Мастер Рун. Книга 8

Глава 7

Первый выход на Этажи, мастер задерживать не стал, повозившись со мной неделю, оценил, что я восстановился и готов расти дальше, скомандовал, что пора. И выйдя поздним вечером на улицу из лавки, я аж поперхнулся холодными воздухом и закашлялся, чем немало встревожил Сяо, закрывающего за мной дверь, с выражением матери, провожающей на войну сына. Это было смешно.

— Мастер, а может шарф возьмёте? Тётка Фань вчера…

— Сяо, закрывай лавку.

— Но она говорила, что шарф из шерсти горного яка…

— Сяо.

— Понял, мастер.

Дверь захлопнулась за моей спиной, и я пошёл к храму, стараясь дышать неглубоко, чтобы не кашлять снова. Тот отдавался в боку, как будто тело говорило мне, да, зажило, но не забыло, и ты тоже не забывай.

Доспех сидел хорошо, я провёл в нём предыдущие два дня, разнашивая, как разнашивают новые сапоги. Притерлись мы друг к другу и теперь двигаться в нём было если не комфортно, то по крайней мере терпимо.

Копьё я нёс на плече, как заправский солдат, только засунул наконечник в небольшой мешочек и завязал. Неохота, чтобы любопытный взгляд зацепился за блеск незнакомого металла. К оружию тут всё же относились спокойно, да и стражи хватало, хотя сейчас после погашения восстания, их и поменьше стало, но тем не менее, город свою безопасность охранял и днем, и ночью.

Храм Каменного Молота встретил меня как обычно. Я отпер ворота своим ключом, вошёл, и сразу увидел мастера Цао.

Он стоял у входа в кузницу, одетый не в свою обычную кузнечную куртку и штаны или халат. А в рабочую одежду другого рода. Плотные кожанные штаны, заправленные в высокие сапоги с бронзовыми пряжками, кожаную же безрукавку поверх тёмной рубахи, и наручи, простые, без рун, но из хорошей стали, которые он затягивал на запястьях привычными движениями человека, который делал это тысячи раз. В комплекте с длинной бородой это смотрелось брутально, но как-то модельно, и я удивился. Ожидая мастера хотя бы в доспехе, а не в таком хипстерском наряде.

На плече у него лежал молот, не ковочный, а боевой, поменьше, покороче, с рукоятью обмотанной кожей и тёмной головой, на которой я заметил руны, но разглядеть их на расстоянии не смог.

— Опоздал, — сказал Цао, хотя я точно пришел раньше назначенного времени. Старик просто ворчал.

— Мастер, я…

— Не спорь. Когда я говорю опоздал, значит опоздал. Мог бы прийти раньше и разогреть чаю, а теперь что, без чаю вниз переться?

— Я могу сейчас…

— Поздно. Пошли.

Он развернулся и пошёл внутрь храма, не оборачиваясь. Молот на его плече покачивался в такт шагам с той лёгкостью, которая говорила о многолетней привычке, для него этот молот весил не больше, чем для меня деревянная ложка. Я двинулся следом, поправляя рюкзак на спине и стараясь не шуметь слишком сильно, хотя получалось, откровенно говоря, не очень. Мастер пару раз покосился на меня через плечо с выражением, которое означало, что он думает о моих талантах двигаться тихо примерно то же, что я думал о кулинарных способностях Сяо.

Мы прошли через основной зал, потом через кузницу, потом свернули в заднюю часть храма, к той самой кладовке, где стояли старые ящики, корзины и прочий хлам, который я видел раньше и за которым обнаружил замурованную дверь. Цао остановился перед ящиками, посмотрел на них, потом повернулся ко мне и его глаза стали прищуренными, что никогда не означало ничего хорошего.

— Ну давай, помогай. Или ты думаешь, я буду один эту рухлядь разгребать?

Я начал передвигать ящики, а мастер смотрел, как я это делаю, и качал головой, потому что я ставил их не туда, куда он хотел, хотя говорить куда именно он, разумеется, не считал нужным.

— Левее.

