Мастер Рун. Книга 8

Глава 2

Лифт дёрнулся, заскрежетал, и платформа поползла вверх, раскачиваясь на тросах с выворачивающим желудок ритмом, к которому я так и не привык за все свои спуски и подъемы. А сейчас, с дыркой в боку и обезболивающим, которое начинало выдыхаться, каждое покачивание отдавалось тупым толчком где-то внутри. Я сидел на полу лифта, прислонившись к стенке, потому что стоять не мог, а лежать не хотел.

Кроме меня на платформе было ещё человек восемь. группа, закончившая рейд. Они старательно делали вид, что не замечают окровавленного парня в помятой кирасе, сидящего у перил. Хотя один из них, коренастый мужик с бородой до груди, всё-таки подошёл и протянул флягу, молча, без вопросов. Я кивнул, выпил три глотка, вернул, он кивнул в ответ и ушёл. Вот это, пожалуй, было единственное проявление нормального человеческого отношения, которое я получил за последние сутки, если не считать двух охранников на базе, которые, впрочем, помогали мне скорее от испуга, чем из сострадания.

Платформа поднималась долго, раз в минуту или две проходя мимо боковых площадок, с которых тянуло сквозняком и тусклым рунным светом, и я считал площадки, чтобы не думать о боли. Три, четыре, пять, на шестой стало светлее, а на седьмой лифт замедлился, дёрнулся последний раз и остановился. Подняться мне всё же не помогли.

Я жив и наверху. Сходил называется на экскурсию…

Свет рунных ламп павильона казался ослепительным после того полумрака, к которому глаза привыкли за дни внизу. Я щурился, как крот, выползший на поверхность, пока остальные пассажиры лифта ходили мимо, деловито и торопливо. Всё у них было в порядке, они шли к стойке сдавать жетоны и получать расчёт, а я сидел на платформе, один. Никто не хотел прикасаться к чужому несчастью.

Медленно, через колено, в буквальном смысле, потому что правое колено упёр в пол, оттолкнулся здоровой рукой от перил, и выпрямился. Мир покачнулся, но устоял. Ладно. Рюкзак на плече, копьё в левой руке, правая висит вдоль тела, перевязанная тряпкой так, что пальцы торчат из бинта и слегка шевелятся. Зрелище, надо полагать, впечатляющее.

Я сделал три шага к сходням и увидел их.

Четверо стояли полукругом прямо у выхода с платформы. По тому, как они стояли, по одинаковым серым курткам с бронзовыми застёжками и выражениям лиц, я сразу понял, что это не любопытные зеваки. Гильдийские. Двое широкоплечих, явно охрана или что-то в этом роде, один с планшетом и кистью, писарь. Четвёртый, невысокий, сухой мужик лет пятидесяти с аккуратно подстриженной бородкой и глазами, в которых не было ничего, кроме профессионального интереса, как у мясника, оценивающего тушу.

— Носильщик Корвин Андерс, группа четырнадцать, капитан Лю Шань? — спросил сухой, и это не было вопросом, потому что он смотрел на мой жетон, который я повесил поверх кирасы, и номер читался без труда.

— Он самый.

— Следуй за нами.

Меня не спросили, могу ли я идти, хочу ли я идти, нужна ли мне помощь. Просто развернулись и пошли, и я поплёлся за ними, стараясь не хромать слишком сильно, хотя, если честно, хромота в моём нынешнем состоянии была наименьшей из проблем.

Провели меня не к стойке регистрации, куда обычно сдавали отчёты по возвращении, а через боковой коридор, мимо складских помещений, в часть павильона, где я раньше не бывал. Коридор был узкий, с низким потолком и одинаковыми дверями по обеим сторонам. Комната, в которую меня завели, была маленькая, с одним столом, двумя табуретами и рунным светильником на стене, который горел слишком ярко, так, что тени от предметов были резкими и короткими. Никаких окон. Дверь закрылась за мной, и в комнате остались трое, я, сухой мужик с бородкой и писарь.

