Мастер Рун. Книга 8

Глава 15

Возраст: 18 лет

А подробности будут? Изменение возраста я заметил случайно, валяясь на кровати, и переключая туда-сюда интерфейс, раздумывая о том, что забытый мной Травник требует десятки, а я уже который месяц не могу его добить. Да и вообще прогресс практически остановился, с тем, что было раньше даже не сравнить. Тогда за каждый чих рос как на дрожжах, меняя навыки как перчатки, а теперь? И у меня три слота свободны.

Я вздохнул, скривившись, вроде прошли сутки после турнира, а ребра еще не восстановились окончательно, умеют же бить некоторые. Ну, с днем рождения, Корвин Андерс, он же Тун Мин. Пора приниматься за дело. Турниром всё не кончилось, а только начинается.

Я осторожно повернулся на бок и сел. Правая нога отозвалась тянущей болью. Рёбра, ну рёбра, что рёбра. Целы, не хрустят, значит трещин нет. Скула распухла и при прикосновении отзывалась тупым, горячим нытьём.

Всё это пройдёт. Закалка мышц, даже при всей моей начальной стадии, ускоряла регенерацию в разы. Через два дня я буду как новый. Через три, забуду, что болело.

Но вот что не пройдёт и через три дня, так это понимание. Чёткое, выкристаллизовавшееся за ночь, пока тело восстанавливалось, а голова прокручивала вчерашний день снова и снова, как заевшую пластинку. Я лежал и думал, перебирая в памяти каждый бой, каждый удар, каждое лицо в комиссии, каждое слово мастера Цао. И к утру картина сложилась.

Они меня не боялись. Начальная стадия закалки мышц, мальчишка из мёртвой секты, для них я никто, просто пыль под ногами. Они боялись прецедента. Боялись, что кто-то спросит, а как это парень с начальной стадией четырежды подряд побеждает бойцов, которых тренировали годами? Не потому ли, что тренируют плохо? Не потому ли, что пилюли, которые стоят как годовой доход торговца, дают меньше, чем полгода работы с ворчливым кузнецом? Что в итоге эффективнее и живучее, сорняк или благородное растение, поливаемое удобрениями?

Пу-пу-пу.

Вопросы, которые никто не хотел слышать. Проще списать на ментальное воздействие, аннулировать, забыть. Но ведь и мастер же был хитёр. А только сейчас понял, что тренировки несколько не соответствовали тому, как бы я тренировался сам. Я привык драться с тем, кто сильнее. А самое главное не отчаиваться от каждого поражения, воспринимая его философски.

Чего взять с мастера, если он как бронированный танк, всё равно мне навешает. И выкручивался я соответственно. Не думаю я, что мои соперники каждый день дрались с теми, кто сильнее их. С ровесниками, да очевидно. Ты должен и проигрывает и побеждать, закаляя свой характер. Наставники, тут тоже не вопрос. А у меня не было вариантов, я будто бил каменную стену и даже добился весьма интересных результатов.

Можно списать это на то, что за моей спиной была настоящая война, где такие сопляки как я гибли как сорняк, а я выжил, и приобрел немного другую философию боя. Ведь будь это бой на смерть Тан Цзюнь не отделался бы одним ударом, я бы его как минимум покусал. Хотя чего сейчас гадать.

Мой прогресс пятнадцать процентов начальной стадии, его же как минимум девяносто средней. Он после турнира пилюлю сожрёт и выскочит на последнюю стадию, полностью уверен, что он только для турнира стоял на средней. Так что, по праву могу собой гордиться.

Медный значок лежал на столе, рядом с фонарём. Молот, бьющий по наковальне. Четыре иероглифа по краям. «Каждый молот идёт своим путём». Я взял его в руки. Тяжёлый для своего размера, как и всё, что делал мастер Цао. Медь тёплая, с лёгкой шероховатостью на обратной стороне, там, где резец оставил борозды при гравировке. Ручная работа, от первого до последнего штриха.

Вчера я стал полноправным членом Секты Каменного Молота.

