Мастер Рун. Книга 8

Глава 6

Разбудил меня ночью страшный визг и грохот снизу из подвала дома. Как был, в одном нижнем белье я схватил копье, и буквально рухнул на первый этаж игнорируя лестницу, где увидел целого и невредимого Сяо, испуганно забравшегося на прилавок с сковородкой в руке.

— Что? — тихо спросил я его.

— Там! — мальчишка показал на люк.

Бабай там не очень любил находится, предпочитая спать либо со мной, либо с Сяо, но после того, как нашкодил, был отправлен в ночную ссылку в корзину внизу.

Люк был приоткрыт, из щели тянуло кровью так, что пальцы сами перехватили копьё поудобнее. Кровь. Свежая, горячая, с характерным привкусом, оседающим на языке, когда её слишком много в воздухе.

— Он заорал, — прошептал Сяо, не слезая с прилавка. — Бабай заорал так, что я думал, его убивают, а потом что-то загрохотало, и я услышал… мастер, там что-то хрустело.

Я откинул люк одним движением и направил вниз рунный фонарь, который висел на стене у лестницы. Свет упал вниз, и первое, что я увидел, был Бабай. Щенок стоял посреди подвала, на всех четырёх лапах, и выглядел он непривычно.

Шерсть на загривке стояла дыбом, и от этого он казался крупнее, хотя крупнее он не стал, всё тот же кулачок с хвостом. Но стойка была другой. Не щенячья, неуклюжая, к которой я привык, а низкая, устойчивая, с опущенной головой и расставленными лапами, и от него шёл звук, тихое, утробное ворчание, такое глубокое, что оно не вязалось с его размерами.

А перед ним на полу лежало то, что осталось от крысы.

Здоровенная такая тварь была размером с хорошего кота, может больше, с голым, толстым хвостом, лежащим отдельно в полуметре от тела, и бурой шкурой, под которой угадывались узлы мышц, не свойственных обычным грызунам. Подвальная крыса-мутант, напитавшаяся остаточным этером. Еще не полноценное духовное животное, но и уже не обычная крыса. Редкость, неприятная редкость.

Тварь была мертва. Очень мертва. И вот тут начиналось интересное.

— Тяф. — неуверенно сказал Бабай. — Тяф!

Крыса была разорвана пополам. Не перегрызена, или порвана когтями, разорвана. Словно нечто значительно большее, чем щенок размером с рукавицу, вцепилось в неё и рвануло в разные стороны. Передняя часть туши лежала у стены, задняя у корзины, в которой Бабай должен был спать. Крови и внутренностей не было, они были заморожены в лёд. Камень пола вокруг туши тоже подёрнулся ледяной плёнкой, хрупкой и уже тающей от тепла подвала.

— Бездна… — выдохнул я.

— Мастер, что там? — Сяо свесился с прилавка, вытянув шею. — Бабай жив?

— Жив. Спускайся, посмотри сам. Только сковородку оставь.

Сяо спустился, заглянул в люк, и я увидел, как его лицо проходит через все стадии: сначала облегчение, Бабай цел, потом недоумение и осознание.

— Это он сделал? — прошептал Сяо. — Бабай?

Я не ответил. Неторопливо спустился в подвал, не делая резких движений. Бабай всё ещё стоял в той низкой стойке и ворчал, и я не был уверен, что он уже вышел из боевого режима, если это вообще можно было так назвать.

Присел на корточки в метре от него. Щенок повернул голову, и глаза его были другими, не черными пуговками, как обычно, а яркими, с вертикальными зрачками, которые я видел впервые. Они светились, голубоватым светом, как лёд на солнце. И свечение понемногу гасло, зрачки округлялись обратно. Затем Бабай привычно чихнул, стойка его сломалась, лапы разъехались, он плюхнулся на пузо и посмотрел на меня снизу вверх с выражением, которое можно было трактовать только одним способом. Ну? Видел? Я молодец?

— Видел, — сказал я тихо. — Молодец.

