Мастер душ. Том 4

Глава 20

Резкая вспышка света ослепила привыкшие к темноте глаза, но зрение быстро восстановилось, и я понял, что нахожусь в каком-то просторном, хорошо освещённом помещении.

Зал был огромным, но мебели в нём практически не было. Лишь несколько стеллажей возле стен и стол рядом с массивной дверью, за которым сидел человек. Не Первый Страж, не демон. Всего лишь человек. Он был молод, на вид лет двадцать пять, не больше. Бледное лицо с острыми чертами и высоким лбом, тёмные волосы, аккуратно зачёсанные назад. Он был одет в простой синий костюм и в руках держал странный прибор, похожий на компас, стрелка которого вращалась, время от времени, замирая в разных положениях. Он что-то тихо бормотал себе под нос, записывая наблюдения в потрёпанный журнал. У меня даже сложилось чувство, что этот неизвестный даже не заметил моего присутствия.

Я осторожно сделал шаг назад, доставая кинжал Вечности из ножен, и начал оглядываться по сторонам.

В центре помещения, внутри сложного магического круга, сидели спиной к спине Сергей и Мила. Они не были связаны, но сидели совершенно неподвижно, глядя пустыми глазами куда-то перед собой. От них тянулись тонкие, едва заметные даже для зрения душ серебристые нити, вплетавшиеся в сложный узор пульсирующего зеленоватым светом магического круга. Руны в нём мне были лишь частично знакомы, и на первый взгляд казались совершенно не связанными друг с другом.

Я обвёл зал зрением душ, только сейчас замечая неподвижные фигуры в тёмных простых одеждах. Их было шесть, и они не дышали и не двигались, хотя я прекрасно видел пульсацию магических ядер первого уровня у каждого из них. Но сердцевин душ и первозданных оболочек внутри этих существ не было. Если это и были люди, то когда-то давно, сейчас это просто манекены, в которых непонятно для чего до сих пор поддерживают это подобие жизни.

Я вновь перевёл взгляд на хозяина этого странного места. Он был магом, не очень сильным, всего лишь четвёртого уровня, и самое отвратительное — он был Стражем. Четыре кольца первозданной энергии души я видел достаточно чётко. Но только сейчас я почувствовал странный, неприятный запах, какая-то дикая смесь разложения и мятных пряников. Похоже, именно об этом запахе говорил Сергей в своё время.

— Ты кто? — тихо спросил я, но мой голос эхом отразился от стен, прозвучав невероятно громко.

— А, Михаил Уваров. Точно по расчёту с поправкой на четыре минуты и семнадцать секунд. Ты опоздал, — он поднял голову, окинув меня каким-то безумным взглядом чёрных глаз. — Не люблю непредсказуемость, — поморщился он. — Ты один. Вероятность того, что ты прибудешь без своего друга Романа, равнялась всего тридцати процентам. Очень любопытно, — задумчиво произнёс он, делая какие-то пометки, не глядя на раскрытую перед ним тетрадь.

— Кто ты? — повторил я, делая несколько шагов вперёд, останавливаясь в нескольких метрах от круга. Павел пока молчал, но судя по тому, как жгло палец, он явно готовил несколько сильных боевых заклинаний.

— Коллекционер. Исследователь. Можно сказать, ученик гораздо более великих умов, чем ваш покорный слуга, — он положил свой прибор на стол и встал. — Меня зовут Евгений Лыков. Я изучаю пограничные состояния материи и души. А это, — он широко повёл рукой, указывая на круг, — моя текущая экспериментальная установка. Воссоздание эффекта древних сущностей, способных усыплять своих жертв, на локальном уровне с использованием живых катализаторов. Пока что нестабильно, но функционально. Я думаю, ты сможешь увидеть этот эффект, — улыбнулся он своей безумной улыбкой.

— Ты работаешь на Булгакова? — прямо спросил я, стараясь не смотреть на бледные лица друзей, так до конца и не понимая, чего именно этот псих хочет добиться.

— Демоны? — Лыков поморщился, будто я сказал что-то неприятное. — Нет. Они грубы. Их методы слишком топорны и безвкусны. Меня интересует тонкость, элегантность. Та самая, что была у моего наставника. Того, кому приходится прятаться и с таким трудом восстанавливаться из-за тебя.

— Ну да, конечно, я же виноват практически во всём, — хмыкнул я, пристально глядя на этого парня. Он был мне знаком, но я никак не мог вспомнить, где с ним встречался ранее.

— Он был гением! — не слыша меня, продолжил Лыков, сжимая кулаки. — Он понимал, что истинная сила — не в грубом подчинении тел, а в управлении самой душой, в управлении разумом, снами, страхами. Я лишь скромный последователь. А ты, Михаил Уваров, — его взгляд стал оценивающим, — ты ценный сосуд для его воскрешения и возвращения в наш мир. Твоя душа, осквернённая демонической силой и влиянием твоего артефакта, сможет выдержать слияние!

