Мастер Трав IV

Глава 5

Мы вышли за калитку, и я сразу обратил внимание на то, как изменилась походка Грэма.

Нет, он все ещё двигался осторожно, экономя силы, но теперь в его шагах появилась какая-то… уверенность? Да, пожалуй, именно так. Раньше он словно нёс на плечах невидимый груз, который с каждым днём становился всё тяжелее. А сейчас будто часть этого груза сняли. Да собственно так и было, я взял на себя долги, показал, что их возможно выплатить даже в нашем положение, начал лечение и он увидел, что шансы улучшить его состояние есть, пусть и небольшие и это… перестало давить на старика. Надеюсь.

Да и сегодняшняя порция «выжимки» вкупе с посещением Кромки должна была облегчить его состояние. А может, дело еще и в том, что между ним и Траном явно уменьшилось, напряжение после просьбы Грэма,,одолжить,, волка.

Я вздохнул и еще раз взглянул на Грэма. Мне захотелось использовать Анализ, чтобы проверить его состояние, но я сдержался. Сегодня я уже применял его трижды: на Рыхлого, на корнечервя и на пыльцу жужжальщиков. Каждое применение отнимало ментальные силы, и хотя я научился восстанавливаться быстрее, чем раньше, злоупотреблять им не стоило. Два, максимум три применения еще оставались в запасе, и тратить их на то, что можно было просто увидеть глазами, было бы глупо.

— Ты выглядишь бодрее, — заметил я вслух.

Грэм хмыкнул.

— Не каркай. Может, просто выспался хорошо и это временно.

Мы подошли к Кромке и ступили в ее приятную полутень. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и его лучи пробивались сквозь некоторые кроны, рисуя на земле причудливые узоры, в которых летала пыль и крошечные насекомые, а иногда сверкали крылья и более крупных особей. Воздух был как всегда напоен запахом прелой листвы и чего-то неуловимого.

Седой высунул нос из корзины и принюхался. Его янтарные глаза заблестели с каким-то предвкушением — еще бы, он же знал, что в лесу есть едкие дубы и мы скорее всего зайдем к ним.

— Пи!

— Знаю, знаю. Скоро твою стайку предателей мы тоже посетим, но на обратном пути.

— ПИ!

— Ага, сейчас дела поважнее.

Грэм хмыкнул, слушая наш диалог.

Через пару десятков шагов в Кромке количество живы начало медленно, но неуклонно повышаться. Однако в какой-то момент оно становилось плюс-минус одинаковым, пока не перейдешь границу с настоящим Зеленым Морем. Я вздохнул, вспоминая тот раз, когда Грэм повел меня пробуждать Дар, что и ускорило распространение черной хвори. Что ж, хорошо, что теперь я не сильно завишу от того, насколько глубоко нахожусь в Зеленом Море, потому что Поглощение дает мне преимущество.

— Ну что, показывать будешь? — спросил Грэм.

— Да, сейчас. Вот здесь, — сказал я, останавливаясь у первого попавшегося куста.

Это была обычная лесная поросль — низкорослый кустарник с тёмно-зелёными листьями и мелкими белыми цветками. Ничего особенного, один из тысяч подобных, что росли в Кромке, и я уже знал, что полезных свойств в ней нет. Хотя…может это просто я не знал, что из нее может вырастить, если буду её «подкармливать»? Наверное, стоит признать, что не бывает бесполезных растений — есть просто те, которые не знаешь как правильно использовать. Анализ ведь тоже не всемогущ — например он не показывает потенциала развития или во что мутирует растение, если я на него буду воздействовать Даром.

Грэм остановился рядом, всё так же держа в руке топор. Сегодня он его не держал за поясом, а не выпускал из рук. Видимо, услышал от Охотников в Кромке что-то, что заставило его быть настороже.

Я присел на корточки, положил ладонь на ветку куста и закрыл глаза, сосредоточившись… Связь установилась почти мгновенно: я ощутил куст, его корни, уходящие в землю, затем стебли, тянущиеся к свету и, наконец, листья, впитывающие солнечные лучи (которых, я это чувствовал, ему не хватало). Ощутил я и живу, которая текла по нему, как кровь по венам. Вот она-то мне и нужна!