И тут я заметил кое-что ещё. На полу, рядом с передней замороженной половиной крысы, в застывшей луже крови был отпечаток челюсти. А затем такой на камне. Отпечаток был раза в четыре больше Бабая. Широкая дуга нижней челюсти, следы клыков, массивных, загнутых, и между ними борозды от зубов помельче. Камень вокруг отпечатка покрыт тем же инеем, даже плотнее, и когда я провёл пальцем по краю вмятины, палец обожгло холодом.

Я мысленно восстановил картину. Крыса пролезла в подвал, вероятно, учуяла этер в Бабае и попыталась его сожрать. И Бабай, щенок, который не мог без посторонней помощи забраться на пятую ступеньку лестницы и падал с прилавка, как картошка, сделал то, что делает детёныш Байшоу, когда ему угрожает смерть.

Это нечто вроде техники, которая даётся природой таким зверям. Не уверен, слышал про такое лишь краем уха. Но думается мне, в итоге из щенка вылетела тень, в виде пасти, которая при этом была больше него в несколько раз. Она материализовалась на долю секунды, достаточно, чтобы сомкнуться на крысе, и схлопнулась, разрывая тварь надвое, замораживая плоть в момент укуса, так что кровь на краях разрыва превратилась в кристаллы, прежде чем успела пролиться.

Крыса, способная загрызть обычную кошку, а то и небольшую собаку, успела только пискнуть. Визг, который слышал Сяо, был скорее всего её первым и последним звуком.

Я сидел на корточках и смотрел на щенка, а щенок смотрел на меня. Потом он зевнул, широко, показав самые обычные молочные клыки, которые не имели ничего общего с тем, что оставило царапину в камне. Перевернулся на спину, задрал лапы и лежал так, пузом кверху, абсолютно расслабленный и эта картина была настолько несовместима с тем, что я видел на полу, что в голове произошло что-то вроде короткого замыкания.

— Мастер, — голос Сяо сверху, тихий, осторожный. — Это… это нормально? Для него?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Но думаю, что да.

Поднял Бабая, он не сопротивлялся, обмяк в руках, как тряпочка, и был тёплый, даже горячий, как после долгого бега, хотя бежать он никуда не бегал. Прижал к себе, и он тут же привычно угнездился за пазухой, и я почувствовал, как его маленькое сердце колотится быстро-быстро, потом замедляется, успокаивается.

Этер в нём… Камень Бурь нагрелся у меня на груди, рядом с тем местом, где сопел щенок, и я понял, что уровень этера в Бабае изменился. Ненамного, чуть-чуть, но он был выше, чем вчера. Крыса. Убив её, он поглотил часть её этера. Для него это было так же естественно как для меня дышать.

— Надо тебя парень всё же покормить правильной едой. — пробормотал я. — А то проголодаешься ты ночью сам, и ведь не отпихаешься от тебя.

Я собрал остатки крысы в мешок, и завязал его. Утром выкинем.

— Бабай переезжает, отныне в погреб ходит только в туалет. — скомандовал я. — А жить будет у меня, там придумаем ему что-нибудь.

Утро наступило слишком быстро. Казалось, я только закрыл глаза, а уже сквозь щель в ставне лез серый зимний свет, и Бабай, устроившийся у меня под боком на скомканном одеяле, тихо сопел, подёргивая лапами во сне. Снилось ему, наверное, как он рвёт крыс размером с корову, судя по тому, как дёргались усы.

Спал я от силы часа три. Сяо, судя по шуршанию внизу, и того меньше. Мальчишка возился на кухне, гремел чайником, и по характерному ритму движений я понимал, что он не столько готовит завтрак, сколько занимает руки, чтобы не думать о том, что видел ночью.

Я сел на кровати, потёр лицо ладонями. Еще бы часик, но мастер Цао ждать не будет.

— Сяо, собирайся, — крикнул я вниз, вставая и натягивая штаны. — Через двадцать минут выходим.

— А завтрак?