— Ага, последователь Первого Стража, — кивнул я, медленно обходя круг, стараясь понять его устройство. Связывающие Милу и Сергея нити пульсировали в такт биения их сердец, собственно, как и сам магический круг. Значит, воздействие на него грубой силой сможет им навредить. — И зачем ты отравил Императора? — остановившись, я пристально посмотрел на Лыкова, теперь вспоминая, где его видел. В Академии Стражей. Он учился на последнем курсе во время моего нахождения там, и являлся прямым наследником князя Лыкова, состоявшего в Совете. — Ты использовал демонический яд и их техники. Сомневаюсь, что это были знания, доставшиеся тебе от Первого Стража. А говоришь, что не работаешь на демонов.

— Я работаю на себя! — возразил Лыков, подавшись вперёд. — А то, что получилось провернуть во дворце под носом у могущественных Светлейших князей с раздутым самомнением, было всего лишь великолепным и познавательным сотрудничеством! — заметно оживился этот сошедший с ума последователь Первого Стража. — Демоны предоставили мне необходимое сырьё, редкие компоненты из их миров. А я всего лишь рассказал им о методе доставки и усиления. «Плеть» была всего лишь пробой пера, прототипом, и я понял, что способен на большее.

— Я чего-то не понимаю, но как Страж вообще вышел на этого недоумка с комплексом бога? — с сомнением в голосе спросил Павел.

— Скорее всего, в то время, когда всех Стражей отправили на его поиски. Он явно не был таким. Первый Страж — очень сильный менталист, а значит, может быть довольно убедителен, — процедил я. — Ты заманил Сергея с Милой в ловушку, чтобы добраться до меня?

— Мой учитель был прав, ты слишком привязан к своим друзьям. С вероятностью в девяносто четыре процента ты бы явился за ними, — улыбнулся Лыков. — И мой выверенный прогноз оказался точен. Я только не учёл того факта, что этот некромант сможет так быстро выйти на меня, и мне придётся экспериментировать и торопиться. Мои ловушки не смогли тебя сдержать до прихода моего наставника. Этот оборотень слишком умён и способен. Но ничего, моему новому творению твои друзья совершенно ничего не могут противопоставить, и теперь их собственные кошмары стали их клеткой.

Он говорил это с искренним, неподдельным восхищением. В нём не было злобы и какой-то расчётливости. Это была чистая, омрачённая безумием речь учёного. Я перехватил кинжал поудобнее, готовясь атаковать, но до конца ещё не был уверен, что без него мне удастся разрушить этот круг, не причинив вреда своим друзьям.

— Хватит пустой болтовни, — неожиданно очень серьёзным и холодным голосом проговорил он, глядя на меня совершенно ясными глазами, без искр того безумия, что плескалось в них минутой ранее. — Я уже вызвал своего наставника, пора заканчивать то, что он начал ещё несколько месяцев назад.

Он щёлкнул пальцами, и шесть манекенов у стен синхронно повернули головы. Их пустые глазницы наполнились тусклым зелёным светом. Они двигались рывками, с пугающей скоростью, занимая позиции по периметру зала, отрезая мне пути к отступлению. От них потянулись тонкие, липкие нити той же энергии, что и в круге.

— Он управляет ими через центральный круг, — сказал Павел то, что я и так прекрасно понимал. — Если разрушишь его, то ты их обезвредишь. Но удар по кругу может ударить по психике Сергея и Милы. Есть риск, что они не выйдут из этого состояния.

— Если убить создателя? — решил я уточнить, начиная пятиться к стене.

— Я тебе что, шар с предсказаниями? — неожиданно вспылил артефакт. — Понятия не имею, как его жизнь будет связана со всем этим. Но можешь попробовать, так у тебя будет время разобраться с кругом, без самовосхваления от этого гения.

Тонкие, липкие нити, тянущиеся от манекенов, внезапно натянулись, и безвольные тела рванули вперёд. Их движения были неестественно резкими, действительно напоминая кукол, управляемых невидимыми нитями, но их скорость пугала.

Я не ожидал настолько стремительной атаки, благо Павел успел наложить на меня мощный щит. Вокруг меня вспыхнул полупрозрачный купол из переплетённых синих и багровых нитей ровно в тот момент, когда первые два манекена врезались в него с глухим стуком. Щит дрогнул, но выдержал, отбросив их назад. От точек удара поползли трещины, но Павел тут же заткнул бреши, высасывая из меня приличную порцию энергии.

Оставшиеся четыре манекена, управляемые Лыковым, изменили тактику. Они не стали ломиться напролом. Двое из них метнули в меня сгустки сконцентрированной зелёной энергии, похожей на ту, что пульсировала в круге, а оставшиеся начали быстро обходить щит по периметру. От них отделились несколько сгустков зелёного пламени, с лёгкостью пробившие наложенный на меня артефактом барьер.

