Мемуары

Глава XII Румынский брак. — Развод. — Второй румынский брак. — Второй развод

Когда мы были в изгнании, начался роман, которому суждено было стать одним из самых трагических в XX столетии. В 1920 году моя племянница, принцесса Елена Греческая[234], обручилась с принцем Каролем Румынским[235]. С тех пор она познала такие страдания, какие выпадали на долю немногих женщин. И последняя глава этой истории еще не написана.

Принцесса была прекрасна, быть может, она была самой красивой принцессой в Европе. Впрочем, она и сейчас прекрасна, даже после многих лет печали, в ней живет какая-то светлая доброта, радостная и прекрасная жизненная сила, которая очаровывает каждого, кто с ней встречается. Ее отец, король Константин, обожал ее с младенчества и позже, когда она стала старше, часто брал ее с собой в поездки по провинции, вместе с ее гувернанткой, англичанкой мисс Николс, в качестве компаньонки. Где бы они ни были, крестьяне были готовы поклоняться ей, когда она была среди них, разговаривала с ними, узнавала их обычаи, интересовалась их жизнью. Она была полна любви к Греции и ее народу.

Когда мы все отправились в изгнание, она с той же нежностью и кротостью приспособилась к изменившимся обстоятельствам, ничто не могло отнять у нее того дара радостной жизненной силы, который не давал ей грустить. Принц Кароль навещал в Швейцарии своего отца, когда впервые увидел ее, и в конце концов влюбился. Через несколько недель объявили об их помолвке, и в начале следующего года состоялась свадьба. Никто не мог представить, что брак, которому, казалось, суждено стать счастливым, мог оказаться столь несчастным.

Кароль Румынский обладал очарованием, которое прекрасная темпераментная королева Мария передала всем своим детям, в сочетании с огромной силой личности. Еще в ранние года он проявлял вспышки своеволия, с которыми не могли справиться его родители, а степенные члены кабинета министров мрачно качали головами над его юношеской дикостью. Тем не менее их опасения не оправдались, поскольку он добился выдающихся успехов в качестве правителя, несмотря на то что взошел на трон в период больших трудностей. В наши демократические дни он практически единственный король, которого и боятся, и уважают в его стране[236].

Он чрезвычайно умен и, безусловно, самый образованный монарх в Европе. Вряд ли найдется серьезная книга на каком-либо языке, которую он не читал. Он разбирается в итальянском искусстве и греческих руинах больше, чем любой путеводитель. Ни один король никогда не работал усерднее и не правил более добросовестно. Но ни один муж никогда не обращался со своей женой хуже, чем он.

Брак, который так удачно начался, потерпел крах в тот день, когда принц Кароль встретил миссис Лупеску[237]. Это была одна из тех привязанностей, которые случаются только раз в столетие. Те, кто верит в реинкарнацию, объясняют это теорией, согласно которой каждая человеческая душа имеет свое дополнение и что наша любовь идет с нами от одного воплощения к другому, не сдерживаемая никакими различиями в ранге или обстоятельствах. Быть может, так оно и есть. Не вижу повода сомневаться в этом.

Для всего мира мадам Лупеску всего лишь маленькая рыжеволосая еврейка, некрасивая ни в каком смысле этого слова, лишенная какой-либо внешней привлекательности. В Бухаресте она вела жизнь более или менее полную приключений, пока не встретила наследного принца, и в этот момент взошла ее звезда. На долгие года она завладела сердцем Кароля. Из-за нее он поссорился с отцом, отказался от прав на престол и стал бездомным изгнанником.

В первые дни их любви двор предполагал, что это всего лишь мимолетное увлечение. Наследный принц уже влюблялся, и полагали, что, вероятно, влюбится снова. Вспоминали его юношеские выходки, тайный брак с мадам Зизи Ламбрино[238] и то, как он отправился с ней в изгнание, но вскоре ему надоело бунтовать и он вернулся. Брак был расторгнут, его бывшая жена покинула страну, получив солидную пенсию, и вся эта история забылась. Полагали, что и эта очередная связь со временем завершится.

Но время шло, а влияние мадам Лупеску не только не ослабевало, но даже усиливалось. Когда умерла королева Александра и наследный принц отправился в Англию, чтобы присутствовать на ее похоронах, многие заметили, что он выглядел слишком счастливым и взволнованным, что едва ли было уместно для такого печального события, но вскоре выяснилось, что мадам Лупеску ускользнула из страны и встретилась с ним в Италии.

Король Фердинанд бушевал от негодования, королева Мария плакала. Собирались оживленные министерские заседания. Письма летали туда-сюда, словно птицы, царапали сердитые перьевые ручки, гудели телефонные провода, но все было напрасно.