Звучит смешно, если подумать. Секта, в которой два человека. Один старик-кузнец с характером как наковальня, и один разноглазый пришелец из другого мира, который полгода назад не знал, с какого конца держать копьё. Великая секта, ничего не скажешь. Грозная сила. Два человека и щенок.

Но вот что я понял, пока лежал и пялился в потолок. Это не было смешно. Совсем. Мастер Цао не стал бы делать то, что сделал вчера, если бы это было для него формальностью. Он полгода смотрел на меня, оценивал, проверял, ворчал и бил, бил и ворчал, и только когда комиссия забрала у меня всё, что я заработал потом и кровью на арене, только тогда он решил, что время пришло.

Потому что важно не когда ты побеждаешь, а когда проигрываешь. Не как ты стоишь, когда всё хорошо, а как поднимаешься, когда всё плохо. Цао ждал именно этого момента. Ждал, пока я встану на одно колено после удара Тан Цзюня, с кровью на подбородке и забитой ногой, и посмотрю в лицо человеку, который сильнее меня.

Хитрый старик. Говнюк.

А значок тяжёлый.

Я прицепил его к внутренней стороне куртки, туда, где он ложился на грудь, примерно на то место, где обычно лежал Камень Бурь. Два предмета на одно место не повесишь, но и тот, и другой должны быть рядом с сердцем.

— Мастер? — голос Сяо снизу, осторожный, как шаги кота по крыше. — Вы проснулись? Рис готов. И мазь.

— Иду, — ответил я. Встал, поморщился, и похромал к лестнице.

Сяо ждал внизу, за прилавком, с миской риса в одной руке и баночкой мази в другой. Мазь была та самая, от Сю Лань. Давно. Из другой жизни. Я взял мазь, открыл, понюхал. Травяной, резкий запах, от которого першило в горле. Нанёс на бедро, на рёбра, втёр в скулу. Защипало, потом потеплело, потом боль начала отступать, медленно, неохотно, как отлив.

— Спасибо, Сяо.

— Мастер, — он переминался с ноги на ногу, явно хотел спросить и не решался. — А может еще расскажете? Ну как победили.

— Так я проиграл. — усмехнулся я.

— Ну то понятно, а первые же бои! — восторженно попросил мальчишка, махая кулаками и изображая бой.

— Завтра, завтра снова расскажу. Сегодня у меня от драк и даже разговоров о них выходной. — сказал я, забирая у него миску с рисом. — И у тебя тоже.

Рис был пересолен, как обычно.

— Сяо, сколько раз я тебе говорил — щепотка, а не горсть.

— Я кладу щепотку, мастер! Просто у меня пальцы большие!

У него были пальцы как спички. Но спорить я не стал. Бабай жалобно заскулил внизу. Миска была пуста.

— Ты не собака, — сказал я ему. — Байшоу не пьют молоко.

Он посмотрел на меня с укором, от которого тренированный практик мог бы расплакаться.

— Ладно, чёрт с тобой. Сяо, есть молоко?

— Я утром купил, мастер. Знал, что попросите.

— Я не прошу! Это он просит!

Сяо посмотрел на Бабая. Бабай посмотрел на Сяо. Оба повернулись ко мне с одинаковым выражением лица. Заговор. В моём собственном доме.

— Я в храм. — коротко сказал я помощнику. — Ты пока сиди дома, как приду, лавку откроем. Сегодня же Чжан Вэй придёт. У нас всё готово?

— Давно готово, мастер! — тут же отчитался витающий в облаках Сяо. Уверен, стоит мне уйти, он тут же будет колошматить все стены вокруг изображая меня и мои победы над врагами.

К храму Каменного Молота я добрался к полудню. Нога уже слушалась, мазь сделала своё дело, и хромота сменилась лёгкой скованностью, которая к вечеру должна была пройти полностью.

Мастер Цао сидел во дворе храма и точил нож. Обычный нож, не боевой, хозяйственный, из тех, которыми режут мясо и хлеб. Точил он его на оселке, привычными ровными движениями, и лицо у него было такое, будто ничего не произошло. Обычный день, обычная заточка, обычный мир. Вот только обычно он такие вещи делал дома, в мастерской на втором ярусе. Мастерская секты, после изготовления заказа и моей кирасы больше не использовалась.

— Мастер.

