Мастер Трав IV

Глава 12

Я еще раз взглянул на корытце с мутантами: вьюнок, колючка и душильник, которого я собирался забрать с собой — три связи, три тонкие нити в сознании, каждая со своим «характером». И характер обуславливался «агрессивностью» и ядовитостью. Ладно, с ними я временно закончил.

Я отодвинул корытце, встал и присмотрелся к семенам Трана, которые так и лежали на столе разделенными кучками. Мысленно повторил название и свойства каждого, еще раз запоминая. Пока доверять можно только своей памяти, но уже скоро я, не вызывая подозрений, смогу делать записи. Другой вопрос уже где именно — похоже, придется приспособить разные дощечки для этого и мелким шрифтом всё записывать.

Ладно, самая большая проблема конечно же не это. Мой взгляд упал на три оставшихся неопознанных семени из «мертвой» кучки. Узнать, что это за семена я смогу только завтра — лимит Анализа на сегодня исчерпан. Мне нужно довести его хотя бы до десяти применений в день, тогда я не буду так обрезан в возможностях, а то это вообще не дело. Сейчас каждый Анализ как расход драгоценного ресурса, и приходится выбирать, что важнее.

Отодвинул семена в сторону, а затем положил их в мисочку. Придется вам подождать, прежде чем я смогу вас пробудить — после стольких применений Анализа было легкое «ментальное истощение», которое, как я понимал, не пройдет уже до конца дня. Но на такое я уже привык не обращать внимания, и даже боль от закалки стихала еще быстрее, чем в прошлые разы. В первый раз, тело на второй день у меня все еще горело огнем, а сейчас попускало!

После этого вышел наружу и застыл, потому что наблюдал непривычную сцену: Грэм стоял у крыльца с топором в руках и…разминался. Медленно и осторожно, сначала просто плавные круговые движения, перехваты, короткие замахи, а потом задвигалось и остальное тело: поворот корпуса, взмах топором, шаг в сторону. Ни разу за всё время я не видел его тренирующимся. И пусть его движения были медленными, но зато уверенными.

Тело его слушалось.

Он меня услышал и остановился.

— Дед? — я не смог скрыть удивления. — Тебе стало лучше?

Грэм опустил топор и посмотрел на меня.

— Отвары, — он чуть повел плечами, — плюс грибы и эти живососы. Всё это вместе словно ослабило действие хвори.

— Ослабило? Уверен? Я думал она обратно должна «отвоевывать» место.

— Скорость распространения точно уменьшилась. — сказал Грэм, — Я это чувствую: раньше каждое утро просыпался и ощущал, как она ползёт дальше, а теперь… почти не двигается.

Внутри появилось какое-то чувство облегчения. Самое важное для меня сейчас — это «застопорить» её распространение и, надеюсь, это не временный эффект, и черная хворь не собирается с силами, чтобы сделать «рывок». Ладно, не будем о грустном.

— Сделать тебе сейчас выжимку? — спросил я Грэма.

— Давай.

Я кивнул и вернулся в дом, где достал оставшиеся грибы. Их оставалось уже немного, но в грибницах уже росли новые, и думаю через несколько дней их уже можно будет использовать.

Работа была уже привычной: сначала спорник (отделить ядовитые компоненты от полезных с помощью масла), потом добавить пеплогриб и позволить спорнику «поглотить» его. Пока руки работали, мысли текли своим чередом.

С момента получения грибов прошло всего три дня. Три дня, как мы повстречали Шипящего и с того момента, как в Кромке да и в Янтарном всё завертелось. Тогда я еще не знал эффективны ли они, и получится ли их «разводить» в саду. Да и я тогда много не знал: ни о Гиблых, ни о Чернобрюхом ни о прочих вещах…

Я посмотрел на выжимку в миске — примитивное лекарство, которое, тем не менее, работало. Вопрос в том, как его улучшить и усилить? Сейчас я «искусственно» смешивал грибы, а что если позволить дать спорнику «есть» пеплогриб в естественной среде? Посадить их рядом, позволить спорнику поглощать более слабый гриб… Возможно, тогда он станет еще мощнее? Кроме того, можно подсадить к нему и другие грибы, не обязательно с такими же свойствами — пусть пожирает их и усиливается, раз уж он такой «всеядный». Значит сегодня, когда мы пойдем в Кромку, нужно срезать разные другие грибы, но не для лекарства, а просто для подкормки спорника. И взять побольше кусков мертвых деревьев, потому что пеплогриб все равно остается рабочим методом.

