняются сильному хозяину, как правило, магу, и я подумал…

— Что за ним стоит мой дед? — умехнулся я. — И таким образом ты решил, что он явится посмотреть на того, кто осмелился напасть на его ручное существо, или чем оно является на самом деле, решив проблему его поиска и лишив меня удовольствия бродить по странным землям, напичканным ловушками.

— Ну скажи, что план идеальный, — протянул Павел. — И так есть большая вероятность, что он тебя прирежет, не выслушав до конца, а так хоть время сэкономим.

— Это не дед, — решительно произнёс я, вновь переводя взгляд в окно. — Я думал об этом и пришёл к точно такому же выводу. Это сильный маг, призвавший его и привязавший к якорю, да, в этом я с тобой согласен, но это слишком прямолинейно для такого человека, как князь Владимир Уваров.

— Мы сейчас об одном и том же Уварове говорим? — скептически проговорил перстень. — Ну, ты имеешь в виду того самого князя, оттаскавшего на матах императора и твоего отца, и свалившего в закат? Совсем не прямолинейно.

— Он мастер ядов. Зачем ему манипулировать какой-то сущностью и рисковать тем, что она вырвется из-под контроля, если можно просто сварить токсин с точно такими же свойствами? Если ты не помнишь наш разговор с отцом, то освежу тебе память. Его эликсир Зари обладает практически идентичным действием, — сказав это, я закрыл окно и прошёл через всю комнату, обуваясь и проверяя оружие.

— Почему ты предлагал идти ночью? — запоздало поинтересовался я.

— Так я уже тебе говорил, — недовольно буркнул Павел. — По ночам эта мерзость наиболее уязвима.

Призвав трезубец, я несколько минут смотрел на него, после чего тихо стукнул основанием по полу. От него отделилась волна первозданной энергии, прошедшая сквозь стены, а я замер, прислушиваясь.

— Ты чего сделал, — огорошено пробормотал артефакт, буквально за секунду до первого вскрика, донёсшегося из соседней комнаты.

— Решил проверить твою теорию насчёт первозданной энергии, — усмехнулся я, убирая трезубец и выходя из комнаты в общий коридор. — Не думал же ты, что я сунусь в колодец, не убедившись в том, что мой трезубец работает.

Я заглянул в несколько рядом расположенных со мной комнат, хотя ещё в коридоре зрением душ не видел ничего, что напоминало бы те самые серебристые нити. На этот раз я решил сработать точечно, проверив действие своего духовного оружия на магию Сновидца в пределах всего лишь одной таверны.

— Что со мной? — когда я открыл очередную дверь, увидел молодого парня, сидевшего на кровати и недоумённо смотревшего на меня. — И как я оказался в комнате?

— Так, они явно не понимают, что происходит, а лично у меня нет никакого желания пускаться в объяснения. Давай на них оборотней из монастыря натравим? Их же явно учили общаться с неадекватными и очень впечатлительными людьми, — тихо проговорил Павел.

— Всё хорошо, — выдохнул я, слыша внизу в общем зале звуки явно начинающей беспокоиться толпы. — Отдохни. Когда всё закончится, я всё объясню. — Я махнул рукой, погружая парня в обычный, спокойный сон. Сейчас что-либо объяснять не было времени. Я явно ткнул палкой в муравейник, разворошив его. И теперь у меня оставалось мало времени, чтобы убрать с пути Сновидца, узнав, кто действительно стоит за атакой на заставу.

Я вышел в коридор и спустился вниз, откуда доносился непривычный шум. В общем зале царила какая-то тихая суета. Люди смотрели друг на друга, на себя, что-то негромко, но очень активно обсуждали. Когда я спустился, все замолчали и почему-то напряжённо посмотрели в мою сторону.

— О, поблагодарить, наверное, хотят. Главное, чтобы костёр в твою честь не соорудили и на вилах тебя к нему не принесли, — весёлым голосом проговорил Павел.

— Что ты сделал? — Глеб подошёл ко мне, напряжённо вглядываясь в глаза. — И не смей говорить, что ты ко всему этому непричастен, — наклонившись ко мне, каким-то грозным шёпотом проговорил он.