— Никогда бы не подумал, что марионетки могут быть сильнее своего создателя, — огорошено произнёс Павел. — Мочи этого урода, с тонкой душевной организацией твоего зверинца позже разберёмся! — завопил перстень, но я был совершенно спокоен, пора было на практике опробовать то, чему меня столько времени учил мой дед.

Из-за спины у меня материализовались три изогнутых водяных лезвия. Они зависли в воздухе на мгновение, а затем, по моей мысленной команде, ринулись в атаку. Одно устремилось в очередной сгусток зелёного пламени, два других — в обходящих меня манекенов.

Лезвие, встретившее зелёное пламя, взорвалось, превратившись в облако пара, которое на мгновение скрыло часть зала. Два других пронеслись сквозь моих неживых противников, разрезая их пополам с тихим шипящим звуком.

Я сделал шаг вперёд, полностью сняв с себя обновлённый Павлом щит. Подняв руку, я призвал родовой дар, воздействуя им на воду и влагу, содержавшуюся на определённом участке передо мной. Волны сконцентрированного холода распространились от меня в разные стороны, и влага в воздухе и неживых телах на мгновение кристаллизовалась.

Манекены замерли, покрытые инеем, их движения стали замедленными, тягучими. Зелёные нити, связывающие их с кругом, потускнели и начали с хрустом ломаться. Но лёд всё же не моя стихия, поэтому подобный эффект продлится недолго. Секунд десять, не больше.

Я взмахнул рукой, и прямо надо мной материализовался миниатюрный водяной змей. Он сделал небольшой круг и устремился прямо в линию магического круга у ног Лыкова, вышедшего из-за стола. Пока я разбирал руны, то смог уловить определённую последовательность и определить точку пересечения ключевых рун.

Раздался глухой хлопок, и зелёное свечение круга погасло, сменившись хаотичными вспышками. Нити, связывающие Милу и Сергея, порвались, и они оба рухнули на пол.

— Нет, не может быть, — прошептал Лыков и, схватив со стола прибор, который вертел в руках в момент моего появления, попятился к стене, не сводя с меня пристального взгляда.

Я направил змея в его сторону, но он распался, не долетев до Лыкова нескольких сантиметров, когда пространство позади мужчины исказилось.

Воздух заколебался, и из разрыва, словно из тёмного водоворота, протянулась полупрозрачная рука, состоящая из сгустков золотистого тумана и переплетённых между собой серебристых нитей.

— Учитель, — закрыл глаза Лыков, и рука обхватила его за плечо.

— Пора уходить, ученик, — прозвучал в зале знакомый, леденящий душу голос Первого Стража. — Ещё не время.

Я ринулся вперёд, призывая трезубец, сразу же вспыхнувший в моей руке ослепительным светом. Я занёс его для броска, чтобы пронзить и Лыкова, и Первого Стража, ставшего слишком сильным за столь короткое время.

Массивная каменная стена в дальнем конце подвала с грохотом обрушилась, осыпав всё вокруг пылью и обломками. В проёме, окутанный клубами пыли и сжимая в руке свой красный, потрескивающий молниями меч, стоял Дмитрий Лебедев.

Его взгляд скользнул по мне, по поднимающимся с пола Сергею и Миле, и, наконец, остановился на фигуре Лыкова и той самой призрачной руке, уже втягивающей безумца в портал.

Я метнул трезубец за несколько мгновений до Лебедева. Он взмахнул мечом, испуская сгусток чистой энергии, от давления которой меня отбросило в сторону, а моих друзей прижало к полу.

Призрачная рука дёрнула Лыкова сильнее. Разрыв в пространстве сомкнулся в момент, когда мой трезубец и волна силы духовного оружия Лебедева врезались в то место, где он только что был, удар в стену, оставив на ней внушительного размера дыру.

— Уваров! — прорычал мой регент и наставник. — Тебя в принципе невозможно оставлять одного без присмотра!

— Где мы? — спросил я, поднимаясь на ноги и подходя к своим друзьям, запоздало отмечая, что марионетки при разрушении круга и исчезновении их создателя превратились в полуистлевшие трупы. Нужно будет узнать, кем они были при жизни, и хотя бы достойно их похоронить.

— В подвалах дворца, — скривился он, убирая свой меч и складывая на груди руки. — И я понять не могу, где вас носило почти четыре дня…

— Сколько? — ахнул начавший приходить в себя Сергей, но его прервал мощный мелодичный звон, будто идущий со всех сторон одновременно, пронизывающий, казалось, саму душу.

— Я так понимаю, переговоры прошли не слишком удачно? — спросил я у стоявшего невозмутимо Лебедева. — Что, дед официально объявил войну Булгакову?

— Точнее, Булгаков объявил её нам, — мрачно произнёс Лебедев, выходя через образованную им самим дыру. Переглянувшись и не спрашивая ничего друг у друга, я помог подняться Миле, и мы втроём вышли следом за наставником.