— Сядь, — сказал сухой, указав на табурет. — Я Гао Линь, старший инспектор Гильдии Охотников за Древностями, отдел происшествий. Сейчас ты мне расскажешь всё, что произошло с группами капитана Лю Шаня и капитана Бао в восточном секторе Четвёртого Этажа, начиная с момента спуска и заканчивая моментом, когда ты выполз на базу. Подробно. Медленно. И без пропусков.

Я сел. Табурет был жёсткий и я непроизвольно сгорбился, потому что прямая спина тянула рану на боку, и Гао Линь это заметил, я видел, как его взгляд скользнул по перевязке и вернулся к моему лицу.

— Мне бы сначала к лекарю, — сказал я, это не было попыткой увильнуть, я действительно чувствовал, что обезболивающее, которое мне влили на базе, работает всё хуже, и тупая боль в боку начинает обрастать острыми краями.

— Лекарь будет после. Говори.

Приятный человек. Ладно.

Я начал рассказывать. С самого начала, со спуска. С того, как база выглядела пустой, как Сунь Юй выдал задание по восточному сектору, как мы работали первые дни, монотонная зачистка, мелкие находки. Гао Линь слушал молча, не перебивая, а писарь скрипел кистью по бумаге, записывая, и скрип этот действовал на нервы, потому что он был единственным звуком, кроме моего голоса.

Когда я дошёл до обнаружения прохода за стеной, Гао поднял руку.

— Стоп. Кто принял решение пробивать стену?

— Капитан Шань.

— На каком основании?

— На основании того, что он капитан и это его решение. У нас, носильщиков не принято спрашивать и тем более оспаривать действия капитана.

— Он объяснил, почему пробивал стену, которая на карте обозначена как тупик?

— Нет. Мне не объяснял. Я носильщик, мне объяснять не обязаны.

— Ты не задавал вопросов?

— Нет.

Гао Линь посмотрел на меня секунды три, потом кивнул и жестом велел продолжать. Я рассказал про спуск, про зал с колоннами, про рунмастера, который начал копировать руны. Про то, как Шань и Бао организовали лагерь.

— Рунмастер. Имя?

— Не знаю. Он с группой Бао пришёл, нам его не представляли.

— Опиши его.

— Невысокий, худой, лет сорок с лишним, серый халат, значок Гильдии рунных мастеров на левом плече. Больше ничего не запомнил, он с нами не разговаривал.

Писарь записал. Гао кивнул.

— Дальше. Что произошло в зале.

И тут начиналось самое сложное. Я мысленно пробежался по своей версии, той самой, которую проговаривал про себя всю дорогу обратно, пока тащил волокушу. Она должна была быть достаточно правдоподобной, чтобы не вызвать лишних вопросов, и достаточно честной, чтобы не развалиться при проверке. Врать мне было нельзя, но некоторые нюансы стоило подать по-другому.

— Мы находились у правой стены, носильщики, ждали, как приказал Шань, когда я почувствовал давление. Сначала думал, что это от концентрации этера в зале, там было много, колонны фонили. Потом стало хуже. Мысли начали путаться, в голове появились чужие мысли, агрессивные, хотелось ударить того, кто рядом.

— Ты почувствовал ментальное воздействие и не поддался ему? — Гао Линь произнёс это ровно, без удивления, но с той конкретной интонацией, которая говорила, что именно этот момент его интересует больше всего.

— Не сразу. Сначала я упал, зажимал голову руками, думал, что она расколется. Потом… не знаю, как объяснить. Перестал бороться. Просто перестал. И стало легче. Волны шли через меня, но не цеплялись.

— Ты практик начальной стадии закалки мышц, согласно данным базы, обновлённым час назад. До этого был на последней стадии закалки костей. Ментальная устойчивость на таком уровне развития, не выше нуля. Как ты объяснишь, что двадцать три практика, среди которых были люди значительно сильнее тебя, включая двух капитанов, поддались воздействию, а ты нет?

Хороший вопрос. Очень хороший. Именно тот, которого я ждал.