— Я снял проклятие с тех, кто был ближе всего, — коротко объяснил я. — Это был небольшой тест. Пригляди за ними, ну, чтобы буйствовать не начали, а то мало ли. Мы же не знаем, сколько времени они пробыли под действием этой дряни.

— На улице всё ещё тихо, — нахмурившись, произнёс он.

— Да, я в курсе. И, Глеб, не идите за мной, вы всё равно ничего не сможете сделать. — Серьёзно сказал я и, кивнув, направился в сторону выхода.

Да, Курьянов оказался прав. Контраст был пугающим. В таверне началось хоть какое-то движение и проблески жизни, здесь же, за пределами здания, пугающая, практически мёртвая пустота со спёртым и густым воздухом. Серебристые нити паутины висели в воздухе, начиная всё больше пульсировать. И я заметил новые, ни с чем не связанные ниточки, тянувшиеся к таверне, но не проникающие внутрь.

Я направился к колодцу, не скрываясь. Трезубец снова материализовался в моей руке, и его чистая энергия заставляла серые нити расступаться передо мной.

Площадь перед колодцем была пуста, и я остановился, ощущая серьёзное давление существа, по силе превосходящего меня самого.

— Давай сбросим туда Летавицу, — доверительным шёпотом проговорил Павел. — Ну, пока две древние твари будут друг с другом разбираться, ты под шумок прикончишь обеих.

— Отвратительный план, — честно ответил я, решившись вплотную приблизиться к колодцу.

Из его центра начал неожиданно исходить грязный, серый туман. Я отпрянул, когда он начал стелиться по земле, сгущаясь и образуя вихри, в которых можно было различить какие-то беснующиеся неясные и бесформенные тени. Прошло несколько долгих секунд, пока до меня не дошло, что они являлись сгустками чужих кошмаров и страхов, которые Онейрос впитал за долгое время.

Внезапно все звуки вокруг меня стихли, будто кто-то захлопнул дверь, и тогда я понял, что тишина всё-таки здесь была не абсолютная. Даже бормотания Павла, о чём-то пытающегося меня предупредить, сейчас были отрезаны от сознания. Свет от немногочисленных фонарей и луны потух, и я остался в абсолютной, беззвучной темноте. Давление, физическое и ментальное, возросло в несколько раз.

Я перевёл взгляд на трезубец, свет которого пульсировал, разгоняя эту липкую тьму и пустоту. Я сделал несколько шагов вперёд, и каждый из них давался мне тяжелее предыдущего. Тени из тумана поползли ко мне, начиная принимать человеческие обличия, но они не атаковали, а просто кружили вокруг меня.

Внезапно из тумана вырвалась фигура, явив передо мной коменданта заставы. Его глаза горели жёлтым светом, а тело искривлялось неестественным образом каждый раз, когда он против собственной воли пытался сделать хотя бы несколько шагов в мою сторону.

— Не подходи, — безразличным и чужим голосом проговорил он. — Ты всё равно не сможешь убить хозяина и будешь нам только мешать.

Он вытянул руку перед собой, и из его пальцев ко мне рванули потоки серебристых линий.

Я даже отступать не стал, а просто взмахнул трезубцем. Его основание пронеслось сквозь щупальца, легко развеивая чужеродную энергию. Однако радовался я зря. На смену старым тут же появились новые.

— Ладно, пора с этим заканчивать, — процедил я и просто ударил трезубцем со всей силой прямо перед комендантом.

Волна чистой, первозданной энергии распространилась во все стороны. Она покрыла большую часть Заставы, не причиняя ни коменданту, ни жителям физического вреда, ударяя лишь по связи между ними и Сновидцем.

Комендант закричал полным боли и ужаса голосом и рухнул на колени. Жёлтый свет покинул его глаза, а сам он безвольно упал на мостовую и затих.

— Я полторы минуты пытался докричаться до тебя! Мочи эту наглую тварь, хотевшую лишить меня единственной радости жизни поговорить хоть с кем-то по душам, — прорычал Павел, нагреваясь на моём пальце.

Меня обдало ледяным холодом, и серый туман у края колодца сгустился, превратившись в плотную, почти осязаемую пелену. Из его глубин медленно поднялась фигура без каких-либо чётких контуров. Лишь смутные очертания человеческого силуэта, постоянно меняющиеся и текучие. Вместо лица у неё была вращающаяся воронка из серебристо-серых нитей.