— Ходишь ещё? — буркнул он, не поднимая головы. — Я думал, после вчерашнего хоть денёк полежишь.

— Не могу лежать, мастер. Дела.

— Дела у него. — Нож прошёл по оселку с мягким шипением. — Садись.

Я сел на каменную скамью напротив. Цао продолжал точить нож, и минуту мы молчали. Не напряжённо, не неловко, а так, как молчат люди, которым не нужно заполнять тишину словами.

— Мастер, — начал я наконец. — Я теперь полноправный член секты.

— Угу.

— А что с этим делать то? Вы мне ничего не сказали, а я и не в курсе. Вот я к вам и приполз, чтобы не натворить дел.

— Приполз, ага. — Он отложил оселок, вытер нож о фартук и посмотрел на меня. Борода сегодня была не расчёсана, торчала привычным веником в разные стороны, и это почему-то успокаивало больше, чем любые слова. Нормальный мастер Цао. Не церемониальный глава секты, а просто кузнец, который точит нож во дворе. — Пошли.

Он встал, сунул нож за пояс и направился вглубь храма. Я шёл следом, через знакомый зал с колоннами, мимо кладовки с замурованным проходом на Этажи, дальше, в ту часть храма, куда я раньше не заходил.

Коридор сужался. Стены здесь были старые, камень темнее, чем в основной части, и на нём кое-где сохранились остатки резьбы, стёршейся настолько, что разобрать можно было только отдельные элементы. Молоты. Наковальни. Фигуры людей, склонившихся над пламенем. Сколько же лет этому зданию?

Цао остановился перед дверью. Тяжёлая, деревянная, окованная бронзой, с замком, в который старик сунул ключ, висевший у него на шее на кожаном шнурке. Замок щёлкнул. Дверь открылась тяжело, с протяжным скрипом, который отразился от стен эхом.

— Заходи, — сказал Цао. — Только ничего не трогай, пока не скажу.

Комната была небольшой. Три на четыре метра, не больше. На каменных полках вдоль стен лежали вещи. Не много, десятка два предметов, разложенных аккуратно, с расстоянием между ними, как экспонаты в музее. Я увидел нагрудную пластину, потемневшую от времени, с рунами, которые я не мог прочитать на расстоянии. Пару наручей. Свиток, свёрнутый в тугую трубку и перетянутый кожаным ремешком. Несколько инструментов, молотки, клещи, что-то похожее на тигли, только странной формы. Тетрадь, толстую, в кожаном переплёте, с потёртыми углами.

И в самом дальнем углу, на отдельной полке, лежал брусок металла, и он буквально фонил этером.

— Это сокровищница секты, — сказал Цао, остановившись посередине комнаты. Голос его был ровный, без привычного ворчания. — Всё, что осталось от четырёхсот лет истории. Не густо, да?

— Для двух человек более чем. — ответил я, рассматривая комнату. Кажется пора открывать новый слот. Здесь всё было заточено на кузнеца. Да и мастер, кузнец, мог научить меня многому. А уж сочетание рунмастера и кузнеца. Должно выйти что-то интересное.

— Для двух, — он хмыкнул, но без обиды. — На доспехи не смотри, тут полный комплект и он мой, как главы секты. Тетради и свитки, это записи мастеров, все техники ковки, секреты сплавов, рецептуры. Это я тебе дам позже, когда будешь готов.

Он прошёл к дальнему углу, к той самой полке с бруском, и осторожно, с такой бережностью, взял его в руки.

Брусок был небольшим, длиной в ладонь, шириной в три пальца, толщиной в два. На первый взгляд, ничем не примечательный. Серебристый, но не серебро. С синеватым отливом, который проявлялся, когда я чуть менял угол взгляда, как масляная плёнка на воде. Поверхность гладкая, почти зеркальная, и в ней, если приглядеться, можно было увидеть тончайшие линии, не руны, а структуру самого металла, будто кристаллическая решётка вышла на поверхность и застыла.

И этер. Он не просто шёл от бруска, он вибрировал. Низкая, еле различимая вибрация, которую я чувствовал всем телом. Как если стоять рядом с работающим генератором, только вместо электричества, чистый, нерафинированный этер.