— Готово, — сказал я, выходя с миской.

Грэм взял выжимку, выпил её одним глотком, а затем скривился. Да оно и понятно — вкус и запах были отвратительны, но что поделать? На то оно и лекарство…

Оставалось ждать, когда оно подействует.

Грэм привычно дожидался у очага: сначала начал кашлять, потом сотрясаться всем телом, крепко держась за стол, а потом сплюнул кровь с черными «примесями». Я попытался в этот раз подробнее рассмотреть её, но не вышло — она тут же сгорела в огне с небольшой вспышкой.

— Больно, но работает, — вздохнул Грэм и откинулся на спинку стула с облегчением.

Да уж, вопрос Анализа встает еще острее. Хотя казалось бы, я вроде и так учусь читать-писать, да и память напрягаю часто. Видимо, кроме того куска памяти, связанного с Хабеном, нужно откопать до конца всю часть, которая касалась Гарта. Возможно, это снова «простимулирует» память.

После этого я принялся за работу. Утренняя тренировка с «усилением» хоть и вымотала, но растения нужно было подпитать. Уверен, что без моей постоянной подпитки из цветущих и сияющих они быстро увянут и станут обычными — только мой Дар позволял поддерживать их в таком состоянии.

Я обошёл грядки, подпитывая каждый куст порцией живы чуть больше, чем надо, все-таки моя цель — «улучшение», а не просто поддержание того же состояния. Смородина хорошо прижилась и уже расправила свои листья, а ветки окрепли.

Делиться живой было приятно. Правда, я чувствовал, что развитие Дара и навык управления живой от таких действий растут уже медленнее, чем всю предыдущую неделю, и возможно это значит, что пора пересадить что-нибудь покрупнее и тренироваться на небольших деревцах (может даже плодовых), чтобы это было с пользой.

Когда я уже почти закончил с этой рутинной утренней подпиткой, то вдруг заметил странность: жужальщики очень активно кружились возле одного из кустов мяты, к которым я еще не дошел. Я осторожно подошел поближе, чтобы их не спугнуть и присмотрелся к растению.

— Вот как… — пробормотал я.

По всем стеблям и листьям мяты вились изумрудные прожилки, которых не было раньше. Что произошло, было понятно — серебряная мята прошла еще один этап улучшения и, возможно, приобрела еще свойства. Я обошел куст и понял, что это тот самый, первый улучшенный куст, так что не удивительно, что в новое «качество» перешел именно он. Какое именно — я не знал, и узнать смогу только завтра. После шестого Анализа я ощущал, что даже упрощенный (который можно использовать на уже «каталогизированных» растениях), я не осилю. Возможно после возвращения из Кромки голову попустит, и на такое мне сил хватит, но точно не сейчас. Ладно, это ничего не меняет — просто узнаю чуть позже. Радовала меня сама скорость изменений: если мои растения могут эволюционировать так быстро, значит через несколько недель у меня будет целый сад уникальных экземпляров!

Я подпитал его и оставшиеся растения, и вышел за ограду.

Теперь у меня стояла задача восстановить живу, так как что вчерашняя, что сегодняшняя тренировки сожрали достаточно моего запаса живы, и я собирался быстренько его восполнить, хотя бы частично. Собственно, совместил неприятное с полезным. Начал высасывать из сорняков и бесполезных растений живу, и после этого выдирать их из земли и выбрасывать в кучу. Они были полезны, потому что на подобном увлажненном восстанавливающим отваром «субстрате» хорошо рос спорник. Грэм уже вышел наружу и внимательно наблюдал за моими действиями. Я уже не боялся использовать Поглощение, потому что старик видел его в лесу, а тут оно касалось только сорняков.

Одновременно за мной постоянно перемещался Седой. Он карабкался по верхушке забора (изредка сваливаясь вниз), успевал немного «лавировать» в сторону и мягко приземлиться. Хоть летать у него получалось уже хорошо, лапки его еще не всегда держали надежно. Волк молча лежал у калитки, лишь изредка приподнимая голову, и с легким интересом следя за моими телодвижениями. Шлепа тоже вышел наружу, за ограду. Похоже, мой пример прополки заразил его на бурную деятельность. Грядки в саду уже были чистыми и прополотыми, и там почти не было «вредных» насекомых, поэтому гусь вышел за забор и, важно расхаживая, хватал какого-нибудь зазевавшегося жучка или другое насекомое.