— Мне повезло, — сказал я, и сказал это ровно, глядя ему в глаза, потому что на этом месте врать было нельзя, нужно было говорить то, что он сможет проверить. — Три месяца назад, когда я поглощал ядро духовного вепря, мне пришлось бороться с его волей. Тоже ментальное давление, только тупое и звериное. Тогда я понял, что если упираешься, то оно ломает мою сущность, а если пропускаешь через себя, то проходит насквозь и рассеивается. Я это запомнил. И когда в зале началось, тело само вспомнило.

— Ядро вепря, — повторил Гао Линь. — По данным Гильдии, ты поглощал его на нашей площадке, камера номер семь, четыре месяца назад. Ядро средней категории, стандартное поглощение, без инцидентов.

— Да.

— И опыт борьбы с волей вепря средней категории, по-твоему, дал тебе достаточную ментальную устойчивость, чтобы противостоять твари, которая убила двадцать три человека.

Он не поверил. Конечно не поверил. Но у него не было альтернативной версии, и он это знал, и я это знал. Мы оба сидели и смотрели друг на друга, понимая, что разговор зашёл в то место, где правда и ложь переплетаются настолько плотно, что разделить их можно только если знаешь, какие вопросы задавать. А Гао Линь, при всей его профессиональности, не знал про Камень Бурь, не знал про Сосредоточение Духа и Систему, а значит, у него не было инструментов, чтобы копнуть глубже.

— Я не знаю, почему я выжил, а они нет, — добавил я, и это, как ни парадоксально, было чистой правдой. — Может, потому что я был дальше всех от твари, у стены. Может, потому что она начала с тех, кто ближе, и пока добралась до меня, я успел сообразить, что нужно не бороться. Может, вепрь действительно помог. Я не знаю. Знаю только, что мне повезло, а им нет.

Гао Линь побарабанил пальцами по столу.

— Ладно. Продолжай. Тварь появилась. Что дальше?

— Дальше был хаос. Люди дрались друг с другом. Дэн, один из охранников Бао, зарезал товарища. Охранники Бао рубились между собой. Го Хуа бился головой о пол. Цзинь набросился на Юэ с ножом. Сю Лань пыталась сопротивляться, но не смогла.

— Где именно находилась тварь в этот момент?

— Выползла из-за колонны, со стороны заложенного прохода в дальней стене. Двигалась медленно. У неё на затылке были два отростка, длинные, они вибрировали, и от них шли волны.

— Ты видел её и не побежал?

— Бежать было некуда. Один выход, и он был за ней. Спиральный проход за спиной тоже через весь зал. Я взял копьё и пошёл к ней, потому что других вариантов не было.

Это было полуправдой, я действительно пошёл к ней, и у меня действительно не было выбора, но мотивация была чуть сложнее, чем некуда бежать, а про Камень Бурь, который указал мне на слабое место, я, разумеется, молчал.

— Ты пошёл на ментального зверя с копьём? В одиночку? Будучи практиком последней стадии закалки костей?

— Звучит глупо, я знаю.

— Звучит невозможно.

— Но я здесь.

Гао Линь откинулся назад и скрестил руки на груди.

— Расскажи про бой. Каждый удар, каждое движение. Медленно.

— Я подбежал к ней, она развернула отростки на меня, один промахнулся, второй ударил по правой руке, вот тут, — я приподнял перевязанную руку. — Онемела полностью. Я ударил копьём левой рукой, снизу вверх, в бок. Копьё вошло, застряло в ней плотно. Тварь рванулась ну и копьё выдернулось из моей руки.

— И?

— И тут появился Шань. Он каким-то образом прорвался через воздействие. Ударил мечом сверху, рубанул один из отростков. Давление сразу упало.

— Шань отрубил отросток?

— Да. И крикнул мне «добей». Я бросился обратно, к ней, хотел вырвать копьё и ударить снова. Шань ударил ещё раз, в голову, меч вошёл в череп. Тварь умерла. Но в последний момент, перед тем как сдохнуть, она выбросила последний ментальный импульс, мощный, гораздо сильнее всех предыдущих, и Шань поймал его. И потерял контроль.