— Небесное железо, — сказал мастер Цао.

Он произнёс это так, как другие люди произносят имена богов. Без пафоса, но с уважением, которое не нуждается в громких словах.

— Я не…

— Не слышал. Знаю. Немногие слышали. Те, кто работает со Звёздной бронзой, считают её верхом мастерства. И для большинства кузнецов так и есть. Звёздная бронза, лучший материал для оружия и доспехов, который можно создать, но есть и такие. Есть много чего, о чем ты даже не подозреваешь.

Он сделал паузу. Посмотрел на брусок, потом на меня.

— Небесное железо не добывают в шахтах. Оно падает с неба. Раз в сотню лет, может реже, может чаще, никто точно не знает. Метеорит, только не обычный камень, а металл, прошедший через слои этера в верхних сферах и пропитавшийся ими насквозь. Его не нужно заряжать, как Звёздную бронзу. Его не нужно пропитывать, как глубинную медь. Он уже полон. С первого мгновения, как остывает после падения, и до последнего, пока существует. Этер в нём, это часть его структуры, как углерод в стали. Убери, и металла не станет.

— Сколько он стоит? — спросил я, и тут же пожалел о вопросе, мастер Цао посмотрел на меня так, как смотрят на человека, мозги которого сейчас будут на стене.

— Не продаётся. — Голос стал жёстче. — Этот кусок, всё что у меня есть. Секта хранила его триста лет. Три сотни лет, слышишь? Мастера приходили и уходили, войны начинались и заканчивались, города строились и рушились, а этот брусок лежал здесь и ждал.

— Ждал чего?

— Изделия, которое будет его достойно.

Он замолчал.

— Триста лет никто из мастеров не решился его тронуть. Не потому, что не умели. Умели, и получше меня. Потому что каждый считал, что не пришло время. Что есть вещи, которые нельзя делать наспех, нельзя делать из тщеславия, нельзя делать просто потому, что можешь.

Он повернулся ко мне.

— Я тоже не тронул. За сотню лет, что я мастер, ни разу. Руки чесались, не буду врать. Особенно когда был молод и думал, что знаю всё. Потом понял, что не знаю ничего, и руки перестали чесаться.

— Зачем вы мне его показываете, мастер?

— Затем, что ты теперь имеешь право знать. Полноправный член секты знает все её секреты. — Он ткнул пальцем в сторону полок. — Всё, что тут лежит, это и твоё тоже. Не моё и не твоё, а секты. А мы — секта. Двое придурков и кусок небесного металла.

— Трое, — поправил я. — Ещё Бабай.

— Собаку не считаю.

— Он не собака.

— Засранец он, вот что он такое. Но я немного о другом. Вот этот слиток, не падал с небес, во всяком случае не при моей жизни и жизни секты. Догадываешься почему?

Я задумался.

— Скорее всего он и отлит был не здесь, да? — спросил я, видя, как мастер кивает, продолжил. — Этажи? Его вынесли оттуда. Я видел целые склады разных слитков на четвертом, но там были обычные металла, без такого фона.

— Верно. Он с пятого этажа. А может и ниже. Спускаться туда нельзя, даже у меня не хватает сил выдерживать тот напор этера что бурлит ниже пятого. Там практикам ниже крови, делать нечего. Как думаешь почему я в этом уверен? Что слиток с пятого? Держи.

Я аккуратно взял слиток и повертел в руках. И быть мне битым, если ответ не лежал на поверхности, а он лежал. На бруске был выбит номер. Обычными такими цифрами, знакомыми, вот только сам номер впечатлял. 7911. Я посмотрел на мастера.

— То есть где-то там, лежат как минимум семь тысяч еще таких?

— Ага. Когда я отдавал заказ, я кое-что понял. И это кое-что, заставило меня пересмотреть свои взгляды на свою дальнейшую жизнь. Не сидеть в трауре, а завершить то, что не смогли завершить мы тогда.

Я отдал брусок мастеру, прекрасно понимая, что он говорит. Он хочет вернуться туда, где погибла секта и его жена. Убит тварь. А иначе никак и найти этот металл. Никто не ходит по пятому Этажу. Точнее мы не знаем, ходит ли кто-то, но шансы на то, что там много сокровищ, гораздо выше, чем на четвертом.