Волю растения я даже не почувствовал, сопротивления она мне оказать уже не могла — я наловчился «обходить» волю и более крупных растений. Так что через секунду в меня потек тонкий ручеек живы. Взял чуть больше, чем обычно, чтобы Грэм увидел воочию как это работает.

Несколько секунд — и я остановился, разорвав связь.

— Вот так, — сказал я, поднимаясь. — Смотри, по нему видно что я «отнял» у него живу.

Грэм подошёл ближе и склонился над кустом. Листья, ещё минуту назад упругие и блестящие, теперь слегка поникли. Края некоторых начали желтеть. Не заметить такое было невозможно.

— Хм, — он потрогал один из листьев. — Как будто его не поливали неделю или чем-то заболело.

— Примерно так и есть: я забрал часть его живы — ту энергию, которая поддерживала его жизнедеятельность.

— А если забрать всю? — спрашивал он, похоже, не просто так — проверял, делал ли я уже так.

— Он умрёт — высохнет за несколько минут, как будто его выжгло изнутри. И да, я так делал с сорняками. Но с обычными растениями так не поступаю — не имеет смысла, проще взять у другого еще немного.

Грэм кивнул и выпрямился.

— А последствия? Для тебя, я имею в виду.

Я задумался, подбирая слова.

— Есть. Если забираю слишком много или слишком быстро, духовный корень начинает болеть и ныть, как натруженная мышца — это значит, что я набрал больше, чем он может переварить за раз.

— «Переварить»?

— Да, это чужая жива и корень должен её «обработать» — превратить в ту, которая подходит именно мне. Это занимает время и требует усилий. Если перестараться, то корень устанет.

— Понял. Ну да, логично, — кивнул Грэм, — Жива-то «грязная», а чем она грязнее, тем тяжелее корню.

Старик ещё раз посмотрел на увядающий куст, потом на меня.

— Ладно, с этим разобрались. Пошли дальше.

Мы двинулись вглубь Кромки, и в этот раз решили не идти по краю — мне нужно было поглощать как можно больше живы из растений, и проще это сделать с более крупными кустами и растениями, которые находились чуть глубже. Тропинка здесь была едва заметной. Грэм шёл впереди, уверенно выбирая путь между деревьями, а я следовал за ним, время от времени останавливаясь у очередного куста или пучка травы.

Поглощение. Ещё одно поглощение. И ещё.

Каждый раз я забирал понемногу, не жадничая. Куст дикой смородины, заросли папоротника, молодая берёзка… Жива текла в меня тонкими ручейками, наполняя духовный корень. Стоп! Дикая смородина — вот это нужно пересадить в сад, чтобы это был действительно сад, а не то, что было сейчас!

— Что ты делаешь? — спросил Грэм, увидев как я достаю небольшую лопатку (я ее брал каждый выход в лес).

— Так вот, дикая смородина.

— Так нарви. Или ты хочешь…

— Да, хочу пересадить ее к нам.

— Ну…от не нее пользы только ягоды пожевать, да и они кислые очень.

— Ничего, я возьму, — не согласился я, — Может получится «пробудить» в ней что-то полезное.

— Как знаешь, пожал Грэм плечами и пока я возился с кустом, оглядывался вокруг. Седой снова выбрался из корзины и перепрыгивал с дерева на дерево, наслаждаясь тем, что теперь он снова стал ловким. Да что там, похоже, с такой «откормкой» как у нас, он станет ловчее, чем до травмы. Впрочем, я немного погорячился с оценкой его навыков.

— Пи-пи!

Седой попытался сделать мощный прыжок на соседнюю ветку, но промахнулся и полетел вниз. Я инстинктивно дернулся, чтобы поймать его, но Седой каким-то чудом успел зацепиться за нижнюю ветку и повис, раскачиваясь.

— Пи!

— Идиот, — буркнул Грэм. — Ещё лапы не окрепли окончательно, а он уже по деревьям скачет.