За час такой работы я восстановил почти десять единиц живы, и Поглощение выросло на полтора процента. Что удивительно, за всей этой работой я почти перестал обращать внимание на боль в местах закалки. Зато когда закончил, она снова возросла, а еще появилось напряжение в духовном корне от объема переработанной живы. Все-таки у сорняков была «неприятная» жива, поэтому и последствия ощущались сильнее.

Ладно, на сегодня хватит, остальное уже буду в Кромке брать у крупных растений.

Я выпрямился, отряхнул руки и увидел, что Грэм уже куда-то собирается — в Кромку восстанавливать живу, что-ли? На его поясе висел топор.

— Ты в Кромку? — спросил я, вернувшись к дому.

— Нет, к Морне.

— А? Так рано к Морне?

— И ты идешь со мной. — не терпящим возражений тоном сказал Грэм.

— Я вообще-то думал еще сварить отваров, и только тогда пойти к ней. — почесал я голову.

Причина спешки мне была непонятна.

— Зачем так спешить? Мне нужно не так много времени…

— Хочу узнать у нее новости.

— Ты думаешь она знает больше чем… — начал было я.

— Знает. — коротко ответил Грэм, — Она всегда знает больше, чем другие — у нее для этого есть все возможности.

Я не спрашивал, что именно хочет узнать Грэм, но глядя на его встревоженный вид, вдруг стало кристально ясно, что его сейчас волнует только Джарл, хоть он и старался этого не показывать. Видимо, слова Трана, сказанные во время утреннего посещения, о том, что пока никто ничего не знает, засели у него в голове, и не давали покоя.

— Хорошо, — я кивнул, не споря. — Дай только собраться.

В целом, у меня и так со вчера была небольшая партия отваров для продажи, так что пойдем мы всё равно не с пустыми руками, однако хотелось бы иметь побольше.

Я вернулся в дом и быстро собрал вчерашние отвары. Бутылочки аккуратно уложил в корзину, переложив мягкой тряпкой, а часть отвара я перелил в кувшин с узким горлышком — один из тех, что я купил после походов на рынок.

Когда вышел, Грэм уже ждал у калитки.

— Стой, — сказал он. — Перевязь забыл. Пусть ты еще плохо метаешь, но вдруг с десятого раза попадешь куда надо и это спасет тебе жизнь. Пусть будет.

Я вздохнул и послушно подставил грудь. Грэм помог мне приладить перевязь с метательными кинжалами. С непривычки она давила на ещё болевшие от закалки участки, но старик был неумолим.

— И куртку, — добавил он.

Так что пришлось вернуться в дом и взять плотную кожаную куртку. Приятного в этой куртке, учитывая довольно жаркую погоду, было мало.

— Всё равно быстро двигаться не будешь. — пояснил он. — А защитить сможет.

Впрочем, учитывая, что творилось в Кромке в последнее время, он, конечно, прав.

Когда мы уже почти вышли, я вдруг вспомнил, что кое-что забыл.

— Подожди, — сказал я Грэму. — Мне нужно взять кое-что с собой.

Я нашёл небольшой старый кувшин с отколотым краем. Набрал в него земли и осторожно пересадил туда душильника. Мутант недовольно дёрнул усиками, но подчинился.

Грэм молча наблюдал за моими манипуляциями с нечитаемым выражением лица.

— Зачем всё это?

— Это растение… его нельзя оставлять в саду — оно слишком агрессивное, задушит всех соседей за пару дней. Но я хочу понаблюдать за ним, поместить его где-нибудь недалеко от нас в Кромке, возле кустарников, и посмотрю, как оно будет развиваться.

— Но в чем смысл? Это просто сорняк, да еще и мутировавший! Конечно, в глубине есть полезные хищные растения, но этот…от него вряд ли будет польза.

Я не стал спорить, потому что у меня было свое мнение и в дальнейшем этот «сорняк» может стать очень полезным.

— Я могу его контролировать, — просто сказал я, и это заставило Грэма аж приоткрыть рот.

— В смысле? — спросил он.

— В прямом.

Я протянул руку к душильнику и послал мысленный приказ. Тонкий усик туго, почти до боли метнулся вперёд и обвился вокруг моего пальца. Ещё один приказ — и усик разжался, послушно отступая. Я боялся, что приказы до него не дойдут, но тут я скорее позволил его воле сделать то, что он хотел — обвиться и задушить. Ну а потом просто запретил это делать.