Его присутствие обрушилось на моё сознание давящей апатией, безразличием, желанием всё бросить прямо здесь и сейчас.

— Ну, дважды я на это не поведусь, — тряхнул я головой, вспоминая, как меня не так давно подобным в лесу обрабатывала Летавица.

Я вскинул трезубец, и первозданная энергия, исходящая от него, в одно мгновение развеяла эту пелену безысходности. Он не может меня подчинить, но вот убить явно попытается.

— Зачем ты сопротивляешься? — по площади разнёсся тихий, безразличный и уставший голос. — Ты лишь отсрочишь неизбежное. Покоиться лучше, чем бороться. Отдохни.

— Не впечатляет, — хмыкнул я и метнул трезубец прямо в центр вращающейся воронки.

Духовное оружие, сверкая, вонзилось в сердцевину туманной фигуры. Раздался тихий, но одновременно с этим мощный хлопок. Онейрос взревел, и от него отделился туманный вихрь, состоящий из безмолвных теней, который отбросил меня на несколько шагов назад.

Серебристые нити, опутывавшие заставу, вспыхнули ослепительным белым светом и начали рваться одна за другой. С каждой порвавшейся нитью туманная фигура Сновидца становилась всё более прозрачной, а его присутствие менее давящим.

— Добивай! — закричал Павел. — Чего разлёгся! Мочи его в тухлой колодезной воде!

Я вскочил на ноги и поднял руку, призывая трезубец, тут же вернувшийся в ладонь. Немного помедлив, я ринулся в атаку прямо на бестелесное воплощение апатии и безысходности.

Сновидец отступил и начал распадаться на несколько силуэтов, в конечном счёте соединившихся в серое грязное облако тумана, начавшее быстро втягиваться в колодец. Подскочив к самому краю и собрав остатки сил, я метнул трезубец вглубь, в самый центр исчезающей сущности.

Из глубины донёсся глухой гул. Земля под ногами содрогнулась, а свет трезубца на мгновение озарил старые камни снаружи, а затем погас. Давление окончательно исчезло, и воздух, впервые за долгое время, стал чистым и холодным.

Я тяжело дышал, опираясь руками на колени. По заставе медленно, один за другим, начали зажигаться огни в окнах, доноситься сбивчивые, удивлённые голоса.

— У этих древних сущностей вообще нет никакой фантазии? — воскликнул Павел. — У них даже фразочки однотипные и неоригинальные. Может, организовать курсы для нечисти, духов и всяких тварей? А что, план по продвижению я тебе составлю, будем ездить по стране и учить нечисть работать с массами.

— Когда это всё закончится, я рассмотрю твоё предложение, — честно ответил я. Сил после схватки осталось не так уж и много. Кольца первозданной энергии души слабо светились, и мне нужно было время, чтобы элементарно восстановиться.

— Рано расслабляться, мы ещё не узнали, кто за этой жуткой пакостью стоит, не могли же древние умы ошибаться на этот счёт, — серьёзно проговорил Павел, и я согласно кивнул, чисто для успокоения кладя руку в карман, чтобы проверить на месте ли браслет, оставленный мне отцом. Я, конечно, использую его только в крайнем случае. Ибо прекрасно помню предостережение Светлейшего князя.

Тишину, вернувшуюся на площадь, разорвал оглушительный хлопок, от которого зазвенело в ушах. Воздух над колодцем сгустился, закрутился в спираль и через разрыв в пространстве прямо передо мной спустился человек. Он был облачён в тёмные, облегающие доспехи, напоминавшие хитиновый панцирь, а его лицо, бледное и вытянутое, с раскосыми глазами цвета расплавленного золота, было лишено каких-либо эмоций. В руках он сжимал длинное, изогнутое чёрное копьё, поглощавшее любой свет.

— Паша, почему мы не подумали о самом отвратительном варианте развития событий? — тихо простонал я, вынимая кинжал Вечности из ножен, на лезвии которого пульсировали демонические символы.

— Демон, — выдохнул артефакт. — Но никакой демонической ауры на заставе не было. Так и запишем, в случае чего-то странного сначала думаем о демонической заразе, а потом о других, более логичных в данной ситуации целях. Есть идеи? Я не вижу, какого он уровня, — напряжённо засопел Павел.