Я хмыкнул. После этого Седой стал заметно осторожнее.

Когда я выкопал куст, мы двинулись дальше, а корзина стала чуть тяжелее. По пути я указывал то на одно растение, то на другое (из тех, что не знал) и спрашивал Грэма о нем и его свойствах. И он с удовольствием мне рассказывал о них. Несколько я выкопал, потому что посчитал, что их слабые свойства можно развить в нечто большее. Например мне приглянулась живоловка — крупный и очень плотный цветок, который по словам Грэма на ночь не закрывался и накапливал в чаше росу, насыщенную живой. То есть вроде сущая ерунда, но если попытаться развить ее в что-то большее… может быть интересно. Во всяком случае, я решил попробовать. Еще был ясноцвет — его я срывал для отвара, но теперь решил выкопать и вырастить. Тоже со слабо выраженным эффектом.

— Дед, — я остановился у очередного растения, — скажи, а есть что-то помощнее восстанавливающей травы? То есть с такими же свойствами, но просто мощнее.

Грэм обернулся, нахмурившись.

— Зачем тебе?

— Хочу попробовать улучшить восстанавливающий отвар, сделать его сильнее. Подумал, что нужно заменить траву чем-то другим.

— Думаешь выйдет что-то получше?

— Не знаю, но надо попытаться. Если бы было несколько подобных растений с восстанавливающими свойствами, то мог бы попробовать. Вот только я не могу вспомнить ничего такого. Мне нужно то, что я могу добыть в Кромке.

Старик задумался. Его взгляд скользнул по окружающим зарослям, словно он перебирал в памяти все растения, которые когда-либо встречал.

— Есть несколько вариантов, — наконец сказал он. — Например золотуха — ее стебли тоже могут восстанавливать.

— И где она растет?

— В дальней части Кромки. Покажу потом дома, на карте — так будет проще.

— Что еще есть?

— Из того, что ты можешь достать ещё есть живица-трава, — продолжил Грэм. — Вот ее найти сложнее: она любит тишину и места где есть солнце, при этом растет только в лесу, на лугах её нет. Тут подсказать не могу, нужно искать — ее быстро срывают Сборщики, потому что за неё можно кое-что выручить. Но с твоим Даром…если найдешь, наверно сможешь рассадить ее.

Я кивнул, запоминая. Грэм описал мне как она выглядит и мы двинулись дальше.

Шли к дому Морны мы какой-то другой дорогой, которую я отмечал на своей «виртуальной карте» Кромки. Грэм сегодня был более осторожен, ступая чаще замирал и тихо ругался на меня, когда я на что-нибудь слишком громко наступал.

Я тоже старался быть внимательным, хотя большую часть времени мое внимание было занято Поглощением. Сейчас моя задача — набрать живы для того, чтобы Грэм мог провести со мной нормальную тренировку.

Куст за кустом, дерево за деревом жива текла в меня, постепенно наполняя духовный корень. К тому моменту, когда мы вышли на знакомую тропу, ведущую к дому Морны, я чувствовал себя истощенным. Духовный корень болел, зато пополнился почти на четверть. Сейчас немного у Морны передохну и если на обратном пути сумею поглотить столько же живы, то это будет шикарно.

Дом Морны показался впереди оплетенный лианами, и хищной живой изгородью вокруг. Сердце забилось чуть быстрее. Да уж, последний раз мы покинули дом Морны не в лучшем настроении — спасибо Шипящему. Впрочем, благодаря ему же я узнал много нового, и он «вынудил» Грэма делиться знаниями.

Морна ждала нас на крыльце. Сегодня она была в своём «рабочем» наряде: кожаная куртка, штаны и высокие сапоги. Руки были снова скрыты длинными рукавами.

— Вовремя, — сказала она нам вместо приветствия. — Лира готова.

Значит знала, что мы уже подходим, и чтобы не терять времени всё подготовила.

Еще было видно, что она вся очень напряжена: ни на мгновение, ни в одном движении она не расслаблялась, и реагировала на любой шорох. Даже когда пришел Шипящий она была спокойнее. Странно.

