Мастер Рун. Книга 8

Глава 12

Тубус лежал на столе и молча издевался надо мной.

Нет, серьёзно. Вот он — цилиндр длиной в локоть, из металла, который я не мог определить. Тёмный, с зеленоватым отливом, при этом холодный на ощупь несмотря на то, что вертел я его в руках уже второй час подряд. И руны. Четыре ряда мельчайших символов, опоясывающих тубус по спирали, настолько плотно, что без лупы я бы и не разобрал, где заканчивается один и начинается другой.

Взяв её в руки, я всё же разобрал, что там нанесено. И пожалел.

Первый ряд, в принципе, стандартная защита от вскрытия. Классика жанра, как говорится, если попытаешься взломать, получишь энергетический выброс непонятной мощности, который разрушит прежде всего сам тубус, а не навредит расхитителю сокровища. Что меня удивило.

Второй ряд, логично соответствовал идентификации, но построенной на принципах, мне доселе не знакомых. Я видел как, видел что, но вот почему, было пока загадкой, не решенной с наскока. Третий ряд я вообще не понимал. Руны были знакомыми по отдельности, но связки между ними не подчинялись ни одной логике, которую я знал. И четвёртый ряд…

Четвёртый ряд был пространственным. Я узнал базовые элементы, потому что сам с ними работал. Но здесь они были вплетены в защиту так, что любая ошибка при вскрытии, скорее всего, схлопнет содержимое в точку, превратит в пыль. Я не мог быть уверен, потому что не понимал третий ряд, а без него картина не складывалась. Но двойное уничтожение одного предмета? Это ли не перебор?

— Хрень, — сказал я вслух, подражая мастеру Цао.

Бабай, отмытый до блеска после возвращения и свернувшийся калачиком на моей подушке, которую засранец эдакий выбрал своей лежанкой, приподнял голову и посмотрел на меня, мол, пора завязывать, парень, спи уже, утром разберешься. Потом зевнул, показав розовую пасть с молочными клыками, которые, впрочем, уже не выглядели такими уж молочными, и снова уткнулся носом в хвост.

— Ничего не хрень, — ответил я ему, будто он спорил. — Это называется разумная осторожность. Вскрою не так и всё что внутри, превратится в ничто. А я не для того рисковал шкурой, чтобы потом своими руками уничтожить добычу.

Через мост между нами плеснулось ленивое безразличие. Бабаю было решительно плевать на тубус, руны и мои терзания. Ему было тепло, сытно, и он только что слопал половину курицы. Жизнь удалась. Эмоциональные всплески щенка порой были забавны.

Я вздохнул и принял решение. Не сейчас. Не сегодня. Мне нужно больше знаний, чтобы разобрать третий ряд, а до тех пор тубус подождёт. Слишком ценная вещь, чтобы разменивать её на нетерпение. Поэтому сначала я просто переписал всё что видел в тетрадь, обозначил вопросы и мысли, чтобы не потерять в процессе.

Достав из-под кровати шкатулку, аккуратно поместил туда тубус. Он едва влез, мне пришлось повозиться, но вошёл. Еще одна тайна вдобавок к находящимся в там каплям крови дракона.

Вот так. Два самых ценных предмета, которые у меня есть, спрятаны в артефакте, который достался случайно и стоил тем не менее весьма огромных денег.

Зато, когда я засовывал тубус, меня осенило что и как нужно делать!

— Я бы сейчас тоже заорал эврика! Но не буду! — прошептал я, отбрасывая всё в сторону и зарисовывая новую идею. — Нашел! Нашел!

Концепция оказалась настолько неожиданной и настолько ярко отразилась в моём воображении, что мне оставалось только зарисовать и записать идею. Суть ее и реализация — это уже дело другое. Когда знаешь, как сделать, то только материла подавай.

Рюкзак. Обычный рюкзак с жёсткой рамой. Два бронзовых кольца — одно на дне, другое на горловине — покрытые рунами укрепления и стабилизации. Это видимая часть. Любой рунмастер, заглянув внутрь, увидит добротную работу: усиленная ткань, рунная прошивка от влаги и повреждений, бронзовые кольца для поддержания формы. Дорого, качественно, я бы даже сказал мажорно, но ничего запредельного. Крепкий рюкзак мастеровой работы, Хрен порвёшь.