— Высокого, — процедил я, прикидывая варианты, которых, мягко скажем, на первый взгляд не было. Уровень его магии был запредельным. Минимум восьмой. Я не мог определить точно, но был абсолютно уверен: с подобным по силе противником я ещё ни разу не встречался.

— Вот как, Уваров, — краешком губ улыбнулся мужчина, совершенно не скрывающий своей демонической сущности. Его холодная, липкая аура окутала меня, отчего стало тяжело дышать, и я едва справлялся с тем, чтобы не упасть перед ним на колени.

— Мы не знакомы, — вернул ему улыбку я, вставая прямо и глядя ему в глаза. — Не ожидал встретить кого-то из Высших прихлебателей Булгакова так далеко от линии фронта.

— Наглый и самоуверенный, — холодно произнёс демон. — Онейрос был мне полезен, и его утрата доставит мне определённые неудобства. Придётся искать замену, и ты, молодой князь, неплохо справишься с восстановлением моей колонны. Меня зовут Паймон, если тебе это что-то говорит, — усмехнулся противник, крутанув в руках копьё. — Я не чувствую рядом с тобой девчонки. Жаль, заполучив вас обоих, мы бы решили многие свои проблемы.

— Демон десятой колонны, — прошептал Павел, подтвердив мои опасения. С таким противником мне ещё не приходилось сражаться. По силе он лишь ненамного уступал своему предводителю.

Его копьё описало в воздухе короткую дугу, и от него отделился сгусток концентрированной, чёрной энергии. Он не летел, а просто исчез в одной точке и появился прямо передо мной, разрывая пространство.

Я едва успел призвать своего водяного дракона, а Павел создать мощный водяной барьер, принявший на себя этот сгусток. Взрыв чёрной энергии разметал брусчатку вокруг, а меня отбросило к стене ближайшего дома.

— Миша, беги! — неожиданно закричал Павел, и я ощутил рывок телепортации. Артефакт выбросил меня за пределы Заставы прямо в густой и знакомый туман. — Где твой отец, когда он так сильно нам нужен? Четвёртый уровень против восьмого — это вообще не спортивно. И зачем ты попёрся к этому колодцу? Вечно тебе нужно спасать.

— Вообще-то, ты меня сам подгонял, — прошипел я.

— Не нужно обливать грязью невинный, честный артефакт…

— Бегство бессмысленно, — раздался у меня за спиной голос демона после едва слышимого хлопка. Я обернулся, глядя, как Паймон неспешной и уверенной походкой приближается ко мне. — Интересно, — его голос по-прежнему был спокоен. — Он прав. Твоя энергия не совсем чистая. В ней есть что-то от нас. Как тебе это удалось?

Он не стал ждать ответа и сделал короткий выпад. Его копьё взметнулось, и чёрная энергия ударила не в меня, а в землю у моих ног, образовав трещину, из которой хлынул чёрный, обжигающий холодом огонь. Павел сумел меня вытащить, переместив в пространстве метров на десять. Я призвал своего родового змея, вкладывая в него всю имеющуюся у меня силу. Все умения, доступные мне на четвёртом уровне. К сожалению, этого было мало. Я не мог противостоять демону десятой колонны. Единственное, что оставалось, это использовать браслет. Надеюсь, отец сейчас находится в безопасности.

— Слишком слаб, — заключил Паймон и сделал очередной выпад, развеивая направленного на него змея, не прилагая к этому никаких усилий, после чего направил копьё на меня.

— Давай, активируй эту штуку, — прокричал Павел, а у меня в руке появилась фигурка совы с ярко-красным пульсирующим камнем, который она бережно держала в своих крыльях. Я сжал ладонь, разрушая камень и направляя в него крупицу своей энергии. Я понятия не имел, что это такое, единственное, что вспомнил — это какой-то артефакт трансформации, который Павел заставил меня вынести из хранилища Стражей в Школе.