Процедура прошла как и в прошлые разы: Лира, сосредоточенная и серьёзная, управляла живососами, заставляя их присасываться к руке Грэма и вытягивать чёрную хворь. Насекомые раздувались от отравленной живы, а потом, повинуясь приказу девочки, летели в огонь, где сгорали с тихим шипением. Я видел, что ей теперь это дается легче. Наверное поэтому она решилась использовать пять живососов, и…справилась! Не потеряла сознание, да и кровь в этот раз не потекла из носа. Она хотела использовать и шестого живососа, но тут уже вмешалась Морна:

— Хватит, — сказала она. — На сегодня достаточно.

Девочка кивнула и отступила. Я подошёл к ней и осторожно положил руку на плечо, передавая немного живы — ровно столько, чтобы она восстановилась. Глаза Лиры расширились, когда она почувствовала приток энергии.

— Спасибо, — прошептала она.

Не знаю, как она ощущала этот процесс, потому что когда я поглощал живу, приятного в этом было мало, ведь ее приходилось перерабатывать. Исключением был только момент, когда я пробуждал Дар у Древа живы — вот там поток живы был чем-то невероятным и теплым. После этого ни разу с такой «чистой» живой я больше не сталкивался.

После процедуры мы вышли в основную комнату, где я выложил на стол бутылочки с отварами — все тридцать шесть штук. Морна осмотрела их, кивнула и положила рядом мешочек с монетами.

— Качество хорошее, — констатировала она. — Это хорошо. Пока ни разу не подвел.

Я взял мешочек, не пересчитывая.

— Как идёт торговля? — спросил я.

Морна напряглась. Её плечи едва заметно дернулись.

— В смысле?

— Ну, в деревне гнилодарцев. Отвары расходятся?

— Всё хорошо, — ответила она чуть резче, чем следовало. — А с чего такой вопрос?

— Ну мне же нужно знать, может скоро окажется, что мои отвары никому не нужны, — пожал я плечами.

— Сомневаюсь, — ответила Морна, — Вот если бы они вылечивали навсегда — это другое дело. А так…к сожалению, нужны постоянные приемы, потому и не бывает бедных алхимиков.

И поэтому им просто невыгодно создавать зелья, которые бы решали проблему за раз. — мысленно добавил я, но не стал озвучивать.

— Это хорошо, — вздохнул я, а потом резко добавил, — Я встретил Рыхлого.

Всё это время я наблюдал за ее реакцией. В прошлые моменты я был так сосредоточен на ней самой, что не пытался понять даже когда она может лгать или обманывать меня. Наверно, о чем-то таком я подумал только после того, как узнал о ее сотрудничестве с Шипящим и о том, что этот Шипящий из себя представляет. Но в отличие от Грэма я понимал, что по большему счету ей Шипящий, как мутант ближе, чем люди из поселка.

Морна замерла. Её желтые глаза впились в моё лицо.

— Где?

— У моего дома. Он приходил… поговорить.

Несколько секунд она молчала, переваривая информацию.

— И о чём вы говорили?

— О разном. Он сказал, что знает о моих отварах. И что они помогают его сыну, и я вот думаю…

— Не говорила ли я гнилодарцам о том, кто именно мне варит? — прищурившись, спросила Морна.

— Именно. Он ведь как-то об этом узнал.

— С его навыками и образом жизни это не сложно. Он не сидит на одном месте. И нет, я не называла твоего имени.

Я кивнул. Это немного меня успокоило, возможно об отварах знают только Хабен и Рыхлый. И не исключено, что от Рыхлого Хабен это и узнал. Впрочем, если даже не от него, а от каких-то других гнилодарцев, то что это для меня меняет? Ничего.

— Морна, можешь о нем рассказать? Что мне от него ожидать? Было довольно странно увидеть у себя на пороге гнилодарца, при этом не представляя, чего от него ожидать.

Она задумалась, постукивая когтем по столу.