А вот третье кольцо — другое дело.

Третье кольцо лежит внутри, вшитое в двойное дно. Оно чуть меньше в диаметре, и на первый взгляд выглядит как декоративный элемент или дополнительное усиление конструкции. Но именно оно и есть сердце всей конструкции. Пространственный якорь, связанный с меткой на моей руке. Тем более что метка уже есть, наносить ничего не надо, только зафиксировать вторую сторону.

Без метки кольцо мертво. Просто бронзовый круг с красивым, но бессмысленным рунным узором, для неспециалиста. С меткой, это уже настоящий портал в карман пространства, которое я создам между этим кольцом, и открыть который смогу только я.

Гениальность? Нет. Паранойя, возведённая в принцип! Глупо звучит, особенно учитывая мои прошлые подвиги на грани, где я выдавал себя с головой, только что на площадях не крича о том, что вот он новый мастер способный работать с пространственными рунами.

Проблема была в материалах. Точнее, в одном конкретном материале, Звёздной бронзе. Чтобы сделать хорошо, мне нужна она или нечто подобное, способное работать с этером и быть пропитанным им полностью. Можно было бы даже со сталью работать, да хоть со ржавым железом. Просто выхлоп будет разным. Лучше материал — лучше изделие. А хотелось бы заиметь сразу достаточно большой пространственный карман, куда можно было бы скрыть весьма приличное количество барахла. Вернее сокровищ! Зачем мне хранить там барахло?

Всё равно пришлось ложиться спать, потому что будить мастера Цао ночью, было не слишком хорошей идей. Но уже утром, на тренировке, я всё же спросил.

— Мастер, а где можно достать металл похожий на Звездную бронзу? Есть у меня одна идея…

— А я тебе справочное бюро?

Мастер Цао остановился на полушаге, опустил меч и посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который только что спросил, где купить город.

— А если не Звёздная бронза? Если что-то похожее по свойствам? Способное удерживать этер и не деградировать под нагрузкой?

Удар пришёл быстрее, чем я ожидал. Я едва успел подставить блок и тут же получил по рёбрам с другой стороны. Вот тебе и утренняя тренировка.

— Есть три варианта, из тех, что могут быть доступны по цене — сказал мастер Цао, продолжая работать мечом и нанося мне удары, но продолжая общение, словно мы просто беседовали за чаем. — Первый — Белое серебро. Редкое, дорогое, но встречается на рынке. Второй, глубинная медь. Её добывают в шахтах, которые уходят так далеко вниз, что порода там пропитывается этером естественным путём. Капризный материал, плохо поддаётся гравировке, но, если руки прямые, то работает. Третий…

Он замолчал, и я совершил ошибку — посмотрел на него вопросительно вместо того, чтобы следить за мечом. Удар по бедру прострелил такой болью, что аж нога подломилась.

— Третий — сплав. Своя рецептура, свои пропорции, и на выходе можно получить что-то между серебром и Звёздной бронзой. Но для этого нужно понимать металлургию на уровне, который тебе пока и не снился. — Мастер Цао опустил меч и посмотрел на меня сверху вниз, пока я потирал бедро. — Другие материалы не на твой уровень дохода.

— Мне бы посмотреть. — Отбившись, от очередного всплеска ударов, я попытался атаковать сам.

— На третьем ярусе колотильщиков по наковальням несколько десятков. — буркнул мастер. — Походи да поспрашивай.

— То есть совета не дадите?

— Совета не дам.

Расстроенный я пошел в атаку, надеясь достать мастера и тут что-то изменилось вокруг. Я не сразу сообразил.

Навык повышен. Глаз бойца — 10.

Предлагается новая специализация. Выберите один из трех новых навыков:

Око Стратега — расширение восприятия на группу противников. Позволяет одновременно отслеживать движения нескольких бойцов, прогнозировать коллективные манёвры и находить слабые точки в построении.

Зеркало Намерений — глубинное чтение эмоций и намерений через микродвижение тела.

Взгляд Хищника — предельная концентрация на одном противнике. Замедление субъективного времени в момент схватки один на один. Позволяет видеть уязвимые точки, невидимые обычному глазу, замечать моменты.