— С собой возьмём. Заверни лепёшки и мясо, если осталось.

— Осталось, но немного, я вчера Бабаю…

— Сколько есть, столько бери, всё равно надо пополнять запасы.

Бабай при звуке своего имени открыл один глаз, чихнул и снова закрыл. Я поднял его с кровати и сунул за пазуху. Сегодня он пойдёт с нами. Хватит ему сидеть в четырёх стенах, тем более что подвал теперь отменялся как место обитания, а в лавке он рано или поздно опять вылезет к клиентам и будет привлекать ненужное внимание. Территория храма — другое дело, там забора хватит, чтобы он побегал, понюхал камни, поделал свои щенячьи дела, а заодно подышал свежим воздухом, которого в нашей конуре было немного.

Вышли мы в полутьме, город ещё не проснулся толком. Фонари на столбах горели через один, экономили этер, громко хрустел снег под ногами в утренней тишине. Сяо шёл рядом, закутанный в свою куртку так, что торчал только нос и молчал, что для него было признаком либо глубокой задумчивости, либо крайней степени сонливости. Судя по тому, что он дважды споткнулся на ровном месте, второе.

— Не спи на ходу, — сказал я.

— Я не сплю. Я думаю.

— О чём?

— О Бабае. Мастер, а если он вырастет большой, как его мама, он же в лавку не поместится?

— Если он вырастет как его мама, у нас будут проблемы покрупнее, чем размер лавки.

Сяо задумался, и по его лицу я видел, что он производит в уме подсчёты, которые ему не нравятся.

— А может, он не вырастет? Вы же сами говорили, что он, может быть и обычным зверьком, который не набрал силы.

— Может, — сказал я, хотя мы оба прекрасно понимали, что обычный зверёк — это уже не та версия, в которую можно верить с чистой совестью. Только не после того, что он недавно показал.

Пока я медитировал в привычном месте, мастер гонял Сяо, до полного изнеможения, проверяя его на выносливость и силу, а щенок радостно носился рядом, вот у кого энергии было с избытком. А потом, пока мальчишка пил чай и отогревался, подошел ко мне.

— Новый заказ такой. Будем ковать тебе доспех.

— Мастер? — спросил я удивленно. — Зачем? У меня есть броня.

— На этажи ты ее с собой взял? Вот то-то и оно, а как я понял меч прошелся под кирасой. То есть ты был практически беззащитен.

— Ну он меня как щен… ребенка уделал, он же на последней стадии мышц, конечно, он знал, как убить меня одним ударом, даже умирая.

— Ну вот и сделаем тебе броню. Или ты против?

— Мастер? Но я не собираюсь на Этажи.

— Ты сейчас мне в глаза врать что ли будешь? — разозлился кузнец неожиданно и так же неожиданно продолжил. — Вместе пойдем. Тренировки — это хорошо, но реальный бой с тварями с этажей, дадут тебе больше опыта.

— Эм, а как же тот монстр? — осторожно спросил я.

— Что-то, когда ты смотрел на проход, пытаясь туда пролезть, о монстре ты не думал. Я знаю куда лезть не стоит. Твой древний доспех хорош, но он для практика закалки костей, можешь забыть про свою Эгиду. Сделаем тебе новую броню и новое копье. А, устроит?

Так что дел у меня прибавилось много. Успевай торгуй, работай на лавку, таская еле живого Сяо домой, и щенка под мышкой, и разрабатывая концепцию доспеха для Этажей. Максимально закрытого и дающего лучшую защиту. Мастер предлагал использовать оставшиеся бруски Звездной бронзы, соединить с чем-нибудь попроще и полегче и отработать рунные связки как на доспехе из заказа, который он отвез. Мы несколько дней разрабатывали эскиз, в основном работая с панцирем и защитой тела, с руками и ногами было всё гораздо проще.

Повторить быстро, то, что сделала его погибшая жена, даже близко не получилось, но тем не менее результатом я был доволен.