— Капитан Лю Шань, находившийся в непосредственной близости от источника ментального воздействия, поймал финальный импульс умирающей твари и утратил контроль над собой, — повторил Гао Линь, медленно, словно пробуя каждое слово на зуб. — И после этого?

— Он уже был мёртв. То есть его разум уже сгорел, но тело ещё двигалось, рефлексы. Он вырвал меч из черепа твари и ударил меня. Сюда, — я показал на бок. — Потом упал.

— Ты утверждаешь, что Лю Шань убил ментального зверя?

— Да. Он нанёс смертельный удар. Без него я бы не справился, это точно.

— А ты?

— А я стоял рядом с копьём в боку у твари и пытался его вырвать. И скорее всего тоже попал под влияние твари, так как убить капитана я хотел сильнее чем убить эту тварь и убежать. Но он успел первым, я не успел выдернуть копье.

— И получил мечом от мёртвого капитана.

— Именно так.

Гао Линь помолчал. Писарь тоже молчал, кисть застыла над бумагой.

— Хорошо. Теперь самое интересное. Ядро.

Я ждал этого.

— Ты ранен мечом. Серьезное ранение, левый бок, сквозное, — Гао Линь перечислял факты так, словно читал рецепт. — Ты истекаешь кровью. Шань мёртв. Тварь мёртва. Все вокруг мертвы. Ты один, под землёй, с раной, от которой практик твоего уровня, на тот момент умирает за час. И в этот момент ты принимаешь решение не оказать себе первую помощь, не попытаться остановить кровотечение, и ползти к базе за помощью, а засунуть руку в мёртвую тварь, вырвать из неё ядро и поглотить его прямо там, на полу, в луже крови.

— Да.

— Почему?

— Потому что до базы бы я не дополз.

— Откуда ты знаешь?

Ты же сам сказал, сука, что я умру через час!!!

— Потому что меч прошёл насквозь, и я чувствовал, что кровотечение внутреннее, не только наружное. Мне оставалось минут пятнадцать, может двадцать, и это если не двигаться. Если ползти, то меньше. Пилюль у меня не было, лечебных мазей тоже не было, перевязка на такую рану бесполезна, я не лекарь. Единственное, что было рядом, это ядро внутри мёртвой твари.

— И ты решил, что поглощение ядра ментального зверя тебя спасёт? Без пилюли перехода? Без подготовки? Без медитации?

— Я решил, что, если я совершу Переход, закалка мышц укрепит ткани вокруг раны и кровотечение замедлится или остановится. Я знал, что это работает, потому что при переходе на последнюю стадию закалки костей мои кости стали прочнее, и я рассчитал, что закалка мышц сделает то же самое с мышечной тканью. Не могу сказать что я это прямо спланировал сознательно, но тогда мне показалось что это единственный вариант который у меня был.

— Ты был на последней стадии закалки костей. Переход был недавно, и всё равно сделал.

— Примерно так.

— Ядро ментального зверя такого класса содержит достаточно этера, чтобы завершить закалку костей и инициировать переход к закалке мышц. Теоретически.

— Так и произошло.

— Ментальная составляющая ядра? Остаточная воля зверя? Ты понимаешь, что при поглощении таких ядер без специальных фильтрующих составов практик рискует получить необратимое повреждение сознания?

— Понимаю. Сейчас. Тогда я не думал об этом. Тогда я думал о том, что умираю, и ядро было единственной вещью, которая могла это изменить.

Гао Линь наклонился вперёд, положив ладони на стол, и его глаза были на расстоянии двух ладоней от моих, и в этих глазах не было злости или сочувствия, только холодное, методичное недоверие.

— Ты семнадцатилетний носильщик с бронзовым жетоном. Ты прошёл три рейда на Этажи, все в качестве грузчика. Никаких особых боевых навыков, зафиксированных Гильдией. Никакого опыта борьбы с духовными зверями выше средней категории. Никакого опыта поглощения ядер в полевых условиях. И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты в одиночку, смертельно раненный, вырвал ядро из ментальной твари, которая убила двадцать три человека, включая двух капитанов и одиннадцать охранников, поглотил его без фильтрующих составов, совершил Переход, выжил, дотащил труп твари до базы и поднялся на лифте?