Я передвинул левее.

— Нет, это слишком левее, вот же хрень, правее.

— Мастер, может вы просто покажете…

Минут через пять ящики были разобраны и расставлены по стенам, и я увидел то, что уже видел раньше, участок кладки, отличающийся от остального камня. Блоки поменьше, раствор потемнее, поверхность ровнее, чем вокруг, слишком ровная для храма, которому четыреста лет.

Цао подошёл к стене и положил ладонь на камень. Постоял так секунд пять, и мне показалось, что по его лицу прошла, тень воспоминаний, отблеск давнего, но прошло быстро, и он повернулся ко мне.

— Ну ты же уже видел, что дальше?

— Ну, где-то здесь спрятана кнопка скорее всего, которая открывает проход. — ответил я. — Как по мне так она должна быть где-то в начале склада. Угадал?

— Да хрен там. — буркнул Цао, подошел к стене, перехватил молот двумя руками, примерился и ударил. Один раз, даже без замаха, но звук получился такой, что у меня зазвенело в ушах, а каменная кладка почти аккуратно распалась на отдельные блоки, которые съехали вниз и легли двумя ровными кучками по сторонам от открывшегося проёма, как будто камень знал, куда ему надо лечь, и ждал только разрешения.

— Ваши эти свистоперделки, они может и хороши. Но когда у тебя будет такая же сила как у меня, ты поймешь, что нет в рунах ничего хорошего. Этер — вот сила!

Я кивнул, но не согласился. Будь я мощный как мастер Цао, я бы себе уже танк сделал и армию големов с пулеметами. И посмотрел бы, как практики против бездушных тварей сражаются, дистанционно.

Из проёма потянуло этером. Камень Бурь тут же отозвался теплом на груди, показывая, что рядом его концентрация, но это я знал и так. А вот камни прохода, да и самого храма стоит изучить. Они вообще не фонили силой, в отличие от места медитации. Чем-же так закрывали этот этер, что его не было видно.

— Старая шахта секты, — сказал Цао, и голос его звучал буднично, как будто он показывал мне новую кузницу, а не проход под землю, который был замурован полвека. — Через неё наши ходили на Этажи. Своими ногами, без гильдейского лифта и без чьего-либо разрешения. Четыреста лет ходили. А до нас ходили другие, и гораздо дольше нас. А теперь снова мы.

— Почему сейчас? — спросил я, и хотя это был очевидный вопрос, ответ очевидным не был.

Цао посмотрел на меня, вздохнул.

— Потому что сейчас есть кому ходить.

И пошёл вперёд, в темноту проёма, не оборачиваясь. Я на мгновение задержался, вдохнул этот тяжёлый подземный воздух полной грудью, почувствовал, как этер оседает на внутренней стороне горла и шагнул следом, доставая рунный фонарь. Мастер обходился без него.

За проёмом начинался наклонный коридор, вырубленный в скале, узкий, метра полтора в ширину и чуть больше в высоту, так что мне приходилось пригибать голову, а Цао, который был ниже меня, шёл свободно. Стены были грубые, следы инструмента видны отчётливо, вытянутые борозды от ударов кирками. Между бороздами камень поблёскивал в свете рунного фонаря мелкими кристаллическими вкраплениями.

Коридор шёл вниз под углом, не слишком круто, но достаточно, чтобы приходилось упираться каблуками в камень при каждом шаге, и ноги мои в тяжёлом доспехе скользили на гладких участках. Я несколько раз ловил равновесие, взмахивая свободной рукой, другой нёс копьё вертикально, прижав древко к плечу, чтобы оно не цепляло потолок. Мастер Цао шёл впереди и ни разу не поскользнулся, разумеется, он знал каждый камень тут наизусть, ноги его ступали точно и уверенно, как по собственной кузнице.

Метров через тридцать коридор оборвался. Стены раздвинулись, потолок ушёл вверх и пропал в темноте, пол закончился обрывом, и я оказался на краю вертикальной шахты, от которой у меня перехватило дыхание, не от страха, от масштаба.