— Теперь твой палец, — сказал я.

Грэм помедлил, но протянул руку. Душильник повторил то же самое: обвился и отпустил по команде.

— У тебя со всеми растениями такой контроль? — спросил Грэм.

— Нет, мне это не нужно — это только мутанты такие агрессивные. Мне незачем контролировать мяту или ромашку, — они не пытаются никого задушить, — но вот этот… — я посмотрел на душильника. — Хочу убедиться, что он не сделает ничего лишнего. И нет, я могу так «контролировать» только несколько растений.

Грэм молчал, обдумывая услышанное. Но последние слова про «несколько растений», как будто его успокоили.

— Ты ведь хотел, чтобы я тебе всё рассказывал, — добавил я. — Вот я и рассказываю.

Он взглянул на душителя, затем на меня, и качнул головой:

— Ладно, ты прав. Лучше рассказывай — я тогда хоть понимаю, чего ожидать.

Я убрал кувшин с душильником в корзину, накрыв его тряпкой. Седой тут же запрыгнул следом, устраиваясь на привычном месте. Грэм быстро закрыл дверь и вышел вслед за нами.

Вот только едва мы двинулись прочь от дома, как Седой начал себя безобразно вести.

— Пи-пи-пи!

— Ну что такое? — возмутился я.

Добиться ответа от него мне не удалось, зато Грэм неожиданно все понял.

— Вот же ж. — сказал он, вернулся в дом и через секунд двадцать вышел с кувшином и трубочкой для сбора сока едкого дуба.

— А-а… — я покачал головой. — Точно! Как я сразу не догадался? Этот засранец только о соке и думает.

Седой довольно пискнул, мол, ну наконец-то сообразили.

Мы двинулись к Кромке и теперь уже никто нас не отвлекал своим писком.

Мы вошли под зелёный полог Кромки, знакомый запах леса (влажной земли, прелых листьев и живы) окутал нас, а свет стал мягче, приглушеннее. Где-то вдалеке пели птицы. Мне нужно было сразу найти подходящее место для душильника.

— Сейчас, — сказал я Грэму, — Высажу его и пойдем дальше.

Минут за пять я нашел подходящее место в зарослях сорняков у поваленного дерева. Место было достаточно далеко от тропы, но при этом я мог его найти снова, да и от нашего дома недалеко, так что я смогу дотянуться к нему через нашу «связь».

Я достал кувшин с душильником и аккуратно высадил его в землю, кинжалом выкопав небольшую ямку, а потом засыпав ее. Мутант сразу расправил усики, жадно ощупывая окружающее пространство.

Я дал ему порцию живы и послал чёткую команду:

РАСТИ. ПОГЛОЩАЙ. ЖДИ.

Через связь я почувствовал, как душильник моментально начал действовать. Его усики метнулись к ближайшему мелкому растению и обвились вокруг стебля, начав сжиматься и поглощать.

Грэм наблюдал за этим, почесывая подбородок.

— Не переоцениваешь ты этого крошечного мутанта? — спросил он. — Тут сильные растения, они просто задавят его, даром что агрессивный.

— Вот и проверю, — ответил я. — Если выживет и разрастется — хорошо, а если нет…значит нет.

Грэм хмыкнул, но спорить не стал.

Мы двинулись дальше, и дед начал рассказывать о тех существах, которые раньше были только за Кромкой, а теперь попадали в нее.

— Глотун, — начал он. — Ты его видел, но нужно знать, как распознать до того, как наступишь.

Я кивнул, слушая.

— Смотри на три вещи: первое — это корни. У обычного пня или кочки корни хоть немного видны на поверхности, а у глотуна их нет, потому что он не дерево — это просто тварь, которая выглядит как пень. Второе, обращай внимание на мох — у глотуна поверхность слишком ровная, слишком… идеальная и мох это выдает. Настоящий пень всегда с буграми, трещинами и неровностями. И третье, самое главное, — это насекомые.

— А что не так с насекомыми?

— А рядом с глотуном их просто нет. Он выделяет что-то, что отпугивает всякую мелочь. Если видишь подозрительный пень, а вокруг ни одного жука, ни одной мухи, то обходи его стороной, не рискуй — лучше подстраховаться. Вдобавок ни на нем, ни на его корнях никогда не растут грибы.

Я кивнул, а сам мысленно потянулся через связь к Виа. Она была далековато — там, где я её оставил в прошлый раз. Но тут, в Кромке, связь стала крепче, и я уже улавливал ее возобновившееся чувство голода и желание охоты.

