Мемуары

Глава XIV Собачки-ангелы и некоторые дьяволы!

Мои извинения неизвестному автору.

Боюсь, многих эта глава может шокировать, но я уже достаточно взрослый, чтобы говорить то, что думаю, и отстаивать свое мнение! Когда смерть заберет меня, я надеюсь, что ее крылья перенесут меня на небеса, где я встречу всех домашних животных, которых любил на этой земле. Не понимаю, почему животных выделяют в отдельный от людей вид? Можно ли попасть на Небеса по путевкам первого, второго и третьего классов? «Я не думаю», — говорит во мне внутренний американец. Каждый любитель животных, должно быть, в тот или иной момент видел упрек в собачьих глазах, которые смотрят с большим пониманием, чем любой смертный. Из этих глаз так и льется любовь, не хватает только речи… и, может быть, так лучше! Тем не менее, я утверждаю, что в них живет божественная искра, и не понимаю, почему Всемогущий Бог должен был развлекаться, создавая животных без какой-либо цели. Мы все здесь для чего-то… а что касается будущей жизни.? Поэтому я говорю: «Даруй мне Небеса». В другом месте правит падший ангел, но разве встретите вы там других животных, кроме бедного старого Цербера?

Животные всегда были важным фактором в нашей жизни, любовь к ним передалась нам от отца. Однажды, когда он был в поездке по провинции, за ним увязалась маленькая собачка крайне сомнительного происхождения, окрашенная в белый, черный и рыжий цвета. Отец взял ее на руки и показал ей фотографии семьи. Так как собака лаяла при каждом представлении, ее благополучно усыновили и дали громкое имя «Мопс». Мопс дожил до глубокой старости и причинил нам много душевных страданий, когда присоединился к своим предкам. Затем был Дик, французский бульдог, и очень яркая личность, который тоже прожил долгие годы.

Не могу вспомнить, когда у меня появились собственные домашние животные, но точно знаю, что было время, когда у меня в детской жили один заяц, две куропатки и черепаха. Заяц был совершенно дикий, как, впрочем, и птицы, черепаха же была кротким представителем своего вида, но беспорядок они устраивали ужасный. Тем не менее, этот «зоопарк» был нескончаемым развлечением для моих профессоров, которых я заставал ползающими на четвереньках и ловящими то куропатку, то зайца.

Но эта коллекция животных не просуществовала долго, так как брат Николай, страстный охотник, выпустил куропаток на волю на островах, принадлежавших отцу, в надежде, что они размножатся и станут добычей на охоте, а зайца и черепаху отпустили на свободу в Татойском лесу.

Первую собаку подарила мне английская принцесса Виктория в Сандрингеме. Это был скотч-терьер, и его звали Сэнди. Более человечного существа нельзя было найти. У брата Андрея был огромный абердин по имени Билли, один из крупнейших представителей этой породы, которых я когда-либо видел, Билли и Сэнди очень подружились, вместе они гоняли кошек в дворцовом саду. Билли хватался за голову, Сэнди — за хвост, и начиналось перетягивание каната — несчастного кота, естественно, разрывали на части. Ужасно, но факт! Из-за кота Сэнди и околел. Однажды в драке кот расцарапал ему глаз, началось заражение крови, и через несколько дней он оставил меня безутешным. Нам часто говорят: «Заведите другую собаку», — но если вы теряете друга, так ли легко заполнить эту ноющую пустоту?

Мы с садовником похоронили Сэнди в дворцовом саду. Еще одна частичка, ушедшая незамеченной! Ему сделали мраморную плиту, и, как ни странно, несмотря на все наши ссылки и разные революции, его могилу не тронули.

Еще при жизни Сэнди у меня появилась обезьяна Марко. Некоторые люди считают обезьян, с их вечно грустным выражением мордочки, безличными, но любой, кто заводит их, быстро убеждается в обратном. Эти звери обладают сверхъестественным интеллектом, в чем я убедился на собственном опыте. Как-то вечером он совершенно неожиданно приземлился мне на голову в маленьком кафе на Кифисьи. Мы сразу подружились, и я решил его купить. Хозяин заведения узнал нас и запросил непомерную цену, так что я распрощался с Марко, и даже забыл о нем.