Шахта уходила вниз, и фонарь не доставал до дна, свет терялся метрах в пятнадцати ниже нас, а дальше начиналась чернота, такая плотная, что казалось, в неё можно провалиться и падать бесконечно. Стены шахты были обработаны лучше, чем коридор. Различия очевидны, проход делали одни, здесь работали другие. Каменные блоки подогнаны друг к другу, и на них, местами, я видел знаки, выбитые в камне, потемневшие от времени, но читаемые.

А в стене, прямо передо мной, вмурованная в камень на толстых скобах, висела цепь. Я такой цепи не видел никогда. Звенья были толщиной в мою руку, овальные, из металла, который знать не знал, но который не блестел даже под прямым светом фонаря, а поглощал его, как губка поглощает воду.

Когда я протянул руку и коснулся одного из звеньев, пальцы ощутили тепло, не от температуры воздуха, а изнутри металла, остаточный этер, въевшийся в структуру за столетия, и Камень Бурь тут же откликнулся ответным импульсом на груди, подтверждая то, что я и так чувствовал.

Цепь уходила вниз, в темноту, бесконечная, тяжёлая и надёжная, и каждое звено было достаточно большим, чтобы за него можно было ухватиться обеими руками и поставить ногу, как на ступеньку.

— Не стой, — сказал Цао, и уже перекинул ногу через край, ухватившись за верхнее звено одной рукой, а молот закрепив за спиной ремнём, и начал спускаться, легко и почти небрежно, перехватывая звенья одно за другим, как по лестнице, и цепь не покачнулась под его весом, даже не дрогнула, она была закреплена намертво. Скобы в стене, на которых она держалась, могли выдержать, наверное, и с десяток слонов.

Я закрепил копьё за спиной, параллельно позвоночнику, ремнями рюкзака, наконечник торчал над правым плечом, и полез следом. Первое звено. Второе. Руки нашли хват, ноги опору, и начал спускаться.

— Расслабь хват, — донеслось снизу. Голос Цао звучал ровно, без одышки, и я подозревал, что для него этот спуск был не тяжелее утренней прогулки. — Ты не на верёвке висишь, ты по лестнице идёшь. Не вцепляйся, держись.

Легко ему говорить. Практик последней стадии закалки кожи, его пальцы могли прорезать этот металл, если бы он захотел, а я тут болтаюсь на начальной стадии закалки мышц и вниз мне совсем-совсем не хочется. Но не говорить же мастеру что я передумал.

И я послушал совет. Расслабил хват, пальцы стали работать мягче, и усилие перераспределилось с кончиков на ладони и запястья, и стало легче, ощутимо, как будто кто-то снял с моих рук по паре кандалов.

Мы спускались. Долго. Свет фонаря, закреплённого на моём поясе, плясал по стенам шахты, выхватывая слои камня, и я наблюдал, как они менялись, серый известняк сменился тёмным гранитом, потом гранит стал чернее, плотнее, и в нём появились прожилки, тонкие и бледные, которые реагировали на свет фонаря едва заметным свечением, не постоянным, а вспыхивающим, как будто камень дышал. А камушки тут стоит изучить, чувствую я, что сгодятся они не только для стен.

Давление этера нарастало постепенно, и это было похоже на то, как ныряешь в воду, сначала не замечаешь. Потом чувствуешь в ушах, давит на грудь, а далее привыкаешь и перестаёшь обращать внимание. Пока не вынырнешь и не поймёшь, насколько легче дышать наверху.

Через каждые пятнадцать-двадцать метров в стене шахты были вырублены площадки, узкие, шириной в полтора шага и глубиной в один, достаточные, чтобы встать двумя ногами и перевести дух. На одной из них я остановился, прижавшись спиной к стене, и увидел рунные знаки, выбитые в камне рядом. Молот и наковальня, а под ними цифры, три вертикальные черты. Третья площадка? Или третий уровень? Я не знал системы обозначений секты, но запомнил, положение, форму знаков, количество черт.

— Чего встал? — голос Цао снизу, уже далеко.

— Осматриваюсь.