СЛЕДУЙ ЗА НАМИ. НА РАССТОЯНИИ.

Отклик-ответ пришел мгновенно: Виа выдвинулась за нами. Думаю, скоро на расстоянии двухсот шагов она будет ползти. Все-таки мы идем не слишком быстро, и в этот раз не из-за Грэма, а из-за моих «закаленных» ног.

Грэм, тем временем, продолжал описывать и рассказывать про тварей из глубин, и сейчас он касался в основном мелких и средних летающих. По его словам, для такого как я они большая опасность из-за внезапности нападения.

Я старался запоминать новые названия существ. Очевидно, раньше никакой нужды о них говорить не было, потому что в глубины я не собирался. Вернее, так думал Грэм… сам-то я понимал, что рано или поздно туда может и придется идти. Из любопытных тварей был плевальщик, по-сути очень крупная ядовитая жаба, которая сидит в засаде у ручья (ну а где ей еще сидеть?) и может выстрелить едкой жидкостью на расстояние до пяти шагов. По словам Грэма такой «плевок» может проесть начальную ступень закалки. То есть существо вроде бы не слишком опасное, но проблем своей кислотой доставить может много.

— Дальше, — продолжал Грэм. — Мелкие твари из глубин — они часто отличаются окрасом. В глубинах много яркого, поэтому им проще сливаться с окружающими растениями и природой, а тут, в Кромке, они будут выделяться — на это тоже обращай внимание. Если видишь что-то слишком красное, слишком синее, слишком…яркое, то сразу насторожись.

— Понял. — кивнул я.

Еще Грэм назвал почти два десятка тварей вроде плевальщика — не слишком крупных хищников, которые первыми побегут в Кромку.

Мы шли, и я каждую минуту проверял где Виа, и на каком она расстоянии, благо, это было понятно благодаря усилившейся связи.

— Теперь о действительно опасных хищниках. — сказал Грэм.

— Как тот костолом, что напал на Варна?

— Да. Но костолом напал не в Кромке, а там, в глубинах. Там ведь тоже есть места вроде Хмари, где водятся существа наиболее опасные, а есть такие, где твари по силам и среднему Охотнику. Так вот, Зеркальник — одна из таких опасных тварей.

— Зеркальник?

— Кошкообразное существо размером с пса. Его главная особенность (из-за которой его так и назвали), — это шкура, покрытая мелкими чешуйками, которые отражают всё вокруг как зеркало.

— То есть оно по сути невидимое?

— Нет конечно! Но оно сливается с местностью так, что заметить очень сложно.

— И как его заметить? Должен же быть способ? — уточнил я.

— Глаза. — Грэм постучал пальцем по своему виску. — Глаза — единственное, что невозможно замаскировать. Два горящих изумрудно-зелёных огня. Если видишь в кустах две зеленые точки, то знай — это не светлячки.

— Понял. А как с ним бороться?

— Несмотря на мощную атаку из засады, — которая обычно и обрывает жизнь неопытного охотника, — его чешуйки слабо держат удар. Раздроби их — и зеркальный эффект пропадёт. Это его главная уязвимость, и он убегает после первой неудачи просто потому, что боится разрушения своих чешуек. Зеркальнику проще нападать снова и снова из засады, чем принимать бой «лоб в лоб».

Я кивнул, запоминая.

— Ещё есть очень неприятная тварь из тех же мест, — пустотелый, — продолжил Грэм. — Фигурой похож на человека и состоит из переплетенных ветвей, лиан и коры, нос пустотой внутри грудной клетки.

Я напрягся. Человекоподобная фигура из веток? Почему-то вспомнился Страж, который тоже был покрыт мхом и рога которого были из переплетенных ветвей. С другой стороны, Страж казался живым существом.

— Внутри этой пустоты, — продолжал Грэм, — пульсирует сгусток тёмно-зелёной энергии — ядро. Пустотелый медленный, собирает в себя мусор (мертвые ветки, опавшие листья или трупы мелких животных) и никогда не атакует сам — только защищает свою территорию.

— Значит, сюда он не может переместиться? — уточнил я. — Раз у него своя территория?

— Нет. Каким образом он выбирает, что охранять — никто не понимает. Иногда он охраняет ценные растения, а иногда его заставали там, где ценного ничего не было.

Странное существо. Хранитель без логики.