— Мастер, но нас всего двое. — ответил я, говоря сразу что согласен участвовать в авантюре.

— С ума сошел что ли? — буркнул тот в ответ. — Мы туда не полезем, пока ты не перейдешь на закалку кожи, а я на закалку органов. Я уже готовлюсь. Думаю, лет через пять. Как раз наберу команду, вытащу пару старых знакомых, и мы сделаем то что нужно.

— Почему я? — то, что мастер ко мне добр, не значит, что он не имеет на меня планов.

— Руны недооценены. — покачал головой Цао. — В прошлый раз моя жена предлагала подготовиться гораздо лучше, но наша гордыня нас подвела. Понимаешь?

— Да. — коротко кивнул я. — Я помогу и сделаю всё необходимое, чтобы усилить группу артефактами, я понял вас, мастер.

Мастер Цао закрыл сокровищницу и повернул ключ в замке. Потом стянул шнурок с шеи и протянул мне.

— Держи, — сказал он. — Ключ.

— Мастер, я не могу…

— Можешь. — Он сунул шнурок мне в руку и сжал мои пальцы поверх, грубо, по-кузнечному. — У меня второй есть, не дурак, копию сделал. Но этот, первый, он должен быть у тебя. На случай, если со мной что-то случится.

— С вами ничего не случится.

— Хрень. Со мной случалось столько всего, что хватит на три жизни. — Он отпустил мою руку и зашагал к выходу. — Пошли, нечего тут стоять. Камню нашему триста лет, ещё триста подождёт.

Но на пороге он обернулся.

— Тетради и записи возьмёшь на следующей неделе. Там техника ковки Небесного железа. Наши мастера описали процесс, хотя сами ни разу его не выполнили. Температура обработки, среда, инструменты. Читай, запоминай. Я разрешаю пустить его в дело.

— То есть я могу делать с ним, что захочу? — у меня аж мурашки по коже пробежали.

— Тебе повезло, что я старый и сентиментальный. — Он хмыкнул. — Будь помоложе, гонял бы ещё год, прежде чем ключ дал.

И ушёл. А я стоял в коридоре с кожаным шнурком в кулаке и думал о том, что мир не перестаёт меня удивлять. Триста лет. Брусок, который хранили триста лет. Металл, от которого вибрируют кости.

Звёздная бронза по сравнению с Небесным железом — это что? Медяк рядом с золотым слитком? Хуже. Это свеча рядом с солнцем. Если из глубинной меди я сделал пространственный рюкзак на восемь кубов, что можно сделать из Небесного железа?

О! Это надо хорошо подумать, такие вещи просто так на тяп-ляп не делаются. Я ушел вслед за мастером, не сказав ни слова и даже не попрощавшись, слишком много мыслей было в голове.

Остаток дня я провёл в лавке, и это было правильное решение.

Тело требовало отдыха, голова требовала работы, и за прилавком я мог совместить одно с другим. Сяо крутился рядом, помогая раскладывать готовые нагреватели по полкам, проверяя трафареты и делая пометки в тетради заказов.

— Мастер, — сказал он, когда пришел. — Пока вас не было, приходил человек от Чжан Вэя. Сказал, что господин торговец вернулся из поездки и хочет вас видеть.

— Когда?

— Сегодня. Сказал, что зайдёт к вечеру, ближе к часу Петуха.

Чжан Вэй. Это значило две вещи, деньги и новости. Первое было необходимо, второе, как правило, бесценно. Торговец не появлялся просто так, его визиты всегда несли в себе коммерческую подоплёку, завёрнутую в двадцать слоёв болтовни, как конфета в обёртку. И чем толще обёртка, тем дороже конфета.

— Хорошо. Приготовь чай. Тот, что он оставил в прошлый раз, Облачную розу, собираемую под цветом луны юными девами. И убери со стола всё лишнее, Чжан Вэй любит, когда есть куда поставить локти.

— Не девами, а каким-то стариком, так торговец говорил. А Бабая куда?

— Да пусть болтается, главное не давай ему облизывать сапоги.