В конце концов король при поддержке министров поставил ультиматум: кронпринц расстанется с госпожой Лупеску и вернется в Румынию, в противном случае он должен будет отказаться от трона. Он даже не колебался и подчинился.

Так влюбленные стали изгоями, скитаясь по Европе. Они ездили из Берлина в Париж, из Парижа в Лондон, постоянно вызывая смущение у дипломатов и тревогу у полиции, приставленной для их защиты. Их жизни постоянно угрожали, им часто не хватало денег, но это не имело значения. Они были полностью поглощены друг другом.

Тем временем принцесса Елена тихо жила в Бухаресте со своим маленьким сыном, принцем Михаем, нынешним наследником престола, и у всех вызывала симпатию. С самого начала романа она проявляла величайший такт и понимание, и, несмотря на благонамеренные советы друзей и родственников, ее верность мужу никогда не поколебалась. Много раз она защищала его перед королем Фердинандом, который был предан ей и очень ценил ее суждения. Ее сдержанность и верность снискали ей восхищение всей страны, и через некоторое время у нее появилось огромное количество поклонников. Если бы она опустилась до интриг против принца Кароля, то у нее на руках были все козыри, потому что время шло и он становился все более непопулярным в стране, но она была слишком откровенна и честна, чтобы даже задумываться о подобном. С мужеством и достоинством она терпела все унижения от принца Кароля и его поведение по отношению к ней, пытаясь сосредоточить свою жизнь вокруг сына. Министры неоднократно убеждали ее развестись с мужем, но она упорно отказывалась сделать это, как ради сына, так и потому, что была убеждена, что рано или поздно Кароль вернется.

Преодолев свою гордость, она предприняла множество попыток примирения, но принц Кароль даже не рассматривал этот вопрос. Неоднократно пытались договориться о встрече между ними, но все безуспешно. Шли года, а решения проблемы, казалось, не было. В конце концов министры убедили принцессу Елену развестись с мужем[239].

Вскоре после этого король Фердинанд умер, и маленького принца Михая провозгласили королем, а регентство должны были обеспечить его дядя, принц Николай, архиепископ Румынии и премьер-министр[240]. Но военная партия решительно выступала за возвращение принца Кароля, и ее заигрывания с ним завершились сенсационным переворотом, в результате которого он вернул себе корону[241]. Проявив мужество и решимость, которых ему никогда не хватало, он сел в самолет и безо всякой военной поддержки вылетел в Румынию, где он мог опереться лишь на незначительное число сторонников. Там он встал во главе армии и вырвал трон у своего сына.

Положение принцессы Елены в Бухаресте, которое и раньше было трудным, теперь стало просто невыносимым. Хотя она все еще была готова согласиться на примирение ради королевства и своего сына, король Кароль не согласился на это. Он явился в ее дом в Бухаресте, поздоровался, как со случайной знакомой, и сообщил ей о своих намерениях.

Она могла, если бы захотела, остаться в Румынии, но в таком случае она была бы устранена от двора, не должна была признаваться королевой, а титуловаться как «Ее Величество Елена». Она отказалась пойти на эти уступки и осталась в истории Принцессой Еленой Румынской. Через несколько недель она покинула страну.

С тех пор ей приходится бороться за свои права. Насколько мужественно она это делает, могут сказать только те, кто хорошо ее знает. Она была безупречной матерью, но у нее безжалостно забрали сына, когда он был маленьким ребенком, и с тех пор не пускали к нему. Сейчас он подрос, но почти не знает свою мать, потому что ему разрешается проводить с ней только два коротких месяца в году, и даже они омрачены постоянным присутствием воспитателей, назначенных шпионить за ним.

Несколько лет назад принц был очень болен, и принцесса Елена, обезумев от беспокойства, телеграфировала королю, прося разрешения приехать в Бухарест. Ответа не было, поэтому она взяла дело в свои руки и приехала сама. Она пересекла границу, но ее заставили выйти из поезда на станции перед Бухарестом и сесть в автомобиль с закрытым кузовом, который повез ее в город.

Ей заявили, что король отказал ей в разрешении увидеться с сыном, который находился в Синая[242]. В отчаянии она пошла к своей невестке, королеве Греции Елизавете[243], которая тогда жила в Бухаресте, и умоляла ее о помощи.

Королева Елизавета, чуткая и сердечная, всегда была ее подругой. Теперь она преданно бросилась в бой и, после бурной сцены с братом, сумела заставить его отменить свои приказы. Принцессе Елене неохотно разрешили провести несколько дней с сыном и убедиться, что он идет на поправку, прежде чем покинуть страну. Она оставила его на попечение старой английской няни, которая много лет жила в ее семье и заботилась о ней, ее братьях и сестрах все их детство.