За что тут же получил несколько ударов и отлетел от мастера, на снег. Где вчитывался в буквы. Глаз бойца наконец-то реализовал свою десятку! Я уже думал, что это в принципе невозможно, учитывая, как долго он качался!

Вот только что выбрать? Да и стоит ли выбирать? Глаз мне нравился, он позволял хотя бы пытаться драться с сильным противником, а не быть мешком для битья. А вот что даст трансформация навыка, не совсем понятно. Зеркало намерений, было очевидным выбором. Очередное среднее. Между толпой врагов и одним. И я итоге я выбрал, достаточно быстро и принял новый навык.

Зеркало Намерений — уровень — 1.

Осталось подняться и проверить. Отряхнувшись, я вскочил и снова атаковал, стоящего и делающего вид что скучает мастера. И удивление вместе с озарением пришло моментально.

Раньше я читал движения. Видел начало атаки, прогнозировал траекторию, а потом реагировал. Быстро, но последовательно, увидел — понял — среагировал. Три шага.

Теперь шагов стало два. Увидел, и тело уже двигалось. Промежуточное «понял» исчезло, стало неотличимым от восприятия. Я не анализировал движения Цао, я их знал. Не угадывал, куда пойдёт меч, а видел, куда он пойдёт. Мышцы старика, положение его ступней, ритм дыхания, всё складывалось в единую картину, которая читалась как открытая книга. Он даже не пытался скрыть от меня свои движения, оставаясь максимально открытым! Просто раньше я этого не видел.

— Быть вам битым, мастер! — пообещал я наставнику и бросился вперед.

Закалка мышц, этер, тренировки, всё это сложилось воедино. Я чувствовал, как тело и разум синхронизируются на новом уровне, как будто между ними убрали шестерёнку, которая до этого прокручивала вхолостую. Движение стало продолжением мысли, а мысль, предвестником движения.

Цао ускорился. Серия из четырёх ударов, вверх, вбок, снова вверх, укол в живот. Я уклонился от первых трёх и парировал четвёртый, и впервые за все наши тренировки контратаковал так, что Цао пришлось сделать шаг назад. Один шаг. Но он его сделал.

Мастер остановился. Посмотрел на меня. И я увидел, как уголок его рта дрогнул, пусть еще не довольная улыбка, нет, Цао не улыбался на тренировках. Просто я заставил его немного напрячься!

— Ещё раз, — сказал он.

И мы пошли снова. И снова. Пять раундов, пятнадцать. Цао не щадил, бил в полную силу, свою, учебную, конечно, потому что в полную настоящую он бы меня просто убил, а я не успел понять этого, но я держался. Не побеждал. Даже не приближался к победе. Но держался, и с каждым раундом чувствовал, как новое восприятие крепнет, врастает в мышечную память, становится частью меня.

— Другое дело. — остановил он свою атаку, собираясь добить меня валяющегося на снегу и протянул руку. — Ты наконец понял.

Последнюю атаку, мастер скрыл, настолько быстро и искусно, что мой новообретенный навык, кажется, сам растерялся и из десятки ударов я смог отразить половину. Это всё равно был успех, но хуже, чем до этого. Мастер показал, что может и скрывать свои намерения, и прочитать их будет не просто.

— Да мастер, — поднимаясь, я поклонился. — Я понял, как вас читать.

— Так я чуть ли не говорил открытым текстом, словами через рот, что буду атаковать так или так. — буркнул Цао. — Давно пора было разобраться.

— Так я и разобрался. А вы снова закрылись.

— О, — на этот раз я смог удивить. — А вот это уже действительно не плохо. Котенок нашел сиську.

— Чего? — я почесал мокрую голову, вытряхивая прилипший снег. Кажется постричься пора.

— Инстинкты говорю, заработали. — ответил тот. — Это хорошо, видно, что ты перешагнул порог в себе.

— Мастер, — сказал я. — Давайте ещё раз.

Цао поднял бровь. Потом посмотрел на деревянный меч в своей руке, потом на меня.

— Нет, — сказал он.

— Нет?

— Нет. — Он отбросил меч к стене, и тот с глухим стуком ударился о камень. — На сегодня хватит. Ты только что перешагнул порог, и если я сейчас начну тебя бить, ты перегоришь, и завтра будешь двигаться хуже, чем неделю назад. Тело должно привыкнуть. Дай ему время.