— Нечего осматриваться, всё равно темно. Шевелись.

Первый боковой проход я увидел раньше, чем добрался до него. В стене шахты появился проём, широкий, метра полтора, с округлым сводом, и из него тянуло тёплым воздухом и далёким гулом, еле слышным, как будто где-то за километрами камня что-то вибрировало, не звук даже, а ощущение звука, которое ловишь не ушами, а скорее кожей.

Цао остановился на площадке у проёма. Я подтянулся к нему и встал рядом, и мы оба стояли на узком каменном выступе над бездной, а перед нами был горизонтальный туннель, уходящий в темноту.

— Третий Этаж, — сказал Цао. — Нам сюда, но сначала… нет, позже.

— Мастер, а почему на Третий, а не ниже? Или выше?

— От первых двух остатки находятся на уровне города, там совсем ничего не осталось. А третий нам как раз.

Выход на Третий Этаж через горизонтальный туннель оказался длиннее, чем я думал, метров пятнадцать по прямой, потом лёгкий поворот, и стены раздвинулись, и мы оказались в коридорах, которых я раньше не видел и которые не были похожи ни на что из моего гильдейского опыта.

Тут не было привычных рунных светильников. Гильдия их не устанавливала, потому что этот сектор не был освоен, и нанесён на карту, а может и вовсе был неизвестен никому, кроме тех, кто знал про цепь. Свет давали только наши фонари, и он ложился на стены двумя неровными пятнами, и за пределами пятен начиналась та особенная подземная темнота, в которой глаза напрягаются до рези, пытаясь что-то различить, и не различают ничего.

Стены грубые, необработанные, потолок низкий, местами мне приходилось пригибаться, и наконечник копья за плечом скрежетал по камню, пока я не приноровился идти чуть согнувшись, чтобы держать оружие ниже свода. Мастер Цао шёл впереди, уверенно и без колебаний, как по дороге домой, и я подозревал, что для него это и была дорога домой, в каком-то смысле, он ходил тут сотни раз за свою жизнь, знал каждый поворот и каждый камень.

— Гильдия сосредоточилась на Четвёртом, — заговорил Цао, не оборачиваясь, и голос его в узком коридоре звучал гулко, с лёгким эхом, которое бежало впереди нас по стенам. — Там артефакты, ценные материалы, и там деньги. Третий для них — пустышка, мелкие твари и ничего интересного. Я бы с ними поспорил, но не стану, мне их глупость на руку.

— Много тварей?

— Хватает. Мелочь в основном, но мелочь быстрая, злая и в достаточном количестве, чтобы неопытного практика загрызть. Тебе подходит. Хреновый из тебя боец будет, если тебя не потренировать на чём-нибудь попроще, чем ментальные монстры.

— Спасибо за оценку, мастер.

— Не за что. Правда глаз не колет, она его выжигает. Держи копьё ниже.

Я опустил копьё. Коридор расширился, потолок поднялся, и я наконец смог выпрямиться и размять спину, которая ныла от согнутого положения. Мастер остановился, поднял фонарь выше, и свет выхватил развилку, два прохода, левый широкий, правый узкий. Сейчас мы находились на настоящей древней улице, где вместо потолка и крыш была сплошная скала, а стены сохранились вполне себе. Проёмы, показывающие где тут были двери о окна.

— Налево, — сказал Цао. — Направо не ходи, там обрыв через двадцать шагов. Один хрен, если бы я тебе не сказал, ты бы туда полез.

— Не полез бы.

— Полез бы. Ты всегда лезешь туда, куда не надо, это я уже выучил.

Мы пошли налево, и через пару минут я услышал шуршание. Тихое, на грани слышимости, впереди и чуть левее, нечто мелкое перебирало лапками по камню. Звук по камню шёл далеко, и я понял, что слышу тварь за несколько коридоров, может быть метров за десять, и что она двигается нам навстречу.

— Слышу, — сказал я тихо.