Всё вокруг меня замерло, а моё тело скрутила такая боль, которую я никогда до этого не испытывал. Кольца первозданной энергии души растягивались, создавая из своей структуры мнимые дополнительные кольца. Пульсирующее ядро окрасилось в алый цвет, выбрасывая из себя волны грязной, осквернённой демонической энергии, заполняющей каждую клеточку моего тела. Но она была какой-то неправильной, более чистой. Я так и не смог понять, что это было, но буквально за секунду я трансформировался в самого настоящего демона восьмого уровня, ну или в его близкое подобие. Мне было откровенно плевать, главное, что мои силы, если и не были равны противнику, стоявшему передо мной, то точно близки к этому. Боль резко ушла, и я смог открыть глаза. В одной руке я всё ещё сжимал кинжал Вечности, а в другой точно такое же копьё, что было в руках моего противника.

— Вот ты какой, артефакт трансформации, — прошептал благоговейно Павел.

— Всего лишь иллюзия, качественная, но иллюзия, — усмехнулся Паймон, глядя на меня с презрением. — Ты не можешь быть мной. Хватит игр.

— У тебя десять секунд, — деловито пояснил Павел, и я не стал мешкать. Иллюзия не иллюзия, но силы мои возросли минимум в четыре раза. — Кстати, ты можешь теперь всё, что может он…

— Да мне это не нужно, — хмыкнул я, легко уворачиваясь от атаки демона, копьё которого прошло в сантиметре от моего тела. Взмах руки, и тело Паймона окутали вырвавшиеся из-под земли чёрные стебли. Я сделал шаг, разрывая пространство и перемещаясь за его спину.

Вскинув руки, он освободился от сковывающих тёмных пут и повернулся, встречаясь со мной лицом к лицу. Я ударил кинжалом Вечности ему в грудь, вкладывая доступную мне временную силу и пробивая его броню и тело, доставая до самого сердца.

Я ощутил, как нагрелся кинжал, а символы на лезвии начали то тускнеть, то загораться вновь. Демон захрипел, превращаясь в моих руках в чёрный зловонный пепел, часть которого начала окутывать мою руку и проникать в кинжал.

— Мог бы и предупредить о действии артефакта, — простонал я, падая на колени, когда отведённые мне десять секунд прошли. Меня словно выворачивало наизнанку, в то время, как тело в очередной раз перестраивалось, возвращаясь к своему изначальному виду.

Я выронил кинжал Вечности, вспыхнувший красным пламенем у меня в руке. Два символа, тот, что появился на нём после схватки с Вапулой и новый, ярко вспыхнули и тут же погасли. Притянув кинжал ближе, я рассмотрел едва проступающие символы и вогнал его в ножны, падая на спину. Я, пытаясь отдышаться, смотрел на чёрное небо, ожидая очередные колкости от артефакта в попытке оправдаться, но он был на удивление молчалив.

— Паша? — я позвал перстень, оглядывая себя зрением душ. Кольца были истощены, особенно четвёртое. Мне даже казалось, что в некоторых местах я увидел надрывы в плотном ободке первозданной энергии. Да и собственных сил и магии ядра не осталось.

— Я думаю, — напряжённо ответил он. — Ты мне поверишь, если я скажу, что понятия не имею, как это вышло? Я видел раньше действие подобного артефакта, но чтобы активирующий его трансформировался в демона и взял его силу — нет. Да, если честно, я видел, как его применяли против быка. Вот против него было эпично, конечно, зверь на зверя, глаза у обоих горят, прут лоб в лоб, рога на рога, но это того не стоило. Хозяина на следующий день прирезали в кабацкой драке, а такой, как оказалось, очень ценный артефакт был потрачен почём зря. Жаль, что одноразовый.

— Поправь меня, если я не ошибаюсь, — поморщился я от прострелившей боли в груди, когда я пытался подняться. — Ты в очередной раз решил действовать экспромтом, надеясь на свои обрывчатые знания о каком-то предмете? — процедил я.

— Ну, я бы не был так категоричен в твоём умозаключении, тем более что всё получилось, а ты мне так и не сказал, откуда ты знаешь демоническую технику разлома пространства…

В этот миг пространство впереди исказилось, и прямо передо мной возникла фигура в длинном, потёртом плаще.

— Неплохо, — проговорил мужчина, поворачиваясь ко мне. — Даже смог меня удивить, и мне не пришлось вмешиваться, — с этими словами он повернулся ко мне, осматривая меня тяжёлым, хищным взглядом ярко-синих глаз.

