Мастер душ. Том 4

Глава 14

Обед, как и следовало ожидать, оказался ещё одним испытанием. В миске дымилась густая похлёбка цвета болотной тины с плавающими кусочками неопознанного мяса и кореньями. Пахло кисло, горько и так противно, что слёзы наворачивались на глаза сами собой.

— О, предвкушаю очередной гастрономический экстаз, — весёлым голосом прокомментировал увиденное Павел. — Давай посмотрю, ага, вроде мясо горного козла, настолько древнего, что умер он, похоже, от старости и примерно двух десятков козлячьих болезней, — задумчиво протянул артефакт, нагреваясь у меня на пальце. — Так, ну не всё так плохо. Дедуля явно его обработал дымом полыни, чтобы убить паразитов. Если ты не понял, я имею в виду тебя…

— Паша, — я поморщился и сел за стол, стараясь понять в очередной раз, а действительно ли мне всё это необходимо?

Я уже был в своё время повелителем более могущественной армии, чем есть у Российской Империи сейчас, да и территорий под моим влиянием было больше. У меня это восторга не вызывало, но я справлялся, почему сейчас должно быть труднее? Я тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли. В любом случае, знания старшего из Уваровых лишними не будут, особенно учитывая то, что в ядах я ничерта не разбирался, а демоны в этом мире слишком изобретательны.

— Так, я вижу несколько кореньев, один слишком разварился, чтобы его идентифицировать, а второй явно дикий пастернак. В бульоне чувствую следы серебрянки и порошка из жёлчного пузыря снежного барса. Интересный состав. В теории должен усиливать сопротивляемость ядам и чистить кровь. На вкус, я думаю, будет как протухшие носки, посыпанные пеплом. Похоже, кишечник он тоже неплохо чистит. Кстати, вот я, как любящий своего хозяина преданный артефакт, позаботился о тебе, — рядом со столом появилось старое железное ведро. Я различил на нём выговоренную вязь символов, вспыхнувших красным светом в полутёмном помещении. — Руны самоочищения, пользуйся, не стесняйся, никто не увидит твой позор, если после него пройдёт больше пяти минут. — Едко добавил Павел и выразительно замолчал. — Эх, жалко, что поспорить не с кем, на то, сколько ты продержишься, — раздосадовано практически прокричал он, когда я взял в руки ложку. — Я поставлю на три ложки бульона и неделю на пребывание в этой алхимической гробнице.

— Ещё раз заорёшь мне в ухо, я утоплю тебя в этом супе, — процедил я сквозь зубы, поднимая выпавшую из руки ложку.

— Давай, работай руками и ртом, хочу посмотреть на твои мучения, — не остался в долгу перстень.

Я вздохнул и принялся гипнотизировать этот чудо-суп, краем глаза замечая, как в помещение входит Светлейший князь Уваров и садится напротив меня. Ладно, приступим.

Первый глоток обжёг рот и горло. Горечь была такой концентрированной, что слёзы выступили на глазах помимо моей воли. За ней поползло металлическое послевкусие, будто я лизнул лезвие покрытой ржавчиной алебарды. Я сглотнул, чувствуя, как эта адская смесь обжигающим комком проваливается вниз.

— Я в восхищении, — протянул Павел. — Даже ведёрком не воспользовался, хотя лицо у тебя сейчас благородного бледного цвета с зеленоватым отливом. Хм, ты заметил, как участился у тебя пульс, немного, процентов на сорок, да и давление подскочило. Интересно, у меня есть статистика по смертности от инфарктов у лиц мужского пола в практически младенческом возрасте?

Закрыв глаза, я мысленно абстрагировался от привычной бубнёжки артефакта, стараясь сосредоточиться на внутренних ощущениях. По телу разлилось странное, сухое тепло. Лёгкое покалывание пробежало по кончикам пальцев, а затуманенное от усталости сознание вдруг прояснилось, даже больше, чем от утреннего отвара.

— Ешь всё, — раздался слишком громкий и ровный голос деда. Я открыл глаза, видя, как он, в свою очередь, поставил перед собой точно такую же миску с супом и начал с невозмутимым видом есть. — Организм должен привыкать к субстанциям, которые для обычного человека смертельны. Это основа иммунитета мастера ядов, без которой человек не отличается от обычного смертного.