— Я тоже. Твоя. — мастер ушел за спину, пропуска меня вперед, а следом из бокового прохода выскочила тварюга. Я увидел её раньше, чем она увидела меня, и к тому же умудрилась попасть под свет и замерла ослепшая.

Каменный жук. Размером с футбольный мяч, может чуть больше, с панцирем, который тускло блестел в свете фонаря, как полированная галька, и жвалами, короткими и толстыми, способными перекусить палец или прогрызть кожу доспеха, если дать время. Мелочь по меркам Этажей, но и мелочь была опасна, если относиться к ней без уважения, и, если их тут за сотню.

Одна тварь угрозы не представляла, и быстрым ударом я пришпилил ее к полу лишая жизни.

— Если бы эта дрянь была размером с собаку, побегал бы ты тут кругами. — буркнул недовольный Цао. — Давай, вырезай ядро.

Я присел над дохлым жуком и вырезал ядро, маленькое, с горошину, мутное и тусклое, из тех, которые в Гильдии ценились в несколько медяков и ни на что толковое не годились. Даже у первой костяной крысы, которую я убил, ядро было чище и лучше, чем это. Но мне оно нужно было не для себя. Я положил его в мешочек на поясе.

— Пошли дальше, — скомандовал Цао. — Впереди будет интереснее.

И он оказался прав.

Следующая тварь попалась через десять минут, подземный скорпион размером с мою ладонь, с длинным сегментированным хвостом и жалом на конце, которое светилось бледно-зелёным, и этот свет был неприятным. Яд никому не нравится.

Этот бой я провёл так же чисто. Ждал, читал движения, маленькие глазки скорпиона блестели в свете фонаря, как бусинки, хвост покачивался из стороны в сторону, выбирая момент для удара. Я увидел этот момент раньше, чем скорпион его совершил, потому что Глаз бойца на девятке работал как положено. Мышцы хвоста напряглись за полсекунды до удара, и я прочитал намерение по натяжению сегментов, и убил его буквально за миг до начала атаки. Легкотня.

Цао кивнул. Не похвалил, но кивнул, и я уже знал, что этот кивок стоил десяти похвал от кого угодно другого.

— Следи за хвостом, — сказал он. — Даже дохлый может дёрнуться и достать тебя. Рефлексы у них работают минут пять после смерти. Хреновая была бы история, приволочь тебя обратно с парализованной ногой.

— Учту, мастер.

— Учти, учти. Знал бы ты, сколько учеников калечились о дохлых тварей, потому что торопились ядро вырезать и не ждали, пока тушка остынет. Один мой знакомый, между прочим, тоже кузнец, потерял три пальца на левой руке именно так. Сунул руку в паучиху, а та возьми и сомкни жвалы, хотя ей голову снесли за минуту до этого. Три пальца. Хрясь, и нет. Ничего, приспособился, но он и раньше хреново ковал, так что особо ничего не изменилось.

— Жуткая история, мастер. — улыбнулся я. — А будет что-нибудь покрупнее?

— А тебе сразу не на жизнь, а на смерть надо, да? Любишь пощекотать нервишки?

Мы двинулись дальше, и бои пошли один за другим. Мы искали тварей, но скорее это они находили нас сами, шли на свет фонаря и на запах живых. И очень скоро я понял, что Третий Этаж, который Гильдия считала пустышкой, оказался не таким уж пустым.

Ещё два жука, помельче первого, я убил одного за другим, двумя быстрыми выпадами, на тек же без промахов, тело уже привыкало к новым параметрам, разница между тем, что я помнил, и тем, что имел, сокращалась с каждым ударом.

Потом какая-то тварь, которую я не опознал, мелкая, юркая, с длинным телом и множеством лапок, то ли многоножка, то ли червь с конечностями, она бросилась мне в ноги и попыталась забраться под доспех, и я содрогнулся от омерзения и ткнул копьём вниз, промахнулся, скинул ее с ноги, наступил на неё, она хрустнула, и мастер за моей спиной издал звук, который при большом воображении можно было принять за смешок.

— Эффективно, — сказал он. — Хреново, но эффективно. А мы почти пришли.