Он прав. Я знал, что прав. Но азарт ещё гудел в крови, требуя продолжения.

— До турнира пять дней, — сказал Цао, словно читая мои мысли. — И следующие пять дней ты будешь отдыхать.

— Отдыхать⁈

— Отдыхать, — повторил он с нажимом. — Никаких Этажей, никаких ночных посиделок с рунами до рассвета, я знаю, что ты не спишь, у тебя круги под глазами такие, что в них утонуть можно, как в бездне. Никаких тренировок, кроме утренней базы. Ешь, спи, гуляй. Можешь в лавке поработать, если совсем невмоготу.

— Мастер, это…

— Это приказ. — Цао посмотрел мне в глаза, и в его взгляде не было ни капли привычного ворчания. Только сталь. — Пять дней. Отдых. Точка. Поспрашивай мастера Кин Цина, он тут на третьем ярусе, только не говори, что от меня, он расскажет, что есть из металлов способных проводить этер и быть этером и делай свою поделку, только без ночных бдений, понял?

— Хорошо, — сдался я.

— Вот и славно, — он кивнул и направился к выходу из двора. На пороге обернулся. — И ещё, мастер Корвин.

— Да?

Старик помолчал. Посмотрел на небо, затянутое серыми облаками, потом снова на меня.

— На турнире дерись так, будто это последний бой. Не потому, что ты должен победить. А потому что ты должен показать, кто ты есть. Не Тун Мин, не Корвин, не практик определенной силы. А ты. Всё, свободен. Сяо, забери своего мастера, пока я его не прибил тут.

Сяо подхватил меня под локоть, когда мы вышли со двора храма, и с видом заботливой мамочки потащил в сторону дома, не забывая при этом оглядываться на мастера Цао, который уже скрылся за углом.

— Мастер, вы в порядке? У вас кровь на губе.

— В полном. — Я слизнул кровь. Действительно, один из ударов Цао в последней серии пришёлся аккурат в подбородок, и я прикусил щёку изнутри. Мелочь. — Сяо, я схожу к кузнецам, а ты дуй домой, зараза, Бабай будет пищать без меня опять, тогда он со мной.

— Но мастер Цао сказал…

— Мастер Цао сказал отдыхать. Прогулка по рынку — это отдых. — Я потрепал его по макушке, отчего мальчишка скривился с таким возмущением, будто ему было не тринадцать, а все тридцать. — Присмотри за лавкой, а мы скоро придём.

Мы разошлись.

Мастерскую Кин Цина я нашёл не сразу. Пришлось спрашивать у местных, и первый же кузнец, к которому я обратился — здоровенный детина с руками как мои бёдра — посмотрел на меня с подозрением.

— Кин Цин? А тебе зачем?

— Металл нужен. Специфический.

— Специфический, — повторил детина, и в его голосе было столько скепсиса, что хватило бы на десятерых. — Ты рунмастер, что ли?

— Что ли.

Он оглядел меня с головы до ног. Видимо, то что он увидел, его не впечатлило, но направление он всё же показал.

— Последняя ниша в левом рукаве.

Сам Кин Цин оказался невысоким, сухим мужчиной лет сорока с лишним, с обожжёнными пальцами и внимательными глазами, которые смотрели на мир из-за толстых стёкол очков, закреплённых на голове кожаным ремешком. Он сидел за верстаком и что-то скрёб маленьким напильником по куску металла, который отливал тёмно-синим.

— Добрый день, мастер Кин Цин, — начал я, понимая что даже надписи о лавке не вижу, но это тот кто мне нужен.

— Закрыто, — не поднимая головы, ответил тот.

— Мне порекомендовали к вам обратиться. По вопросу специальных металлов.

— Закрыто, — повторил он.

— Мне нужен металл, способный удерживать этер. Не Звёздная бронза, на неё у меня денег нет, но что-то сопоставимое по свойствам. Для рунной работы.

Напильник остановился. Кин Цин поднял голову и посмотрел на меня поверх очков оценивающе.

— Рунная работа, — повторил он. — Какого типа?