Да, слухи о мастерах ядов не врали. Они действительно себя травят, чтобы выработать устойчивость к ядам. Ну что ж, примем и эти правила игры. Я доел похлёбку до дна, чувствуя, как по телу разливается странное тепло, сменяющееся лёгким, приятным покалыванием в кончиках пальцев.

— Теперь идём в сад, — отставив пустую миску, сказал Уваров. — Теория без практики ничего не значит. А практика мастера ядов начинается с земли.

— Главное, чтобы он в ней тебя не закопал, — пробурчал Павел.

Я послушно поднялся, и мы вышли в коридор. Меня шатало от странной комбинации внутреннего жара и пронзительной ясности разума. Каждый камень в стене, каждая трещина на полу была видна с пугающей детализацией.

Сад оказался не теплицей, а огромной пещерой, купол которой светился холодным, фиолетовым светом. Воздух был влажным и густым от ароматов сотен, если не тысяч растений. Одни цвели ядовито-яркими цветами, другие источали тонкие, почти неощутимые запахи, третьи выглядели как обычные сорняки. Всё было разбито на сектора, отгороженные невидимыми магическими барьерами.

— Добро пожаловать в место концентрации ненависти природы ко всему живому, — еле слышно пробормотал Павел и замолчал под взглядом резко обернувшегося на его реплику старика Уварова.

— Это моя коллекция, — сухо проговорил Владимир Уваров, отвернувшись и начиная медленно идти по узкой тропинке между магическими барьерами, едва заметно мерцавшими в воздухе. — Со всего света и из мест, которые на картах лучше не искать. Каждое растение — это потенциальное оружие, лекарство или ключ к эликсиру. Твоя задача — выучить их все.

Он подвёл меня к кусту с нежными, сиреневыми цветками-колокольчиками. Выглядели они невинно, почти мило.

— Потрогай лист, — приказал дед. — Не кончиком пальца. Всей ладонью. И не дыши прямо над ним.

Я, помня утренний коктейль, осторожно приложил ладонь к бархатистой поверхности и ощутил, что весь мир будто начал замедляться. Мысли стали вязкими и тягучими. Зачем напрягаться? Зачем что-то делать? Можно просто стоять. Вечно. Было тепло, безразлично и так, демоны вас всех раздери, спокойно.

— Чувствуешь? — голос Уварова врезался в поглотивший меня туман безразличия. Я отдёрнул руку, отшатнувшись. — Апатия. Отсутствие воли. Отказ от жизни. Это её почерк. Запомни это ощущение кожей, душой, магическим ядром. Если не запомнишь и когда-нибудь спутаешь, то уснёшь навсегда.

Он не дал мне опомниться, повёл дальше. К алому, похожему на разрезанную плоть цветку, от которого в нос ударил запах гниющего мяса. К грибу с бирюзовой шляпкой, шептавшему что-то на грани слышимости. К холодному, чёрному камню, прикосновение к которому вытягивало из ладони тепло и жизненные силы, практически сразу начиная разрушать мои сформированные кольца души.

Это был конвейер кошмаров. Каждое растение, каждый гриб, каждый минерал оставлял на мне не просто тактильное воспоминание, а отпечаток в самой душе — чувство страха, отвращения, паники, оцепенения. К вечеру я был морально разбит. Моё восприятие мира извратилось. Безобидный мох на камне теперь казался чем-то ядовитым и явно опасным.

Дед наблюдал за моим состоянием с холодным интересом.

— Достаточно на сегодня, — наконец произнёс он, когда я, глядя на обычный лишайник, начал непроизвольно задерживать дыхание. — Вечером продолжим. А сейчас тебе нужен отдых. Но не в своей комнате.

Он подвёл меня к небольшому гроту в дальнем конце оранжереи. Внутри на каменном ложе лежали простыни из грубой ткани, а в воздухе витал лёгкий, успокаивающий аромат хвои и мха.

— Спи здесь. Воздух, насыщенный фитонцидами безопасных растений, поможет нервной системе обработать полученную информацию, — пояснил он и удалился.

— Фито-что? — устало поинтересовался Павел. — А, ладно, неважно. Знаешь, а его методика, при всей её садистской экстравагантности, чертовски эффективна. Я фиксирую активное формирование новых нейронных связей. Правда, вместе с лёгкой аритмией и повышенным уровнем адреналина. Но кто смотрит на подобные мелочи?