— Значит, если уничтожить его ядро он погибнет?

— Да, но есть нюанс. — Грэм поднял палец. — При повреждении ядро взрывается и всё накрывает выброс дикой живы, калечащий всё в радиусе пяти шагов. Так что нужно либо извлечь ядро аккуратно, либо уничтожить его издали.

— Дикой живы? — переспросил я, потому что слышал это словосочетание в первый раз.

— Так мы называем неконтролируемую живу, — объяснил Грэм. — Которая не относится ни к какому типу и обладает разрушающей мощью — такая встречается только в глубинах.

Неконтролируемая жива. Я задумался…звучало любопытно. По описанию Грэма она выглядела как чистая разрушительная энергия, но ведь до поры до времени она была в виде ядра и давала жизнь пустотелому? Значит, не такая уж она и разрушительная? Может с ней нужно просто уметь обращаться?

Виа была неподалеку, а сами мы уже вышли на тропу, которая вела к дому Морны. За разговорами время пролетело незаметно, но несмотря на это Грэм был бдителен как никогда, и топор в его руке был в постоянной боевой готовности.

— Мда… — выдохнул Грэм и остановился, — Уже целое дерево… Быстро же она!

Я остановился вслед за ним и, проследив за его взглядом, увидел в стороне дерево, полностью пораженное ржавой живой. Кора дерева потрескалась, обнажая древесину, которая приобрела неприятный рыжевато-бурый оттенок. Листья — те, что еще держались на ветвях — осыпались при малейшем дуновении ветра.

Грэм недовольно цокнул языком.

— Ладно, пошли дальше.

Мы продолжили путь. До дома Морны оставалось всего ничего — минута пути, не больше.

Я даже уже хотел оставить Виа подальше, но неожиданно Грэм застыл. Я подумал, что он опять увидел пораженное ржавой живой дерево, но дело оказалось совсем в другом.

— А вот об этом я и говорил. — тихо сказал дед, напрягшись всем телом.

Он вскинул руку, останавливая меня, и медленно указал на дерево справа от тропы.

Я присмотрелся.

На нем виднелись следы чьих-то очень крупных когтей, об этом говорили глубокие, параллельные борозды на коре, содранной до древесины. И след был совсем свежий — древесина выпустила свой сок в бороздах.

— Может это Морна? — предположил я, вспомнив следы в ее доме.

— Нет, Элиас, это не Морна — ее следы я знаю. Это тварь помощнее.

— Какая?

— Не знаю еще… — ответил Грэм.

А вот я почему-то был уверен, что Грэм узнал тварь, но почему-то не спешил говорить, кто она такая.

— Разворачиваемся? — высказал я логичную мысль. — Смысл идти в ту сторону, где эта тварь.

— Нет, Элиас, мы идем к Морне. Морна и ее дом сейчас самое безопасное место, где мы сможем укрыться. Если тварь забоится ее «запаха», то только так мы сможем скрыться.

Я засомневался.

— Поверь мне, Элиас! Если это то, что я думаю, то с такой тварью я сейчас не справлюсь и от нее не убежать: по следу найдет, оглянуться не успеешь.

Я всё же кивнул. Если Грэм с чем-то не справится, то эта тварь и меня порвет за секунды. Может он и прав, и у Морны безопаснее?.. Но всё равно глядя на эти следы хотелось…дернуться и побежать совершенно в другую сторону. Ведь если следы ведут к дому Морны, значит…и тварь пришла за Морной? Может поэтому Грэм и рвется туда? Он хочет ей помочь?

Мы продолжали свой путь и шагов через десять увидели на еще такие же следы, на двух деревьях. Только тут еще и были видны четкие отпечатки лап. И их размер заставил меня еще сильнее напрячься.

Только я хотел спросить у Грэма, что это конкретно за тварь, и точно ли это лучшее решение идти туда, как до нас донесся какой-то шум. Нет, не шум — звук боя. И бой сейчас шел прямо у дома Морны. Это стало очевидно через три-четыре секунды.

Мое сердце заколотилось быстрее, Грэм же просто перехватил топор и двинулся вперед.

— Держись сзади.— скомандовал он.

Ну а я?..А что мне оставалось.

ВИА! КО МНЕ!

Не забывайте жать сердечки и оставлять комментарии. Это мотивирует писать каждый день.

Спасибо, что читаете эту историю до сих пор)))

Ошибки и опечатки скидывайте в личку, постараюсь сразу исправить.