— Каркасная. Мне нужны три кольца. Точнее, три полосы, из которых я сам выгну кольца. Метр длиной, примерно два пальца шириной, толщина… — я показал пальцами, — вот такая. Металл должен держать этер стабильно, не деградировать при длительной нагрузке и хорошо принимать гравировку. Так же должны быть заклепки и отверстия под них, желательно чтобы место скрепления не было сильно толще основной полосы.

Кин Цин снял очки, протёр их полой фартука, надел обратно. Встал, прошёл к стене с таблицей и ткнул обожжённым пальцем в одну из строк.

— Глубинная медь. Добывается на нижних горизонтах шахт, где порода пропитана этером. Естественная проводимость выше обычной бронзы в три-четыре раза, уступает Звёздной бронзе примерно в пять раз. Гравируется хорошо, если знаешь, как с ней обращаться. Капризная. Если резец пойдёт против структуры, будет крошиться.

Как раз то, о чём рассказывал мастер.

— Это то, что мне нужно. Сколько?

Он посмотрел на меня, прикидывая.

— Три полосы, метр каждая, два пальца ширины… — Он пошевелил губами, считая. — Материал сам по себе — сорок серебряных. Работа по формовке — двадцать. Итого шестьдесят.

— А если мне нужно, чтобы полосы были равномерной толщины? Идеально равномерной?

— Тогда восемьдесят. Протяжка через калибр — отдельная история. Глубинная медь при протяжке норовит пойти волной, приходится греть и тянуть одновременно, а это время и расход угля.

— Восемьдесят, — повторил я. Дорого. Ощутимо дорого, учитывая, что мне ещё нужна кожа, нитки, инструменты и прочее. Но если сравнить с пятью сотнями за сомнительную печать для Бабая у какого-то мастера Юня — сущие копейки. — Годится. Когда будет готово?

— Завтра к вечеру.

— Идёт. Оплата сразу.

— Только половина, — покачал я головой. — Я вас не знаю, вы меня тоже.

— Тебя сюда кто-то направил, значит всё ты знаешь. Оплата сразу или иди ищи дешевле.

Вот же злобная и ворчливая гадина. Впрочем вслух я ему это говорить не стал.

Я выложил на верстак восемьдесят серебряных, четыре стопки по двадцать монет. Деньги взял с собой с утра, всё равно нужно было покупать материалы. Мне кровь из носу хотелось сделать свой рюкзак и побыстрее. Кин Цин пересчитал, кивнул, сгрёб в ящик и вернулся к своему напильнику.

— Мастер Кин Цин, — сказал я уже на пороге. — А что это за металл такой синий?

Он покосился на кусок, который скрёб до моего прихода.

— Не твоего кошелька металл, парень. Приходи завтра после полудня.

Справедливо.

Общим итогом я потратил на рюкзак больше полутора сотен монет. Что было очень и очень много. Несмотря на то, что это были уже скопленные мной деньги, отрывал я их от себя с болью и пониманием, что ветродуи Чжан Вэя принесут мне пятьсот серебряных за партию, если я успею сделать двадцать штук до следующего каравана. А пространственный рюкзак… он окупит себя. Многократно.

На следующий день, ровно после полудня, я забрал у Кин Цина три полосы глубинной меди. Они были красивы и весьма качественно обработаны. Тёмно-красный металл с медовым отливом, идеально ровная поверхность, равномерная толщина по всей длине. Когда я взял первую полосу в руки, Камень Бурь тут же отозвался теплом. Не жаром, как при избытке этера, а приятным, мягким теплом. Глубинная медь уже была пропитана этером, и Камень это чувствовал.

— Хороший материал, — сказал я.

Кин Цин пожал плечами.

— Материал как материал. Главное не гни резко. Плавные изгибы, постепенный нагрев. Если попытаешься согнуть в холодном состоянии, то как пить дать лопнет.

Я кивнул, поблагодарил и ушёл, неся полосы завёрнутыми в ткань. В голове уже крутился план работы, разбитый по этапам. Мне нужно было четыре дня. Цао сказал отдыхать, но он же сам разрешил поделку. А рюкзак — это и есть поделка. Просто очень сложная.

Первый этап, самый простой — это доработка полос до колец.