— Паша, замолчи, — пробурчал я и рухнул на своеобразную кровать.

— Нет, как ты мог вообще подумать о подобном. О, у меня есть идея, как побыстрее тебя всему обучить и свалить из этого гостеприимного места, потому что по своей воле уходить ты по какой-то причине не хочешь, — пробормотал он, чем-то начиная шелестеть. — И так, пока у тебя шестерёнки в мозгу крутятся с утроенной силой, начнём урок первый. Хищные и ядовитые растения…

Я закрыл глаза, сразу же погружаясь в сон. Но спал беспокойно, мне постоянно снилось, что брожу по этому бесконечному саду, а цветы шептали мне голосом Павла о ядах и противоядиях.

Прошло две недели с момента отъезда Михаила. Атмосфера в столице едва ощутимо накалялась. Роман, запертый в роли наследника, метался по просторным покоям, чувствуя себя загнанным зверем. Даже тренировки под присмотром Лебедева не приносили облегчения. Мила, окружённая назойливыми фрейлинами и вынужденная соблюдать каждый пункт дурацкого этикета, была на грани взрыва. Зато Сергею было не до этого. За его обучение наставник взялся с утроенной силой, полагая, что эмоционально нестабильный оборотень-некромант может принести гораздо больше бед, чем остальные.

Лебедев, в свою очередь, неплохо выполнял роль регента, железной рукой наводя порядок в разболтанном придворном механизме. Но каждый день без вестей с Восточной заставы после того, как туда отправился отец Фёдор, чтобы замести следы присутствия Михаила, практически пропавшего без вести после этого, напрягал. И он постоянно гадал, сколько ещё сможет продержаться Роман в своей непростой роли.

Он долго думал и искал информацию по тому кругу призыва, но найти след самому у него не получалось, поэтому он принял трудное для себя решение привлечь ко всему этому Сергея, осознанно подвергая того опасности. Годунов сдавал и гораздо быстрее, чем могло бы быть под действием яда. В данном случае бездействовать было непозволительно.

— Брось этот бред, — ворвавшись в свой кабинет, где бобёр-некромант корпел над очередным заумным древним трактатом, произнёс Лебедев. Сергей, оторвавшись от чтения, недоумённо посмотрел на своего наставника и очень аккуратно, не веря в то, что его в кои-то веки освободили от занятий, отодвинул от себя пергаментный свиток. — Ты мне сегодня нужен как некромант, — без предисловий произнёс Лебедев, останавливаясь перед оборотнем.

— Дмитрий Игоревич, я не очень хорошо вас понимаю… — начал он, но Лебедев резко махнул рукой.

— Это для тебя в порядке вещей, чего-то не понимать, когда я с тобой разговариваю, — немного раздражённо ответил наставник. — Но сейчас мне понадобятся твои скромные познания в искусстве общения с мёртвыми и твой демонический аксессуар, — он кивнул на жабу, сидевшую на краю стола, стремившуюся слиться с окружающей обстановкой. — Идём. Там, внизу, пахнет смертью, возможно. По крайней мере, в этом уверена наша гиена. И я хочу знать, с чем мы имеем дело.

Сергей, насупившись, встал из-за стола, взял в руки Иннокентия и достал череп совы из кармана брюк. Так, на всякий случай, потому что Лебедев ему ничего толком, как обычно, не объяснил.

Во дворце было пусто. Пока они шли в сторону запечатанного крыльца дворца, им встретилось только несколько стражников из личной охраны регента, даже не шелохнувшиеся при их появлении.

— Здесь, — тихо сказал Лебедев, останавливаясь у двери, с которой одним только прикосновением снял мощную защитную печать. — За той дверью находится круг призыва. Я хочу, чтобы ты попробовал узнать всё про то, что вырвалось оттуда, и самое главное — постараться понять, где оно находится. Я подозреваю, что это может быть, но мне нужно подтверждение.

— Я, конечно, попробую, но не стоит потом на меня срываться, если что-то пойдёт не так, — прошептал Сергей, и Лебедев, к его удивлению, не огрызнулся, а лишь коротко кивнул.

Он отворил дверь, заходя первым, в который раз отмечая, что ничего не изменилось, и охранные чары остались нетронутыми. Сергей подошёл к кругу и присел на корточки, притрагиваясь рукой к высеченным линиям.