— Рыхлый… он один из тех, кто ходит далеко от деревни, слишком далеко. Вечно пытается ввязаться в какие-то мутные дела. Но так уж он зарабатывает.

— А клеймо у него на руке? — спросил я. — Это за какое преступление?

— Большинство «преступлений» гнилодарцев в том, что они оказались не в том месте и не в то время. Их Дары пугают обычных людей, а страх легко превращается в ненависть. Свалить на них что-либо проще простого.

Я кивнул. Это было понятно.

— Впрочем, — продолжила она, — Если говорить честно, то Рыхлый не раз убивал людей. Так что ты не зря опасаешься — человек он опасный и готов пускать своих «питомцев» в дело, если понадобится.

— Я так и подумал.

— А что именно он хотел, зачем приходил? — Морна снова прищурилась.

— Я так понимаю, наладить «знакомство». Сказал, что хочет помочь. Что его сын болен, и мои отвары ему неплохо помогли. У него действительно есть сын? Или это он так, придумал?

Морна вздохнула.

— У Рыхлого действительно есть сын, — подтвердила она. — Мальчик с Даром… разговаривать с улитками. Я его знаю, и отвары ему тоже передавала.

— И какое у него состояние? — уточнил я.

— Плохое, — покачала головой Морна, — Наверное, даже хуже чем у Малика.

Я вспомнил говорящего с камнями мальчишку и срок, который ему отмерила система. Да уж, если у Рыхлого сыну еще хуже, то неудивительно, что он решил наладить со мной контакт. Думаю, вряд ли у него, в отличие от Морны, есть выходы на кого-то из гильдии Алхимиков, только на Хабена.

— Поэтому Рыхлый и проводит столько времени вне Кромки, — продолжила Морна. — Занимается разными «поручениями» и заданиями — зарабатывает на лечение.

— А в Глубине ему не проще добыть что-то ценное? Он как будто не слабый. Ну, по крайней мере мне он таким не показался, может его Дар и не…

Морна рассмеялась перебив меня.

— Рыхлый? В Глубине? — Она покачала головой. — Он не настолько силён. Да, иногда он туда отправляется, но ему может повезти, а может и нет — это большой риск для него. В прямом столкновении он очень слаб, любой сильный хищник разорвёт его на части. Пусть у него и крепкое тело, но это не спасет его от хищников глубин.

Я задумался. Вот почему Рыхлый согласился на оплату от Гарта — ему было всё равно, где брать деньги — главное, чтобы они были. Если я действительно смогу помочь его сыну, он будет моим…должником. А мне нужны «союзники» — одной Морны и Трана мало. И пусть он гнилодарец, он может быть полезным. А долг жизни тут самый большой, как сказал Грэм.

— Поэтому, — добавила Морна, — ему нужен кто-то с хорошим Даром, тот кто может защитить, пока Рыхлый будет искать что-то ценное, а это он умеет делать очень быстро. Вот только гнилодарцы тяжело сходятся друг с другом.

— То есть общая беда их не объединила?

Морна посмотрела на меня так, словно я сказал что-то невероятно наивное. А из меня это просто вырвалось само собой. Даже подумать не успел.

— Что за глупость? — Она фыркнула. — Каждый сам за себя. Более того, некоторые гнилодарцы ненавидят Дары друг друга, а часть, причем большая часть, вообще ненавидят собственный Дар.

Я промолчал, обдумывая её слова. И звучали они логично.

— Насколько ему можно доверять? — спросил я Морну. Уж она точно должна знать хорошо этого гнилодарца.

— Рыхлому? А кому вообще можно доверять Элиас?

— Ну, я имею в виду, стоит от него ждать «подставы»?

— Пока лечишь его сына, или пытаешься лечить — нет.

Я кивнул.

— А что по остальным ингредиентам — тем, что я просил достать?

Морна поморщилась.

— Пока всё осложнилось. Всё из-за всей этой Хмари и Охотников, даже себе достать не могу. Не волнуйся, когда появятся, дам знать.

— Хорошо.

Конечно, хотелось бы получить всё сейчас, но ситуация вокруг действительно накалялась.