— Он будет выть.

— Пусть воет. Это лучше, чем покупать торговцу новые.

До прихода Чжан Вэя было несколько часов, и я использовал их с толком.

Прежде всего заказ, сложные в изготовлении ветродуи. Двадцать штук, по договору. Больше в месяц мы производить не могли, в силу ограниченных возможностей. Я подумывал об автоматизации некоторых процессов, но пока дальше бумаги это не ушло. Да и других заказов у нас хватало. Зима заканчивалась, но тем не менее, клиентов меньше не становилось, а ассортимент я просто не успевал расширять. По сути, мы как застряли в своей нише почти четыре месяца назад, так там и остались.

Чжан Вэй появился, как всегда, одновременно шумно и элегантно. Дверь лавки распахнулась, впустив морозный воздух, запах жареных каштанов с улицы и поток слов, начавшийся ещё на пороге, будто торговец вёл беседу с кем-то невидимым и просто решил включить меня в разговор на полуслове.

— … и я ему говорю, друг мой, если ты считаешь, что шёлк из Тяньчжэня лучше моего, то пощупай оба и скажи мне это в лицо, а он щупает и молчит, потому что возразить нечего, а язык у него работает только когда нечего делать руками! — Чжан Вэй ввалился в лавку, заполнив собой всё свободное пространство, хотя физически его объёмы были весьма умеренны. — Корвин! Друг мой!

Он схватил мою руку обеими ладонями и потряс с такой экспрессией, словно мы не виделись десять лет.

— Чжан Вэй, — я улыбнулся. Невозможно было не улыбнуться. Этот человек вызывал улыбку рефлекторно, как зевота вызывает зевоту.

— Ты жив! Цел! Почти! — Он оглядел мою распухшую скулу с профессиональным интересом. — О, турнир! Я слышал! Весь базар двух ярусов только об этом и гудит! Мальчишка из мёртвой секты, который победил одной левой рукой четыре раза подряд! А потом этот бугай из Железной Горы и комиссия! Друг мой, у тебя талант влипать в истории, которые потом рассказывают на каждом углу!

— Ты уже всё знаешь?

— Обижаешь! — Он плюхнулся на стул, который Сяо предусмотрительно поставил заранее, и стул жалобно скрипнул. — Я знал ещё вчера вечером, до того, как ты дошёл до дома. У меня племянник, двоюродный, по линии… ну, тебе не интересны подробности. Он работает при арене. Всё видел, прибежал ко мне, рассказал. А сегодня утром уже все обсуждают.

— И что обсуждают?

— Две вещи. Первая — что комиссия поступила мерзко, это говорят все, кроме тех, кому платит Секта Дракона, а платит она многим. Вторая, что парень в серой рубахе с молотом дрался так, что фаворит турнира напрягся, а это стоит дороже любой бумажной победы. — Он подмигнул. — Мастер Цао, мудрый человек.

— Откуда ты знаешь мастера Цао?

— Друг мой, я торговец. Я знаю всех. Или почти всех. Или знаю кого-то, кто знает всех. Это называется профессиональная необходимость. — Он потянул носом воздух. — Облачная роза! Чувствую! Мальчик, ты заварил правильно?

Сяо, который уже нёс чайник и две чашки, кивнул с таким серьёзным видом, будто заваривание чая было боевой операцией.

— Первый пролив слил, второй — три вздоха, третий — пять.

— Отлично! — Чжан Вэй просиял. — Видишь, Корвин, у тебя даже мальчик обучен правильно, а ведь с этого начинается любое дело! С чая и уважения к процессу!

Он налил себе чашку, вдохнул аромат, отпил, прикрыл глаза. Лицо его выразило то особое блаженство, которое бывает у людей, нашедших именно то, чего они хотели. Потом открыл глаза, и я увидел, как в них переключился регистр, с чаепития на дело.

— Итак, — сказал он, и голос стал на тон ниже. — Ветродуи.

— Как обычно. — пожал я плечами, показывая на ящик, в котором аккуратно через тряпки был сложен товар. — Двадцать штук.