Из трёх полос мне нужно было сделать три кольца разного диаметра. Деревянные круги нужных размеров уже были готовы,

Я разогрел первую полосу над жаровней, медленно, как советовал Кин Цин, следя за тем, как металл меняет цвет. Глубинная медь грелась иначе, чем обычная — она не краснела, а словно наливалась внутренним свечением, золотистым, тёплым. Когда полоса стала достаточно пластичной, я начал гнуть её вокруг деревянной болванки.

Процесс был медитативным. Плавный нажим, поворот, снова нажим. Металл поддавался неохотно, но без рывков, Кин Цин не соврал, глубинная медь требовала терпения. Через полчаса первое кольцо было готово. Стык я заклепал, и зашлифовал насколько это было возможно.

Когда три кольца лежали передо мной на столе, ровные, гладкие, поблёскивающие медовым отливом в свете фонаря, я позволил себе минуту удовлетворения. А потом начался настоящий труд.

Второй этап, завязанный на руны, был и самым сложным.

Два внешних кольца, горловина и дно, получили стандартную рунную обвязку. Укрепление, стабилизация формы, защита от влаги и механических повреждений. Ничего выдающегося, любой подмастерье средней руки мог бы нанести такие же. В этом и был смысл, внешние кольца должны выглядеть как добротная, но обыденная работа. Дорогой рюкзак мастеровой работы. Точка. Даже если их не будет видно под мягкой кожей, они должны соответствовать. Причем там половина рун просто не работала. Главное создать вид.

Для них я использовал трафареты, те самые, что мы с Сяо применяли для серийных нагревателей. Приложил, обвёл, заполнил рунной краской, проверил, сам себе посмеялся. Каждое кольцо заняло около часа. Рутина, но рутина приятная, руки работали сами, а голова была свободна для обдумывания главного.

Третье кольцо.

Я сидел перед ним, как перед экзаменом. Маленький медный круг лежал на куске ткани, и от него шло тепло, глубинная медь, пропитанная этером, словно дышала. Камень Бурь на груди отвечал ей, создавая странный резонанс, который я чувствовал кожей.

Здесь трафареты не помогут. Пространственные руны — это другой тип, другая философия. Они не работают с материалом как с проводником. Они используют его как якорь, точку привязки для складки пространства. Кольцо из глубинной меди не будет пропускать через себя этер, как бронзовый наконечник копья. Оно будет держать на себе каркас из этера, который сформирует карман.

Но лучший материал — больший карман. Это я понял ещё на шкатулке. Ящик из дерева, который я сделал в прошлый раз, дал мне пространство размером с десяток сундуков. Шкатулка из хорошего дерева — крошечную полость. Глубинная медь, с её естественной пропиткой этером, должна была дать совершенно другой результат, предсказать который я пока не в силах.

Я достал тетрадь с перерисованными рунами. Шкатулка, все шесть граней, все три уровня контура. Базовый — это границы кармана. Стабилизирующий, удержание от схлопывания. И связующий, как мост между физическим объектом и пространственной складкой.

Проблема кольца в том, что у него нет шести граней. У него одна поверхность, замкнутая в круг. И мне пришлось адаптировать шестигранную систему к этой форме.

Решение пришло тогда, когда я засовывал тубус в шкатулку. Шестигранный контур — это, по сути, шесть взаимосвязанных плоскостей, работающих как единое целое. Но кольцо — это бесконечная плоскость, замкнутая сама на себя. Если нанести руны по всей окружности, они образуют замкнутый контур, который не нуждается в «гранях». Он сам себе и стена, и дно, и крышка. Бесконечная петля.

А значит, вместо шести отдельных групп рун, мне нужна одна, но непрерывная. Три уровня, вплетённые друг в друга на поверхности кольца, без начала и конца. Змея, кусающая свой хвост. Уроборос.

Звучит красиво. На практике это означало, что мне нужно нанести несколько сотен рун на полосу металла шириной в два пальца, и ни одна из них не должна быть хоть на волос неточной. Потому что в замкнутом контуре ошибка не рассеивается — она накапливается с каждым витком, пока не разорвёт всю структуру.

Я взял стило. Инструмент мастера Цао, подаренный им, из набора того самого заказчика-коллекционера. Наконечник из закалённой стали, тонкий как игла, идеально сбалансированный. Лучший инструмент, что у меня когда-либо был.