— Я не прошу вас верить. Я рассказываю, что произошло.

— Рассказываешь так, как тебе удобно.

— Рассказываю так, как было.

— Тогда объясни мне одну вещь, — он откинулся обратно, не сводя с меня глаз. — Координатор Сунь Юй зафиксировал, что ты пришёл на базу через двенадцать часов после ухода группы в восточный сектор. Путь от зала с проломом до базы занимает около трех часов быстрым шагом для здорового практика. Ты, раненый, с волокушей, должен был потратить значительно больше. Допустим, шесть часов. Это означает, что с момента атаки твари до момента твоего ухода из зала с колоннами прошло не больше трех часов. За три часа ты пришёл в себя после боя, поглотил ядро, совершил Переход, перевязал раны, собрал снаряжение, привязал тварь к копьям и начал двигаться. Для человека, который только что чуть не умер, это очень много действий за очень короткий промежуток времени.

Я молчал, потому что он был прав, и потому что ответить на это было нечего, кроме правды.

— Я не знаю, сколько времени заняло поглощение, — сказал я, и это было почти правдой, я действительно потерял счёт. — Может, час. Может, полтора. Не помню. Помню, что было больно, помню, что потерял сознание, а когда пришёл в себя, рана уже не кровила. Перевязался, собрался, пошёл. Времени не считал.

— Потерял сознание, — повторил Гао Линь, и по тому, как он это сказал, я понял, что именно это он и хотел услышать. Потеря сознания при поглощении ядра была нормальной, ожидаемой реакцией, и моё признание делало историю правдоподобнее, чем если бы я утверждал, что контролировал процесс от начала до конца. Иногда лучшая ложь состоит из кусочков правды, а между ними пустота, которую слушатель заполняет сам.

— Последний вопрос на эту тему. Ты утверждаешь, что не убивал тварь. Что Шань нанёс смертельный удар.

— Да.

— Но ты её добил. Достал ядро.

— Она была мертва. Я только вскрыл бок, чтобы добраться до ядра.

— Копьём?

— Руками. Копьё торчало в ней, я его не вытаскивал. Засунул руку и нащупал ядро. Плоть у неё мягкая, почти жидкая, пальцы проваливаются без усилий.

Гао Линь поморщился. То ли от описания, то ли от чего-то другого.

— Что-нибудь ещё взял из зала? Кроме ядра и трупа?

— Нет.

— Ничего не поднимал? Не подбирал? Ни с колонн, ни с пола, ни из вещей погибших?

— Нет. У меня была одна рабочая рука и дыра в боку. Ну кроме второго копья, для волокуши. И веревку, привязал тварь и ушёл.

— Блокнот рунмастера?

Значит, он знал про блокнот. Или предполагал.

— Я его видел. Лежал рядом с телом. Не трогал.

Гао Линь кивнул. Писарь закончил строчку и поднял голову, ожидая продолжения. Но Гао молчал, смотрел на меня, а я сидел, смотрел на него. Между нами висело понимание, что он мне не верит, ни целиком, ни в деталях, но не может ни доказать, ни опровергнуть. Единственные свидетели мертвы, а все ищейки скажут именно мою версию событий, потому что вранья то особо и не было. Я изменил слишком малые детали в своих показаниях.

— Инспектор, — сказал я, потому что молчать дальше не было сил, и бок начинал снова болеть, и обезболивающее определённо кончилось, и мне отчаянно хотелось лечь. — Я понимаю, что мой рассказ выглядит… подозрительно. Я понимаю, что вы должны задавать эти вопросы. Мне просто повезло. Иначе это никак не назвать. Повезло, что Шань успел убить эту дрянь, прежде чем она добралась до меня. Если бы он не появился, я бы тоже лежал там.

Гао Линь встал.