Мы вместе с Морной вышли наружу, где всё это время сидел на ступеньках Грэм, а рядом ему что-то рассказывала Лира и он только изредка кивал и угукал в ответ. А на девочке, на ее голове сидел Седой и она даже не пыталась его прогнать. Видимо, таким образом он показывал Лире свою симпатию и доверие.

Мой взгляд упал на изгородь, окружавшую дом. Густые заросли шипастых кустов, сплетенных в непроходимую стену. Я ведь хотел себе такое же, может…попросить?

— Можно мне взять несколько ростков? — спросил я Морну, спокойно подойдя к изгороди и прикоснувшись рукой.

Она удивлённо подняла бровь.

Морна помедлила, потом пожала плечами.

— Ладно. Твоё дело.

Она достала кинжал и ловко срезала несколько веток от изгороди. Шипы на них были острыми как иглы, и блестели в закатном свете.

— Держи. Только осторожнее — царапины от них заживают долго.

Я аккуратно уложил черенки в опустевшую корзину и кивнул Грэму. Мол, пора.

Старик нехотя поднялся и пошел ко мне.

— Грэм. — окликнула его Морна.

Старик обернулся.

— Это ты рассказал о Шипящем?

Грэм кивнул, даже не пытаясь отрицать.

— Да. Я.

Морна стиснула зубы.

— Из-за этого ко мне пожаловал Джарл и другие охотники. Они взяли след Шипящего прямо здесь, у моего дома. Я не люблю, когда вторгаются в мою территорию.

Грэм пожал плечами.

— Мне жаль Морна, но я не мог поступить иначе — Шипящий угроза для всех, особенно для молодых.

— Ты мог промолчать. — покачала она головой, — Этого было достаточно.

— Не мог. И почему — я уже сказал.

Какое-то время они смотрели друг на друга и я чувствовал, что атмосфера накаляется.

Грэм покачал головой, и сказал:

— Ты сильная, без сомнений. Но даже сильных убивает яд — просто помни об этом. В один момент, когда Шипящий будет чем-то недоволен… всё может произойти именно так.

Морна молчала, а её жёлтые глаза, казалось, прожигали Грэма насквозь. Думаю, не будь он в таком состоянии, она могла бы и отлупить его. Вот ни капли не сомневаюсь, что это возможно.

— Пошли, Элиас, — сказал Грэм и зашагал прочь.

— Пока Элиас! Пока Грэм! — крикнула нам вдогонку Лира.

Я бросил последний взгляд на Морну и в глубине её глаз я увидел что-то ещё — что-то, похожее на страх. Или мне показалось?

Мы шли обратно в молчании.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я наконец.

Грэм помедлил с ответом.

— Значительно легче. Живососы действительно помогают, особенно вместе с твоими грибами. Теперь это заметно.

Только сейчас я осознал свою ошибку. Чтобы, точно, отслеживать прогресс лечения Грэма мне нужно было сначала, до сеанса, узнать проценты черной хвори и только тогда сравнить их с тем, что выйдет после. Потому что за ночь хворь точно отвоевала какую-то часть тела, но я не знал сколько. Я вздохнул. Всё опять упирается в частоту применения Анализа. И вроде бы я уже занялся и письмом, и своей памятью, но скачка в отношении ментальных сил, которые использует система, пока нет. Значит, ей нужно больше…нужно больше тренировок.

Я не успел додумать мысль, потому что Грэм резко поднял руку с топором и замер. Его глаза сузились, а тело напряглось. Мышцы на руке словно увеличились.

Я тут же остановился, прислушиваясь. Сначала ничего не было слышно… а потом по воздуху пронесся странный звук. Что-то среднее между свистом и шелестом крыльев.

Седой пулей вылетел из корзины и запрыгнул на ближайшее дерево. Хорошо хоть лапы не подвели. Его шерсть встала дыбом, а глаза стали еще больше.

— Пи!

Звук повторился, но уже заметно ближе и отчетливее. Я напрягся и потянулся к кинжалу на поясе. Раз уж Грэм призывает к «осторожности», то это неспроста.