— А я знаю, что это, — уверенным и каким-то радостным голосом произнёс некромант, поднимаясь на ноги. — Это плеть забвения, я читал пару дней назад о таком. Поганенький ритуал, призывающий сущность из потустороннего мира, питающуюся жизненной силой другого человека.

— Удивлён, — усмехнулся Лебедев, ведь сам он только недавно смог понять, что это такое и подсунуть книжку своему ученику на изучение, всё ещё сомневаясь, втравливать ли его в это или нет.

— Ну, я не настолько бесперспективный, как вы обо мне думаете, — улыбнулся бобёр, потому что подобная реакция наставника была равносильна похвале. — Я знаю, что делать. Я, хм, отрабатывал открытие и закрытие подобного круга… Не надо орать, я знаю, что это опасно, но мне же нужно практиковаться, теория без практики ничего не значит, — прервал открывшего рот наставника некромант и сел рядом с кругом на колени, кладя череп совы прямо в центр.

Сергей поднял руку, и от его пальцев потянулись неяркие, пепельно-серые нити энергии. Он коснулся периметра круга, и тишину разрезал низкий, вибрирующий гул. Линии круга вспыхнули ярким зелёным светом, а череп совы засветился синим.

Дар некроманта начал пробуждаться, и пришло знакомое ощущение, когда Сергей пытался управлять подобной сущностью, но не такой сильной и не призванной другим человеком. Холодная, липкая пустота начала тянуться из круга, указывая направление.

— Нить идёт вверх и на восток, это покои императора, — открыл удивлённо глаза Сергей и потерял контроль.

Запахло тленом, гнилью и чем-то пряным. Этот запах ощутил даже Лебедев, теперь понимая, что именно имел в виду Роман, когда старался его описать.

Из центра круга начал проступать сгусток тёмной энергии, трансформирующийся и собирающийся по крупицам в оформленную человеческую фигуру. Он протянул руку к Сергею, не успевшему отшатнуться в сторону от круга.

Лебедев действовал мгновенно. Он не стал прерывать ритуал, боясь отката, точно ударившего бы по Сергею. Он просто резко шагнул вперёд, встав между бобром и тенью, но ничего сделать толком не успел.

Иннокентий прыгнул высоко вверх и широко раскрыл пасть. Серая дымка, тянущаяся от призрачной руки, закрутилась воронкой и была втянута в демоническую жабу. Раздался какой-то шипящий звук. Иннокентий, отрыгнув клубком чёрного дыма, шлёпнулся на пол. Сергей уже пришёл в себя и, приложив руку к символам внутри круга, через череп совы начал закрывать этот разлом, уничтожая начавшую метаться в круге тень.

Свет на несколько секунд погас, гул стих. Махнув рукой, Лебедев призвал несколько светляков и сел рядом с Сергеем, хватая того за плечо и разворачивая лицом к себе.

— Жив? В сознании?

— Да, — пробормотал Сергей, косясь на свою жабу, которую начинал бояться всё больше и больше. То, что его фамильяр может поглощать части подобных сущностей, он узнал впервые. — Но мы не узнали, кто именно открыл этот круг.

— Ничего страшного, главное, мы убрали её из дворца, — Лебедев облегчённо выдохнул. — Всё, идём.

Он практически вывел Сергея из комнаты, поддерживая под локоть, когда у того подкосились ноги. Только в безопасном, освещённом коридоре он остановился и пристально посмотрел на оборотня.

— Никогда больше не экспериментируй ни с чем подобным самостоятельно, тебе понятно? — строго спросил Лебедев у своего ученика. — Ты мог привлечь к себе внимание, и, скорее всего, это и сделал, потому что связь между этой сущностью и её хозяевами была отрезана. Тот, кто плетёт эти интриги, на время затаится, и не факт, что следующей своей целью не станет очень подозрительный и перспективный некромант. Теперь ты — моя тень. Именно так я смогу тебя защитить, не выпуская из вида ни на секунду.

— Я понял, — вздохнул Сергей. — О Мише что-нибудь известно?

— Нет, — покачал головой Светлейший князь, отпуская Сергея, когда почувствовал, что его подопечный уверенно стоит на ногах. — Пойдём, провожу тебя до твоей комнаты.