— Владимир Уваров? — задал я этот тупой вопрос. Он был практически точной копией моего отца, только немного старше.

— Так и есть, — он медленно кивнул, усмехнувшись. — И, судя по этим наглым глазам, ты сын моего непутёвого отпрыска.

Лебедев вёл Романа по длинному, слабо освещённому коридору в глубине императорского дворца. Воздух здесь был спёртым, пах пылью и чем-то знакомым оборотню. Приторный, едва уловимый запах смрада и разложения.

— Куда мы идём? — напряжённо спросил Роман.

— В место, куда, как мы все считали, не ступала нога человека уже лет сорок, — буркнул Лебедев, останавливаясь перед массивной железной дверью. На ней не было ни замка, ни ручки, лишь выцветшая от времени защитная руна.

Он приложил ладонь к руне. Прозвучало тихое шипение, и по дереву пробежала голубая искра. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в абсолютную тьму.

— Ну так и что это за место? — снова спросил Роман, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Личные покои и лаборатория прежнего императора, — коротко пояснил Лебедев и шагнул внутрь. — После его смерти сюда никто не входил. Василий приказал запечатать это место. Но, как я понял после осмотра, никаких печатей на двери и крыле не было, и это место явно не выглядит заброшенным полвека назад.

Он щёлкнул пальцами, и в воздухе вспыхнули десятки магических огоньков, осветив просторный кабинет. Мебель была покрыта белыми простынями, на полках стояли книги и свитки, а в центре комнаты располагался массивный стол, уставленный ретортами и пробирками. Но не это привлекло внимание Романа.

В дальнем углу комнаты, на каменном полу, был выведен сложный магический круг. И хотя он давно потух, от него всё ещё исходил едва уловимый, но зловещий след магии и тот самый запах, который Роман чувствовал в Академическом саду и потом во дворце. Только более явный и яркий.

— Вот, — Лебедев указал на круг. — Понюхай как следует. После того как ты про него рассказал, я не мог оставить это, всё искал источник, благо, возможностей для поисков у меня больше, чем у тебя, а также дипломатической гибкости и силы.

— Про дипломатическую гибкость я бы поспорил, — хмыкнул Роман, медленно подходя к кругу, принюхиваясь. — Да, это именно тот запах, который я встретил в Академическом саду. Что это за символ? — Роман замер, вглядываясь в причудливые переплетения линий и рун. Несмотря на то что круг был неактивен, от него веяло ледяным холодом и чем-то глубоко чуждым, отталкивающим.

— Это круг призыва. — Равнодушно ответил Лебедев.

— Призыва чего? — тихо спросил он, чувствуя, как шерсть на загривке встаёт дыбом даже в человеческой форме.

— Того, что не должно было оказаться в этом мире, — мрачно ответил Лебедев. — Что ты хочешь, чтобы я тебе ответил? Я что, похож на энциклопедию потусторонних тварей? — вспылил новоиспечённый регент и Светлейший князь. — Демон, дух, призрак, астральная сущность, выбирай любой вариант. Самое главное, мы понятия до сих пор не имеем, каким образом могли отравить Годунова.

— А этот запах похож на тот, что исходит от умирающего императора, — поднялся Роман на ноги и пристально посмотрел на Лебедева. — Что теперь?

— Понятия не имею, — честно ответил Дмитрий, проведя рукой по лицу.

— У меня есть идея, но только давайте сразу договоримся, что орать не станете, — поднял перед собой руку оборотень.

— Я никогда ни на кого не ору, — сжал губы Лебедев, сложив на груди руки.

— Ну язвить и смешивать меня с грязью, неважно, — тряхнул Роман головой. — Почему бы не попросить Сергея заняться этим кругом? Я просил не кричать, — прервал открывшего рот наставника парень. — Учитывая, что запах я чувствовал точно от кого-то, кто бродил по Саду в тот вечер, нельзя исключить, что эта сущность в кого-то вселилась, ну или человек постоянно с ней контактирует. Так почему бы не попытаться выйти на неё через обученного некроманта.

— Я подумаю над этим, — проговорил Светлейший князь и указал рукой на выход. — И запечатаю это крыло самостоятельно. А ты держись подальше от любвеобильной Орловой и её целеустремлённого отца, так, на всякий случай.