Панцирь собирался из прямоугольных пластин, каждая размером с ладонь, скреплённых между собой бронзовыми заклёпками и проложенных полосами выделанной кожи. Так что при движении они скользили друг относительно друга, не задирались и не заклинивали. Нижний слой, толстая бычья кожа, вываренная и вощёная, средний — пластины обычной бронзы, верхний, там, где это было критично, грудь, спина, бока, вставки из Звёздной бронзы. Звёздной хватило на шесть пластин, мастер Цао отрезал от оставшихся брусков с такой точностью, что стружки не осталось ни крупинки, и каждую крупинку он всё равно собрал.

Шесть пластин я расположил так. Две на грудь, две на спину, по одной на каждый бок. Пластины из Звёздной бронзы я покрыл рунами рассеивания, теми же, что мы с мастером Цао наносили на заказной доспех, только проще, в два слоя вложенности вместо трёх, потому что три я пока не тянул на таком материале стабильно. Да и этера на поддержку требовалось бы слишком много. А для меня, этого этера, имеющего слишком мало, тем более, если запускать доспех в боевой режим, то на тройном слое, я протянул бы меньше минуты. Двойной давал две. Этого должно хватить на то, чтобы либо удрать, либо решить дело оружием. И при этом я был полностью лишен техник боя с этером. Что не сильно радовало, хотя я и не применял Усиленный удар или удары Идущего с наполнением, тем не менее такое ограничение было удручающим. Но делать доспех проще — проще таскать Эгиду.

Обычные бронзовые пластины получили связки попроще, усиление структуры, чтобы металл не крошился при сильном ударе, и базовые элементы распределения нагрузки, когда удар приходится в одну точку, связка размазывает импульс по соседним пластинам, и вместо пробоя получаешь вмятину, с которой можно жить.

Ну и всё это рунное великолепие закрывалось сверху заклепками и кожей.

— Мастер, а если связь между рунами нарушится? — спросил меня Сяо в один из вечеров, изучая рядом со мной простые руны. — Ну, враг ударит, поцарапает доспех и всё. Связки нерабочие и что тогда делать.

— А этого не будет — улыбнулся я в ответ. — Сила этого доспеха в этере практика, а не в самой броне, если практик-враг пробил защиту этера, то разницы в том, поцарапал он броню или разрезал его обладателя пополам нет никакого, он слишком силён.

— То есть мастера Цао вы в такой броне не одолеете?

— Нет конечно! — Я представил настоящий бой с кузнецом. — Он меня с одного удара отправит навстречу богам. Такой доспех хорош для равного боя, ну или сможет удивить высокоуровневого практика на один удар, второй меня тут же прикончит.

— Значит надо драться с теми, кто слабее. — заключил мальчишка, и я был с ним согласен. — Пришел, навалял, и всё.

— Ну, я бы не сказал, что это тоже верное решение. — ответил я. — Так ты будешь думать, что силен и сильнее всех, привыкнешь, а потом нарвешься на равного соперника и эта привычка тебя погубит. Слабых вообще обижать не стоит. Если они не совсем-совсем гады. Можно кулак показать и договориться, по праву сильного.

— О чем договориться? — удивился мой помощник, махающий перед собой кисточкой в поединке с неведомым невидимым врагом.

— Не знаю. О том что не буду их убивать, если они уйдут с пути, или что-то подобное. Я с таким не сталкивался. Но всё равно считаю, что убивать ради убийства — глупо. А умные всегда могут найти возможность договориться. Наверное. А теперь не мешай, нужно сосредоточиться.

Само собой никаких мостов, якорей и прочей пространственной рунной магии тут и в помине не было, обычная сталь и бронза в данном случае ничем помочь не могли. Поэтому я просто разобрал Эгиду, забрал оттуда наплечники, обернув их в такую же кожу и наручи с поножами. Так что, по сути, прибавилась только не длинная юбка, закрывающая бедра и всё, ну и вес. Доспех был тяжелее Эгиды как минимум втрое.