— Ох, двадцать. Дай еще пять сверху? Ты ведь можешь? А лучше десять! Товар с руками отрывают, я не успеваю пролезть в ворота, как у меня уже половина раскуплена, хоть аукцион устраивай. Все любят комфорт и блаженство, не только сытые практики.

— Могу. Но пока не буду. — Я покачал головой. — Двадцать в месяц, это мой потолок. Качество важнее количества.

— О, — Чжан Вэй откинулся на стуле и посмотрел на меня с уважением и легкой улыбкой. — Ладно, ладно. Двадцать так двадцать. По двадцать пять серебряных, как договаривались?

— Как договаривались.

— Тогда вот за первые десять. — Он положил на стол кожаный мешочек, тяжёлый, характерно звякнувший. — Двести пятьдесят серебряных. Расчет за остальные через неделю на банковский счёт. Пересчитай.

— Не буду. Я тебе доверяю.

— И зря, — без тени шутки сказал Чжан Вэй. — Никогда не доверяй торговцу, даже если он принёс тебе чай и улыбается. Особенно если принёс чай и улыбается. Пересчитай.

Я пересчитал. Двести пятьдесят.

— Вот видишь, — сказал он, улыбаясь. — Совпало. Но ведь мог и не совпасть, правда?

— Чжан Вэй, тебе кто-нибудь говорил, что ты невозможный человек? В хорошем смысле слова?

— Каждый день. Минимум три раза. Моя жена говорит четыре, но она считает утреннее ворчание за отдельный раз. Но я вообще ворчать и вредничать не люблю, разве что, когда новости слышу и вижу.

Сяо подлил чаю. Чжан Вэй сделал глоток и замер, расфокусировав взгляд, так, бывало, когда он переходил от одной темы к другой, и между ними нужна была пауза, как между блюдами на пиру.

— Плохие новости? — спросил я

— Новости. Нехорошие.

— Опять предгорья?

— Хуже. Южный тракт на Тяньчжэнь. Помнишь, я говорил про караваны, которые пропадают?

— Помню.

— Так вот, нашли один караван. То есть нашли то, что от него осталось. Двенадцать человек. Все мертвы. Тела целые, ни одной раны, ни царапины. Лица спокойные, говорят, даже улыбаются некоторые. Как будто легли спать и не проснулись.

Он замолчал. Пальцы перестали барабанить.

— И что самое мерзкое, всё это в радиусе перехода от города. Два дня пути. Не на дальних перевалах, не в предгорьях, где демоны и твари. Тут, рядом. Прямо у нас под носом. Цены растут, народ побаивается. Городская стража даже Гильдию Охотников подключила. Драконы отправили разведку. И знаешь, что интересно? Никто ничего не нашёл. Ни следов монстра, ни остатков этера, ни меток. Как будто что-то пришло, убило всех и ушло, не оставив ни единой зацепки. Но все связывают с восстанием, ты же знаешь, что лидеры бунтовщиков ушли.

— Нет, я не особо интересуюсь происходящим, если честно. — признался я.

Он допил чай и налил ещё.

— Корвин, ты когда-нибудь слышал о секте, носящем название Гнездо?

— Нет, — сказал я осторожно. — Не слышал.

— Немудрено. Они не из тех, о ком кричат на площади. — Чжан Вэй подался вперёд. — Не очень хорошие ребята, говорят, что они зачинщики этого безобразия. У них вечные проблемы с законом городов и сект, да и фанатики поголовно. Сложный случай. Да, что-то я задержался, а у меня еще дела, да и покушать желательно перед сном, пойду. Товар завтра с утра заберут, сегодня мне лень.

— Спасибо, Чжан Вэй.

— За что? — он расплылся в улыбке. — За чай? Это мой чай, между прочим. За деньги? Это твои деньги, заработанные честным трудом. За болтовню? Ну, болтовня бесплатна, это единственное, что я раздаю даром, и жена утверждает, что слишком щедро.

Он встал, расправил халат, и на секунду стал серьёзным.

— Материалы для следующей партии привезут послезавтра, мой человек на рынке уже всё нашёл, по ценам, которые тебе понравятся. — Он протянул руку. — Дело?

— Дело.

Рукопожатие было крепким, как обычно.