Вести о возвращении Елены в Румынию просочились в народ, и на многих маленьких станциях, которые она проезжала, собирались толпы людей, чтобы поприветствовать свою любимую юную принцессу, чьи горести только еще больше расположили к ней народ. Они ждали ее на границе с цветами и плакали, прощаясь с ней.

Это было несколько лет назад, но ситуация до сих пор не изменилась. Король Кароль упорно отказывается оставить миссис Лупеску. Снова и снова он и его министры заходят из-за этого в тупик. Вся страна жаждет примирения между ним и его супругой, ибо у принцессы Елены много сторонников, но при нынешнем положении дел в стране примирение невозможно. Как и король, мадам Лупеску относится к своим врагам с абсолютным равнодушием. В течение многих лет она проявляла храбрость, достойную его. Она получает много писем с угрозами ее жизни, но все их игнорирует. Она знает, что в Бухаресте есть тайные общества, члены которых поклялись убить ее, и все же она ходит по улицам одна.

Рассказывают, что недавно одному молодому офицеру удалось проникнуть в ее дом. Войдя в комнату, где она сидела, он выхватил револьвер и тщательно прицелился в нее. Но она только презрительно рассмеялась, пересекла комнату и спокойно обезоружила его.

Все меры, предпринятые, чтобы разлучить ее с королем, потерпели крах. На короля пытались оказать давление члены его семьи и многие другие круги, но тщетно.

Тем временем принцесса Елена тихо живет во Флоренции, лишенная положения, принадлежащего ей по праву. Она все еще молода и красива, но ее жизнь разрушена. А Румыния лишилась такой прекрасной королевы.

Я был в Бухаресте в 1922 году, после замужества моей племянницы. Считаю, что за последние несколько лет город стал значительно лучше, но в то время он показался мне похожим на потемкинскую деревню. Главные улицы были в порядке, но все остальное представляло собой скопление неопрятных домов и пустырей. Даже дворец был настолько старым и неудобным, что использовался только для балов и государственных приемов, а король Фердинанд и королева Мария предпочитали жить за городом. Такое положение полностью удовлетворяло королеву, которая всегда ненавидела старый дворец с тех пор, как ее привезли туда в качестве невесты. Ее угнетали холодные комнаты с безобразной мебелью, которую ей не разрешал менять свекор, а зимой она сидела, дрожа от сквозняков.

Королева Румынии Мария время от времени появлялась и исчезала в моей жизни с тех пор, как я впервые встретил ее в России в 1908 году. В те дни она была так прекрасна, что казалась сказочной принцессой. На самом деле она была и остается принцессой, живущей в собственном сказочном мире. Именно эта неспособность приспосабливаться к реалиям стала источником всех ее несчастий и, безусловно, причиной того, что многие люди ее недооценивали. Ее частная жизнь была чередой завоеваний, поскольку с тех пор, как ей исполнилось семнадцать, почти каждый мужчина, которого она встречала, влюблялся в нее. Ее путь как королевы не был таким гладким.

Она чрезвычайно талантлива, замечательно рисует, является отличным декоратором и обладает большим талантом к садоводству. У нее много резиденций, построенных в самых неожиданных местах, и в каждой из них она создала сад, в котором приятно гулять и любоваться. Ее оригинальность проявляется в выборе жилищ, ведь они всегда расположены в самых отдаленных и труднодоступных местах. Одна из ее любимых резиденций — Бран, красивый замок среди холмов, расположенный прямо на вершине скалы, с отвесным уступом в девяносто футов под ним. Еще есть Балчик, где я часто гостил. Он построен в татарском стиле, как раз у самой кромки Черного моря. Она сама спроектировала его покатую турецкую крышу и минарет, которые вызвали ужас у мусульманских жителей страны. Это и то, что она появлялась среди них в турецких шароварах, печально потрясло их воображение! Они сплетничали о ней, как всегда сплетничали о ней люди, когда она посещала сельские базары. Ни об одной королеве никогда не говорили более безжалостно. Ее грация и ее золотое сердце послужили причиной ее гибели. Слишком добродушная, чтобы мыслить критически, она попадала под влияние людей, которые использовали ее.

Ее поездка по Америке с Лои Фуллер[244] вызвала шквал скандалов, хотя она отправилась с самыми лучшими намерениями — собрать деньги для своей страны. Ей просто не приходило в голову, что другие могут узреть в этом иные мотивы[245]. Она добросовестно взялась за дело и ушла в него с головой, проявляя свою обычную тягу к наслаждениям, которая превращала ее жизнь в радостное приключение. Вначале все шло по плану, она выступала с речами в разных городах, посещала обеды и приемы в свою честь и собирала тысячи долларов. Затем ей стали известны некоторые факты, и результатом стала ссора с организаторами, закончившаяся тем, что Лои Фуллер покинула свой вагон где-то на полпути и вернулась в Нью-Йорк.