Между остатками домов, оказалась небольшая площадь, полукруглая, в центре которой находился древний фонтан. Воды там, естественно, не было. Но был новый зверь.

Ящерица, размером с крупную кошку, она сидела на валуне посреди зала, видимо, камень под ней содержал остаточный этер и отдавал тепло. Шкура её состояла из пластин, похожих на черепицу, серых, матовых, наползающих друг на друга краями, и между пластинами проглядывала тёмная кожа.

— Это мы удачно зашли, — наконец обрадовался мастер Цао. — Её прибей.

Тварь заметила нас одновременно с голосом мастера, повернула голову, и в её глазах, маленьких, жёлтых, с вертикальными зрачками, я увидел не страх, а оценку, она определяла, стоим ли мы того, чтобы на нас нападать, или лучше убежать.

Я не дал ей решить.

Рывок, копьё вперёд, наконечник ударил в бок, и звук получился как камнем о камень. Наконечник скользнул по панцирю, не пробив, оставив белый след на серой пластине. Ящерица крутанулась на месте, мигом добралась до меня, хвост хлестнул мне по голени, и даже через поножи я почувствовал удар, тяжёлый и хлёсткий. Пришлось сделать два шага назад.

— Сочленения, — голос Цао от стены, ровный, без спешки, как будто он комментировал кузнечную работу, а не бой с тварью. — На шее. Между пластинами.

Я увидел. Тонкая щель между панцирными пластинами у основания шеи, тёмная полоска кожи, открытая на долю секунды, когда ящерица повернула голову, чтобы укусить меня в бедро. Ткнул туда, точно, не сильно, ровно с тем усилием, которого требовала эта конкретная цель, и наконечник вошёл мягко, без сопротивления, и ящерица дёрнулась и обмякла, сползая с валуна на пол.

Ядро из неё оказалось крупнее предыдущих, среднее, размером с ноготь большого пальца, с тусклым свечением и ощутимым весом этера внутри, Камень Бурь отреагировал отчётливым теплом, когда я поднёс находку к груди.

— Хорошо, — сказал Цао, и потом, как будто спохватившись, добавил, — Ну для начала. Но хвост ты мог бы и пропустить, а не ловить его доспехом. Реакция у тебя есть, а мозгов не хватает, чтобы её использовать. Отскочил бы назад, дал ей промахнуться, и бил в шею, когда она открылась после удара. Вместо этого ты полез вперёд и получил по ноге.

— Я не рассчитал, что она может быть такой быстрой, — признался я. — Ну и думал, что доспех выдержит.

— Доспех выдержит. А толку? Ты привыкнешь рассчитывать на доспех и перестанешь уворачиваться, и однажды наткнёшься на тварь, которая плюёт на твой доспех как я на этих жуков, и вот тогда будет хреново. Доспех, это последняя линия обороны, а не первая. Первая, это твои ноги. По ним не должны попасть.

Я запомнил. Мастер был прав, и я это знал, просто в горячке боя тело выбирало простой путь вместо правильного, и переучиваться было сложнее, чем учиться с нуля.

— Ладно, — Цао отлепился от стены и размял плечи. — Хватит на сегодня. Привал, потом наверх.

Привал мы устроили в пустой комнате, вырубленной в скале, метра три на четыре, с остатками того, что когда-то могло быть мебелью, каменная плита у стены, стол, или лежанка, и выемки в стенах, непонятного назначения. Я поставил свой рунный фонарь в одну из ниш, и он засветил ровно, и комнатка стала почти уютной, если можно назвать уютом голые каменные стены на глубине нескольких десятков метров под землёй.

Цао сел на плиту, достал флягу, отпил и протянул мне.

Тишина. Она в подземелье была другой, не пустой, а наполненной, тихий гул камня, шорох воздуха в туннелях, едва слышные потрескивания горной породы, которая жила своей жизнью и понемногу двигалась, микроскопически, незаметно для глаза, но слышимо, если замолчать и прислушаться.

— А вы полезли вниз, — спросил я, прерывая тишину. — На пятый, потому что знаете, что там есть? За металлами?