Мастер Цао осмотрел готовую работу в кузнице храма, долго, придирчиво, тыкая пальцем в каждый шов и каждую заклёпку. Заставил меня облачиться полностью, потом взял молот и ударил меня в грудь. Не в полную силу, но достаточно, чтобы я отлетел на два шага и врезался спиной в наковальню.

— Нормально, — заключил он, осматривая место удара. Руны светились, рассеивая остаточный импульс. — Работает. Для твоего уровня, очень даже хорошо. Для боя с серьёзным противником, слабовато, но ты и не будешь драться с серьёзными противниками, если я буду рядом.

— Спасибо за предупреждение, — выдавил я, потирая грудь.

— Не за что. Привыкай, что бьют без предупреждения. Это называется жизнь.

Путь Созидателя даже не поднялся до четверки, чем меня немало расстроил. Всё же я старался, делал что-то новое.

С копьём было проще. Мастер Цао выковал древко из сплава, рецепт которого знал только он, лёгкое, упругое, не звенящее при ударе, и наконечник из Звёздной бронзы, гранёный, с четырьмя режущими кромками, способный пробить шкуру большинства тварей на верхних Этажах и попортить немало крови практикам.

Рунные связки на наконечнике я нанёс сам, усиление проникновения и базовое укрепление, чтобы кромки не тупились. Простая, надёжная работа. Копьё лежало в руке как продолжение тела, длина была подогнана под мой рост и хват, и когда я сделал несколько пробных выпадов во дворе храма, понял, что это лучшее оружие, которое у меня когда-либо было.

Но доспех и копьё были только частью того, что занимало мои вечера.

Каждую ночь, когда Сяо засыпал, а Бабай сворачивался калачиком у моего бока, я доставал записи и работал над другим проектом, не долго, всё же дисциплина, но спать мне нужно было меньше, чем обычному смертному, а не работать я уже не мог.

Пространственный рюкзак.

Делать себе очередной ящик я бы, немного подумав, откровенно не стал, толк от него конечно бы был. Но я как представил, что храню в таком ящике запасы еды и заготовки камней, а буквально в соседней стране, за такой ящик войну начнут по щелчку, и мне стало не по себе. Зато сумка, или рюкзак, куда можно складывать находки, и при этом не страдать от размера и веса, это занимало меня постоянно. И то, что было достигаемо в виде жесткой структуры шкатулки или ящика, в виде рюкзака таким не было. Основа должна быть жесткой, а решения у меня просто не было.

Несколько экспериментов оказались пшиком, и я даже не мог сказать, правильно я копаю или нет, так как однозначных выводов у меня не было. Кроме желания сделать это наперекор всему.

В один из морозных дней, нас снова посетила Мастер Лин, давно не заходившая с проверкой. Я узнал её не сразу. На ней был простой дорожный плащ, тёмный, без украшений, и если бы не характерная осанка, прямая спина и чуть приподнятый подбородок, свойственная людям, привыкшим, что их слушают, я бы принял её за обычную покупательницу.

— Мастер Лин, — я поклонился, быстро, но с надлежащей глубиной. — Не ожидал вас увидеть.

— Младший мастер Тун Мин, — ответила она, и в её голосе было то самое профессиональное спокойствие, которое не означало ни расположения, ни враждебности, только внимание.

Она прошла к прилавку, не спрашивая разрешения, и начала осматривать нагреватели, беря каждый в руки, поворачивая, разглядывая рунные связки.

— Изменился почерк. — заметила мастер.

— Я использую трафареты, — скрывать перед опытным наставником такое было бессмысленно. Поэтому я достал с полки несколько штук и разложил перед мастером.

— Хитро, — заметила она. — Там, где другие мастера жмутся и стараются не показывать лишнего чужим глазам, ты сам отдаешь свою работу в чужие руки.

— Они ведь не запрещены? — на всякий случай спросил я. — Как и работа моего подмастерья?

— Кто наносит?

— Мой помощник.

— Тот мальчишка, который гремит вёдрами за стеной?