Толчок от Грэма был неожиданностью и меня буквально смело в сторону. Я врезался в дерево, но больно не было — закаленная кожа смягчила удар.

В том месте, где я стоял, листья пронзило десятками длинных иголок. В тот же миг Грэм метнул топор куда-то вверх. Я увидел только смазанное движение и блеск лезвия, а потом глухой удар. Через пару секунд в десятке шагов от нас упало существо, размером с небольшого падальщика. И это существо я видел впервые. Тело его покрывали странные шипастые наросты (не перья, а именно наросты), похожие на панцирь, из которых торчали тонкие и длинные иглы. Сами крылья были перепончатыми, как у летучей мыши.

— Шипокрыл, — процедил Грэм, подходя к убитому существу и вытаскивая топор, который глубоко засел, — Его шипы ядовиты. Не задело?

— Как будто нет. — осмотрел я себя, понимая, что если б в меня попали такие иглы, то я бы точно почувствовал.

— Точно? Ни одной царапины?

— Точно.

Грэм всё равно подошел и осмотрел меня, и тут я заметил, что из его куртки торчит дюжина таких же шипов, которые вонзились в землю.

— Дед…у тебя тут…

— Просто застряли в коже — они даже закалку не пробили, так что не волнуйся.

Я мысленно выдохнул — не хватало еще ему раны получать. Грэм выдернул шипы и с брезгливостью отшвырнул в сторону.

— По звуку его узнал, — объяснил Грэм. — Эти твари всегда свистят перед атакой. Ну, то есть как свистят…у них это как-то само собой получается — они может и не хотели бы. В общем, их слышно.

Увидев, что всё спокойно и угрозы больше нет, мне на плечо «спикировал» Седой.

— Пи!

— Ага, победили. — вздохнул я.

Грэм, тем временем, вытащил из твари свой топор.

— Что с ним делать? — спросил я, кивая на тушу.

— А ничего. Никакого толку от этой твари, можно было бы сдать на разделку его, но ценности в нем мало. — хмуро ответил Грэм и одним ударом отрубил твари голову. — Пошли дальше. Тут он может быть не один. Если они сюда только-только переместились, то еще не выбрали место для «гнездовья» — это мог быть кто-то вроде разведчика. Потому и один.

— Я так понимаю, — сказал я, когда мы отошли от твари, — Что ее тут не должно быть.

— Догадливый. — хмыкнул Грэм. — Да, эти твари из преддверия Кромки, только с той стороны.

Седой переполз в корзину, но постоянно выглядывал наружу.

— Насколько их яд опасен? — спросил я.

— От такого яда ты бы не помер, — ответил Грэм на ходу. — Но неделю бы валялся с лихорадкой и судорогами. А этого нам ещё не хватало.

— Они бы пробили мою…закалку?

— Конечно, — ответил Грэм. — На чуть-чуть, но пробили бы, а для их яда большего и не надо.

Да уж, неприятно.

— Может, после нанесения третьего слоя сока едкого дуба крепость твоей кожи и стала бы достаточной, чтобы выдержать удары шипокрыла… Похоже, нам пора начать повторную закалку тех частей тела, которые уже закалились.

— Ну так…мы сейчас и идем набирать сок. — вздохнул я.

Грэм кивнул.

Я помнил, что Грэм как-то обронил, что чтобы закаляться до максимального эффекта нужно закалять кожу до того момента, как она вообще не перестанет реагировать на внешний раздражитель — в моем случае раздражителем был сок едкого дуба. По словам старика хватало трех раз, после которых нанесение уже не имело смысла. И как я понимаю, с каждым разом боль была всё меньше и меньше.

— Сейчас проведаем твоих сородичей, Седой.

— Пи! — раздался писк из корзины.

Полагаю, этим писком он хотел показать, что имел всех своих сородичей в виду, и сдерет с них самую высокую цену за сок.

Я же мысленно потянулся по связи к Виа. Было слишком далеко, поэтому я ничего не почувствовал.

Ладно, извини, Виа, сегодня эволюционировать не будешь.