— Верно. Отказ и запрет Императора, тогда восприняли как баловство. Секта на Пятый обычно не ходила. Новички тренировались на четвертом и третьем. Ты учти, богатств тут нет, эта часть Этажей у Великой Цепи, она вся давно обшарена, еще до того, как тут город появился, тут разные любители поживиться ползали.

— А почему у гильдии целые?

— Каждый Этаж разделен на несколько секций, и между ними скала, причем прилично, метров по двадцать не меньше. Причем скала, напитанная этером. Тут простой киркой не намашешься. Прорубить отсюда проход к центральным секциям многие хотели, но не у всех получалось. Твари что тут живут, пауки и прочая мерзость, они словно охранники, чувствуют начало работа и начинают выползать из всех щелей, не давая работать.

— Значит если просто лазить. То тут достаточно спокойно, но…

— Не совсем, но смысл ты уловил верно. Мы пару вылазок походим по третьему, попинаем мелочь, потом устроим небольшую тряску, и вызовем пару сотен тварюшек. Это будет твой экзамен. Заработка с них пшик, но твоему Бабаю, они как семечки подойдут. А потом пойдем на Четвертый.

— Мастер, я так и не понял вашего решения по поводу секты. — признался я, озвучивая давно гулявшие в голове мысли. — Вы ведь не хотели.

— Тогда не хотел. Но съездил в гости и захотел. Хотелкам то у меня еще не отсохла. Так что, тренируйся хорошо. Я надеюсь, после турнира увидеть тебя достойным представителем секты Каменного Молота. Работка у нас будет интересная.

И снова он про работу. Но сейчас меня интересовало другое.

— То есть шансов попасть к Драконам у меня нет?

— Хехе. Ну ты уж фантазируй, да не завирайся, — ухмыльнулся кузнец. — Пошли. Разведка боем проведена. Будем ходить сюда раз в неделю.

Домой я добрался поздно. Сяо встретил меня у двери, Бабай на руках, и по лицу мальчишки я видел, что он ждал давно и переживал, хотя старался не показывать, но уши у него горели, а уши у Сяо всегда горели, когда он нервничал.

— Мастер! Как прошло? Вы целы? Ран нет? А что в мешочке? Это ядра? Сколько? А…

— Сяо, дай войти.

Он посторонился, и я вошёл в лавку, снял рюкзак, прислонил копьё к стене, и первым делом достал из мешочка одно мелкое ядро, самое маленькое, горошину с мутным свечением. Бабай на руках Сяо поднял голову, и маленький мокрый нос задёргался, принюхиваясь, и глаза его, обычные, чёрные, щенячьи, вдруг стали чуть ярче, или мне показалось.

— Отпусти его, — сказал я Сяо.

Мальчишка опустил щенка на пол. Бабай сел, посмотрел на меня, посмотрел на ядро в моей руке, и его мелкий хвост чуть дёрнулся, что у него означало высшую степень заинтересованности.

Я положил ядро на пол перед ним. Щенок наклонился, понюхал, и проглотил целиком, не жуя, не раскусывая, просто открыл пасть и ядро исчезло, как будто его никогда не было. Потом Бабай облизнулся, моргнул пару раз, и сел с выражением, которое можно было перевести как «и это всё?», после чего привычно чихнул и свернулся калачиком прямо на полу, посреди лавки, и уснул.

Мгновенно. Как выключили.

Я почувствовал, что происходило внутри щенка. Этер из ядра впитывался, медленно и естественно, без резких скачков. В отличие от людей, для Бабая это было так же естественно, как дышать.

Уровень этера в нём вырос. Чуть-чуть, совсем немного, так что без Камня я бы и не заметил, но вырос, и вместе с ним, я подозревал, вырос и тот потенциал, который позволил ему прошлой ночью разорвать пополам крысу в четыре раза больше себя.

— Мастер, — голос Сяо, тихий и осторожный. — А что там было, внизу?

— Тренировка, — ответил я. — Завтра рано вставать. Спи иди, и я пошел.