— Он самый.

Лин хмыкнула. Взяла один из нагревателей, влила в него свой этер, крохотную каплю, и камень отозвался мгновенно, засветившись и нагревшись за секунду, и я видел, как она приподняла бровь, потому что скорость отклика была хорошей, выше средней для нагревателей этого класса.

— Линии чистые. Контур замкнут правильно. Потери при передаче… — она помолчала, прислушиваясь к потоку этера внутри камня, — минимальные. Для трафаретной работы это очень хороший результат.

— Спасибо, мастер. — поклонился я снова. — Но на сегодняшний визит, мне нечем вас удивить.

— А ты уже удивил, — ответила та. — Когда закончил заказ старика. Я была у него час назад, он показал мне твои доспехи. Хорошая работа. Не хочешь заняться их производством?

— Эм… — вопрос заставил меня задуматься, такое я услышать не рассчитывал, всё же делал для себя. — Там в основе лежат остатки звездной Бронзы.

— Ну вот и убери эту бронзу из своего уравнения, пусть будет хорошее железо, качественное. Там два слоя, сделай полуторный, и я тебе гарантирую успех. Практики твоего уровня, будут расхватывать их так же, как и целебные пилюли знаменитых алхимиков яруса. А стоимость будет весьма прилично, тут парой сотен монет не отделаться, жизнь всем дорога.

— Я подумаю над вашим предложением. И у меня есть встречный вопрос мастер.

— Задавай.

— Пространственный сундуки и сумки, они ведь существуют, я видел их. — начал я чуть издалека. — Но в библиотеке гильдии ничего подобного нет. Но я точно знаю, что сделать такую вещь возможно, вот только…

— А вот тут лучше остановись. — покачала головой мастер, прерывая меня на полуслове. — Тун Мин, ты знаешь, что пространственные руны — это не просто редкая специализация?

— Знаю.

— Тогда ты должен знать, что мастера, которые ими владели по-настоящему, владели не только рунами, но и тем, что эти руны позволяют создавать. Артефакты, которые… — она подбирала слова, и это было непривычно, — которые нарушают привычные законы пространства. Хранилища, чей внутренний объём больше внешнего. Якоря, позволяющие перемещаться на расстояния. Зеркала, связывающие два места.

— Я знаю, — повторил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Значит портал на Нижний план демонов был из той же серии? — Просто любопытство ученика, ничего больше.

— Производство таких вещей утеряно. Давно. И не случайно.

— Что вы имеете в виду?

Лин посмотрела на меня тем взглядом, которым смотрят на молодого человека, который задаёт правильные вопросы, но, возможно, не готов к ответам.

— Мастера, владевшие этим секретом, погибли или уехали из Долины. Последний, о ком я слышала, Лу Цзэн из гильдии Цзиньтань, исчез тридцать лет назад. Его мастерскую нашли пустой, ни записей, ни инструментов, ни, собственно тела, но при этом он так стремился сбежать, что оставил всех своих наложниц и огромный гардероб, деньги, правда не забыл. Гильдия провела расследование, которое ничем не закончилось, потому что расследовать было нечего. Человек просто перестал существовать.

Она замолчала, давая мне время переварить.

— Вы хотите сказать, что кто-то целенаправленно уничтожал целое направление рунной магии?

— Я хочу сказать, что все мастера пространственных рун, достигшие определённого уровня, умерли не своей смертью или исчезли. Все. Без исключения. В течение последних ста пятидесяти лет. Совпадение это или нет, решай сам.

— Мастер Лин, — сказал я, тщательно контролируя голос. — Я ценю предупреждение. Правда. Мне просто интересна эта тема, с чисто теоретической точки зрения. Пространственные мосты на доспехе, это максимум, на что я способен. Связать два набора рун на расстоянии толщины волоса друг от друга. Ничего более сложного. Но ведь должно быть что-то что позволит сделать больше и лучше. И вот этого мне не хватает. Но вас я понял. Запрет так запрет.