— Подожди здесь, — сказал он и вышел, забрав с собой писаря и оставив меня. — У меня есть много другой информации по тебе, которую надо уточнить.

Я ждал. Долго. Скорее всего прямо сейчас Гао Линь сравнивает мой отчёт с тем, который я дал Сунь Юю внизу, ищет расхождения, консультируется с кем-то, и если расхождения найдутся, то мне будет очень плохо, ещё хуже, чем сейчас.

Расхождений не было. Я рассказывал одно и то же, потому что историю эту проговаривал в голове столько раз, пока тащил волокушу по коридорам, что она уже стала частью моей памяти, почти неотличимой от настоящих воспоминаний, и это было одновременно полезно и пугающе, потому что, если ты достаточно долго повторяешь ложь, в какой-то момент она становится твоей правдой.

Дверь открылась. Гао Линь вернулся, но не один. За ним вошла женщина, немолодая, грузная, с тяжёлым подбородком и маленькими глазами, которые были намного живее, чем у Гао. В этих глазах было что-то, что я не сразу распознал, а потом понял, что это раздражение, причём не на меня, а на ситуацию в целом, на то, что ей пришлось прийти сюда и заниматься этим, и что это раздражение она несла в себе давно и привычно.

— Старший администратор Ма Цинь, — представил Гао Линь, хотя она и не нуждалась в представлении, по её виду было и так понятно, что она тут главная.

Ма Цинь села на место Гао Линя. Гао встал у стены. Она посмотрела на меня, на мою перевязку, на моё лицо, и ничего не сказала. Потом открыла папку, которую принесла с собой, полистала, и начала говорить, ровно, буднично, как будто зачитывала прайс-лист.

— Группа четырнадцать, капитан Лю Шань. Потеря состава — полная. Двадцать три погибших, один выживший. Совместная экспедиция с группой двадцать один, капитан Бао А. Обнаружен и нейтрализован ментальный зверь неизвестной классификации. Тело зверя доставлено выжившим. Оценка тела проведена предварительно, духовный зверь высшей категории, ментальный подтип, ядро отсутствует, поглощено выжившим.

Она подняла глаза от папки.

— Понимаю. У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда. Ты мог умереть, как все остальные.

— Предпочёл не умирать.

— Ты предпочёл поглотить ядро, рыночная стоимость которого, по предварительной оценке, наших специалистов, составляет от восьмисот до тысячи двухсот серебряных монет. Это деньги, которые могли бы пойти семьям погибших. В общий фонд экспедиции. В ресурсы Гильдии.

Я промолчал. Что тут скажешь. Она была права, с точки зрения бухгалтерии. С точки зрения умирающего человека, который засовывает руку в мёртвую тварь в надежде прожить ещё один день, бухгалтерия выглядит несколько иначе, но объяснять это женщине с папкой было бесполезно.

— Однако, — продолжила Ма Цинь, и голос её чуть смягчился, совсем чуть-чуть, так что если бы я не следил за интонацией, то мог бы пропустить, — инспектор Гао подтверждает, что твоя версия событий непротиворечива и согласуется с предварительным отчётом координатора Сунь Юя. Кроме того, ты доставил тело зверя, что позволило нашим специалистам провести классификацию, а это имеет самостоятельную ценность. Тело без ядра оценено в пятьсот семьдесят серебряных монет, с учётом клыков, отростка и тканей для алхимического исследования.

Она достала из папки лист бумаги, исписанный мелким почерком, и положила передо мной.

— Общая сумма добычи экспедиции, включая тело зверя, согласно стандартному распределению, составляет тысячу триста восемьдесят серебряных. Семьям погибших охранников причитаются выплаты по контракту, это отдельная статья. Среди носильщиков единственные родственники, зарегистрированные в нашей системе, есть у Го Хуа, жена. Ей будет выплачена его доля, восемьдесят шесть серебряных. Остальные носильщики родственников не указывали. Их доли, а также твоя собственная, а также компенсация за телесные повреждения, полученные при исполнении, суммируются.

Она подвинула лист ближе.

— Двести четырнадцать серебряных монет.