Глубокий вдох. Выдох. Сосредоточение. И начал. И потерял счет времени.

Когда закончил основы, судя по поставленной рядом еде и записке от Сяо, прошло больше суток. Помощник старался меня не тревожить, только Бабая забрал к себе. А я, не испытывая кольцо, приступил к дальнейшей сборке рюкзака.

На это ушёл целый следующий день, и это был, пожалуй, самый обычный из всех этапов. Никакой магии, просто шитьё, кройка и сборка. Навыки, которые я, к своему удивлению, приобрёл ещё в Великой Степи, где каждый ополченец чинил свою амуницию сам. На мой скромный взгляд получилось отличное изделие ручной работы. На Земле бы такое точно ушло задорого.

Корпус рюкзака я скроил из двух слоёв кожи. Внешний — грубая бычья, прочная, устойчивая к порезам и истиранию. Внутренний — более тонкая, подкладочная, создающая гладкую поверхность внутри.

Большое кольцо из глубинной меди я вшил в горловину, усилив место крепления дополнительными стежками вощёной жилой. Кольцо для дна, соответственно, в дно. Теперь получалось так, что если в рюкзаке ничего не было, то можно было просто сложить два кольца, практически друг на друга и таскать за спиной пустой и маленький рюкзак, не мешающий движениям.

А затем за пару секунд разложить и набить нужными вещами. Вмещалось вещей туда не слишком много, если оценить, то получился рюкзак литров на пятьдесят. И пусть круглая форма была не слишком удобной особенно для спины, но в доспехе это не чувствовалось совершенно, лямки и небольшие подушки под лопатки, держали всё как надо.

Конечно, он был не идеален, но вариант короба мной был оставлен на будущее. Пока так.

А вот третье кольцо…

Ложное дно. Два слоя кожи, сшитые по краям, с узким карманом между ними. Кольцо легло в этот карман, как монета в кошелёк — плотно, без зазоров. Снаружи ничего не видно, ничего не прощупывается, разве что внимательный практик мог бы заметить лёгкую неоднородность этера в районе дна.

Маскировка в открытую. Лучший тайник это тот, на который никто не обратит внимания, потому что вокруг него достаточно очевидных вещей. Да даже тот факт, что в изделии используются три одинаковых полосы, дорогущего материала, общим весом с полтора килограмма, и все исписанные рунами, бесполезными по сути, давали мне возможность делать самое главное — носить его на себе всегда и не привлекать внимание. Ты его хоть разрежь, вытащи всё. А пространственный артефакт тут найдешь только если понимаешь как построена структура пространственной рунной магии. Учитывая что самих рунных мастеров фиг да обчёлся, а среди них и вовсе нет специализирующихся на пространстве, вероятность того, что кто-то разберётся, исчезающе мала.

Лямки, пряжки, затяжной шнур на горловине — всё это я делал почти на автомате, пока голова была занята последним, самым волнующим этапом. Четвёртый этап — это активация.

Я закатал левый рукав и посмотрел на метки. Одна для Бабая, вторая, обратная. Для рюкзака. Теперь мне нужно было замкнуть вторую пару. Кольцо в рюкзаке якорь. Метка на руке выступает как зеркало. Когда они соединятся, между ними возникнет мост, но не такой, как с Бабаем. Не мост жизни, а мост пространства. Складка, карман, пустота между точкой А и точкой Б, в которую можно положить вещи.

Я положил руку на дно рюкзака. Прямо поверх кожи, под которой пряталось кольцо.

Этер пошёл через ладонь, мягко, контролируемо. Каждая единица экономии была на вес золота, потому что пространственные руны жрали энергию, как Бабай жрал мясо, жадно и безостановочно.

Кольцо откликнулось. Я почувствовал его через кожу, тёплый резонанс, мягко пульсирующий в такт моему этеру. Руны на кольце начали работать, и я чувствовал, как базовый контур расправляется, стабилизирующий подхватывает его, а связующий тянется к метке на моей руке, ищет ответную часть.

Метка ответила. Лёгкое покалывание в предплечье, и пространство между рукой и кольцом… сдвинулось. Что-то изменилось в самой ткани реальности, невидимое и неосязаемое, но абсолютно реальное. Камень Бурь обжёг грудь теплом, почти жаром, он чувствовал этер, бурлящий в формирующемся кармане.