Американская пресса подняла истерику. Имя мисс Фуллер появлялось в пламенных заголовках: «Девушка, которая вернулась после поездки на поезде», — и все это дело породило ряд абсолютно необоснованных нападок на бедную королеву Марию. Ей пришлось вернуться в Румынию из-за тяжелой болезни короля, закончившейся смертью.

Дочь королевы Марии, принцесса Елизавета, вышедшая замуж за моего племянника, короля Греции Георга II, унаследовала красоту матери и многие ее таланты. Она искусно вышивает, рисует акварелью как профессиональный художник, очаровательно поет и является одним из лучших кулинаров, которых я когда-либо встречал. Когда она с мужем жила в изгнании в своем доме в Бухаресте, то готовила самые вкусные блюда, многие из которых придумывала их сама. Но и этот брак не заладился, и теперь они в разводе[246].

Один из самых романтичных браков в греческой королевской семье был заключен покойным королем Александром, который женился, как и все мы, исключительно по любви. Возможно, счастье, которое он обрел со своей женой-гречанкой, было некоторой компенсацией за жизнь, полную разочарований и унижений, но с политической точки зрения этот брак породил новые осложнения и новые проблемы, которые необходимо было разрешить.

Мисс Манос[247] была простолюдинкой, дочерью адъютанта короля Константина. Она была изысканно красива, с профилем, словно у одной из оживших нимф на классическом греческом фризе. Король Александр дружил с ней с детства, и с годами их дружба переросла в любовь.

Однажды поздно ночью в ноябре 1919 года священника, жившего в скромном квартале Афин, разбудили громким стуком в дверь. Спустившись вниз, он встретил двух мужчин, которые сказали ему, что срочно необходимы его услуги. Они отказались сообщить ему какие-либо подробности и практически силой затолкали в машину, которая ждала у дверей. При этом его отвезли в частный дом, где отвели в комнату, в которой было несколько человек. Через несколько минут вошли король Александр и мадемуазель Манос, и священнику сообщили, что за ним послали, чтобы провести церемонию бракосочетания.

Когда тайна раскрылась, случился переполох. Во-первых, король женился, не испросив согласия ни своего отца, ни главы церкви, и, помимо этого, брак сам по себе был крайне непопулярен в Греции. Народ был в ярости. Какими бы демократичными и нетрадиционными ни были греки, они очень гордились своей династией. Много лет назад они привезли моего отца из Дании, потому что не хотели выбирать короля из своей среды. Они в равной степени были полны решимости не допустить, чтобы на троне оказалась дочь простолюдина их собственной нации. Чувства накалились до такой степени, что мисс Манос пришлось покинуть Афины.

Наконец, после долгих дебатов, было решено, что брак следует признать законным, но жена короля не получит титул и какие-либо привилегии королевы. Она должна была быть известна просто как мадам Манос. Однако родившейся у нее дочери был дарован титул Ее Королевского Высочества принцессы Александры Греческой.

После смерти короля Александра его вдова остро чувствовала свое положение, но не предпринимала никаких попыток изменить этот статус. Министры даже не стали бы рассматривать этот вопрос.

Но через несколько лет после того, как король Георг II взошел на трон, я встретил мадам Манос в Сорренто, и она умоляла меня сделать что-нибудь для нее, указывая на унижение — иметь дочь, которая была Королевским Высочеством, в то время как сама она не имела ни титула, ни даже положения при дворе.

Я ничего не мог сделать, но решил передать горестный рассказ Аспасии королеве Софии. Моя невестка так и не оправилась от шока, вызванного смертью сына, она не отказалась бы от просьбы, исходившей от женщины, которая скрасила последние годы жизни ее сына. Я пошел к ней и все ей изложил. Как я и думал, она посочувствовала и была готова помочь, но не знала, как это сделать.

— Она могла бы получить титул принцессы, — решила она наконец. — Но как же все-таки я объявлю это двору, ума не приложу. Боюсь, они никогда с этим не смирятся.

— Им придется смириться, если это сделаете вы, — ответил я.

Итак, бедная королева София, собрала всю свою решимость и объявила, что отныне вдова ее сына будет титуловаться принцессой[248]. Как она и предполагала, это известие восприняли в штыки, и в течение нескольких дней всякий раз, когда упоминалась эта тема, на нее бросали косые взгляды.

Но дело было сделано. Некоторое время спустя я был на ревю в Каннах и, к своему удивлению, обнаружил, что одна из выступающих там девушек, была представлена как «мадемуазель Манос — сестра экс-королевы Греции».