Двести четырнадцать. Я посмотрел на цифру. Потом на неё. Потом снова на цифру. Два месяца назад, когда я получил сто пятьдесят после первого рейда, мне казалось, что это огромные деньги. Сейчас двести четырнадцать означали, что Гильдия заплатила мне примерно по десять серебряных за каждого мёртвого человека, с которым я работал бок о бок.

— Подпиши здесь, — Ма Цинь указала на строку внизу листа. — Это подтверждение получения компенсации и отказ от дальнейших претензий к Гильдии, связанных с данной экспедицией.

— Отказ от претензий?

— Стандартная процедура. У тебя же нет претензий?

— У меня их много, но ни одна не решается подписью на бумажке.

Ма Цинь впервые посмотрела на меня с чем-то, отдалённо напоминающим интерес.

— Ты можешь не подписывать. Тогда начнётся разбирательство, которое продлится от трёх до шести месяцев, в течение которых ты будешь обязан являться на слушания, твой жетон будет заблокирован, а любая работа, связанная с Гильдией, приостановлена. По итогам разбирательства ты получишь ту же сумму. Или меньше, если комиссия решит, что поглощение ядра было сознательным присвоением имущества экспедиции.

Обложили со всех сторон… Выбора не было и я подписал.

Деньги мне выдали тут же, из сейфа в соседней комнате, отсчитали монету к монете. Кошель был тяжёлый, и я сунул его за пазуху, под кирасу.

Когда я уже собирался уйти, копьё в руке, рюкзак на плече, Ма Цинь окликнула меня.

— Корвин Андерс.

Я обернулся.

— Присядь на минуту.

Гао Линь уже ушёл. В комнате остались мы вдвоём, и Ма Цинь смотрела на меня с тем выражением, которое бывает у людей, когда они собираются сказать что-то, что не входит в их служебные обязанности.

— Ты молодой практик, только что совершил Переход, начальная стадия закалки мышц. По нашим стандартам ты теперь имеешь право претендовать на позицию младшего охранника в любой группе. Платят лучше, чем носильщикам, и ты больше не будешь таскать мешки.

— Спасибо. Не интересует.

Она не удивилась.

— Я так и думала. Не тот тип. — Она закрыла папку и убрала её в ящик стола. — Тогда послушай меня внимательно, потому что-то, что я сейчас скажу, я говорю не как администратор, а как человек, который работает в этой Гильдии тридцать лет и видел таких, как ты, десятки раз.

Я сел обратно, ноги отказывались стоять.

— Ядро, которое ты поглотил, стоило больше, чем ты заработаешь за три года непрерывных рейдов. Наши оценщики, когда узнали, что оно отсутствует, были… раздосадованы. Если мягко. Инспектор Гао записал в отчёте, что ядро поглощено в ситуации, угрожающей жизни, и это закрывает вопрос с юридической стороны, по нашим правилам это допустимо. Но я хочу, чтобы ты понимал, что не все в Гильдии с этим согласны. Есть люди, которые считают, что носильщик не имеет права на ядро стоимостью в тысячу серебряных, и неважно, умирал он или нет.

— Понимаю.

— Поэтому, — она понизила голос, хотя в комнате не было никого, кроме нас, — Гильдия оставляет за тобой право быть членом. Твой жетон действителен. Но вход на Этажи для тебя закрыт. Не навсегда, а до особого распоряжения. Формально это связано с необходимостью дополнительной проверки обстоятельств гибели двух групп. Неформально… ну, ты понимаешь.

— Понимаю.

— К тому же мы получили данные о том, что под другим именем ты зарегистрирован в гильдии рунмастеров, и при этом не сообщил нам о своём изменении данных.

— Не правда. — ответил я уверенно. — Заявки все поданы были сразу, как только гильдия взяла меня младшим мастером. Я сразу всё сделал, проверьте даты.

— Проверим. На этом всё.

Голова резко закружилась, и я понял, что сейчас просто упаду и не факт, что очнусь. Кое как собрался с силами и выдавил.

— Мне ещё обещали лекаря.