Я закрыл глаза и толкнул ещё. Больше этера. Больше силы в контур. Базовые руны определяли границы кармана, и сейчас, в момент создания, именно я решал, насколько большим он будет. Глубинная медь впитывала этер и словно просила ещё, и ещё, и ещё, расширяя складку, как кузнечные меха раздувают пламя.

Этер: 48/90… 35/90… 22/90… 10/90

Стоп. Хватит. Доведу до нуля и рухну замертво.

Я оборвал поток и отдёрнул руку. Тело прошиб холодный пот. Голова закружилась, и мне пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. Бабай вскочил, тревожно тыкаясь носом мне в лицо, через мост хлестнуло его беспокойство.

— Нормально, — просипел я. — Всё нормально, маленький.

Полминуты я просто дышал, восстанавливая равновесие. Потом посмотрел на рюкзак.

Снаружи, ничего не изменилось. Тот же кожаный мешок с медными кольцами и лямками. Но когда я просунул руку внутрь, нащупал ложное дно и коснулся кольца, то ощутил это. Портал. Точку перехода, которая вела в никуда? Нет. В карман. В складку пространства, созданную между якорем на моей руке и зеркалом на кольце.

Я сосредоточился, активировал метку и просунул руку глубже.

Рука прошла сквозь дно рюкзака. Не физическое дно, пространственное. Пальцы ощутили пустоту, прохладную и гулкую. Я помахал рукой в этой пустоте. Ничего. Пусто.

Тогда взял со стола первый попавшийся предмет, катушку ниток и опустил её через кольцо. Катушка исчезла из виду, стоило ей пройти плоскость. Я потянулся вниз, нашарил её в пустоте, она лежала на чём-то ровном. На полу кармана, если можно его так назвать.

Достал обратно. Катушка была на месте, целая и невредимая.

Я рассмеялся. Тихо, чтобы не разбудить Сяо, но с таким облегчением, что Бабай удивлённо вытаращился на меня и чихнул.

— Работает, — сказал я щенку. — Работает, зараза.

Следующий час я экспериментировал. Опускал в карман разные предметы, инструменты, куски кожи, камни, фонарь. Замерял, сколько помещается. Карман был не бесконечным, но весьма приличным. Грубый подсчеты показали, что у меня есть два на два метра в основании и около двух в высоту, если считать по тому, на какой глубине моя рука упиралась в «стены» и «потолок» пустоты. Восемь кубических метров, и скорее всего это наименьшее что я понимаю, реально, он больше, как минимум процентов на двадцать.

И вес. Предметы внутри кармана почти ничего не весили. Я забросил туда набор инструментов мастера Цао, который в обычном состоянии тянул килограмм на пятнадцать, и рюкзак стал тяжелее от силы на полкило. Снижение в несколько десятков раз? Нет, это вряд ли. Скорее карман распределяет нагрузку, не на плечи носильщика, а на саму ткань пространства. Но результат один, рюкзак почти невесом, сколько бы ни лежало внутри.

У меня оставалось достаточно этера, чтобы не свалиться, но голова гудела. Я аккуратно извлёк все предметы, закрыл карман, и в этот момент перед глазами вспыхнуло:

Навык повышен. Путь Созидателя — 5.

Что неудивительно. Пространственный рюкзак, спроектированный с нуля, на основе обратной инженерии чужого артефакта, адаптированный к кольцевой форме и замаскированный так, что обнаружить его мог только я, вряд ли был заурядной работой.

Бабай залез ко мне на колени, потоптался, устраиваясь, и замер. Через мост шло спокойное, сонное удовлетворение — он чувствовал мою радость и разделял её на свой щенячий манер.

— Знаешь, что самое смешное? — сказал я ему, поглаживая мягкую шерсть. — Ни один мастер, ни один практик в этом городе не сможет открыть этот рюкзак. Потому что без метки кольцо это просто кусок меди. А метка, она только у меня. Даже если рюкзак украдут, даже если разрежут, даже если сожгут, карман не откроется. Он привязан ко мне, как ты привязан ко мне. Не к вещи. К человеку. Такая вот фигня.

Бабай зевнул. И правда, фигня. Для него так точно.