Но на следующий день, вернувшись на нашу виллу после прогулки, я, к своему изумлению, увидел Марко мирно сидящим на крыльце и играющим с хвостом Сэнди! Адъютант брата купил его за четверть цены и предложил мне. По странной иронии судьбы это был полковник Манос, отец будущей жены короля Александра! Кто мог предсказать, что всего через несколько лет Александр умрет от укуса одного из потомков Марко? Марко был источником многих радостей и многих-многих недоразумений. Выше я говорил о падшем ангеле. Сам сатана не мог превзойти Марко, когда у него случалась одна из его истерик! Он был неравнодушен к железным перилам на террасе с видом на теннисный корт. Там было много кустов и деревьев, где он мог развлечься. Было одно особое дерево, которое он очень любил. Понятия не имею, как оно называлось, все, что я знаю, это то, что оно вырастает до огромных размеров и очень волокнистое, а в юности очень гибко. Марко оттягивал стройное деревце вниз, затем одним махом взлетал в воздух и оказывался на другой стороне. Это могло продолжаться часами. Однажды я наблюдал за этим представлением, когда он остановился, все еще держась за верхушку дерева, вдруг по его мордашке растеклось дьявольское выражение, он отпустил дерево, и оно ударило меня прямо в нос! Ни один астроном даже в самых смелых мечтах не видел такого множества звезд, как я в тот момент! Он тут же спрятался за куст и, клянусь, мне показалось, что дьявол расхохотался!

На закате я отводил его в комнату, где он устраивался в кресле с подушкой на ночь.

Однажды вечером оттуда стали доноситься леденящие кровь вопли. Мы вместе с другом тотчас бросились туда. Там было несколько бутылок спиртного для приготовления коктейлей, и Марко сидел с бутылкой джина в одной руке и бутылкой виски в другой, из каждой из которых он выпил по четверти. Прежде чем мы успели что-либо предпринять, он запустил бутылки нам в головы, а сам вскочил на подоконник и выпал; к счастью, на нем были ремень и цепь, за которые мы, ругаясь и крича, тащили его назад. Он тотчас же уснул, но наутро его настигло ужасное похмелье!

В Афинах он жил на батарее в коридоре напротив двери моей гостиной, а для упражнений его привязывали длинной цепью к лесам, воздвигнутым перед дворцом после пожара 1909 года, уничтожившего всю среднюю часть здания.

Однажды он раздобыл кирпич толщиной около полутора дюймов и длиной шесть дюймов. Внизу стоял часовой дворцовой стражи, и, тщательно прицелившись, Марко запустил свою ракету прямо в голову человеку, промахнувшись всего на долю дюйма! Тем не менее, он оставил очень красивую небольшую вмятину в земле!

На следующий день ко мне прибыла депутация караула во главе с фельдфебелем и сообщила, что невозможно выполнять свой долг, когда где-то наверху затаился дьявол!

После нашего отъезда в 1917 году Марко остался и вернулся к своему прежнему владельцу. Когда мы возвратились, он уже был мертв — от чахотки, как мне сказали. Я не верю в это… даже у обезьян есть сердце!

Следующей моей собакой был Джек, серый скотч-терьер, доживший до пятнадцати лет. Если какая-то собака могла обладать человеческим разумом, то это был он. Мой пасынок увидел его сидящим в витрине собачьей лавки на Елисейских полях в компании огромного полицейского пса. Он просто не мог устоять перед этим олицетворением достоинства и дерзости, поэтому вошел в магазин и купил их обоих. Полицейскую собаку, Телля, он оставил себе, а Джека подарил жене. Когда они уехали в Англию, Телля каким-то образом провезли туда контрабандой, а Джек остался на моем попечении, но, поскольку к моменту возвращения пары мы так привязались друг к другу, его отдали мне насовсем. Он никогда не оставлял меня и сопровождал во всех моих путешествиях, пока не стал слишком стар для этого. Всем друзьям он был известен как Банан! В Париже я нашел ему жену, угольно-черную, и, помет за пометом, они рожали прекрасных щенков. Не знаю, как мне это сошло с рук, но однажды на выставке в Риме двое старших выиграли по золотой медали и по серебряному кубку.

Судьей был англичанин, приглашенный по этому случаю в Италию, он понятия не имел, кто я, поскольку я поставил перед итальянским комитетом условие, что и собаки, и владелец должны оставаться анонимными. На самом деле все это я воспринимал как шутку, поскольку даже потерял их родословные. Тем не менее, когда подошла моя очередь хвастаться своими щенками и я поднялся на сцену, судья посмотрел на них, ощупал их и понюхал, а затем, повернувшись ко мне, сказал: «Сэр, я никогда еще не видел таких прекрасных собак». Следующее, что я понял, это то, что мне вручают золотые медали и серебряные кубки! С тех пор Рим заполонили их потомки. Однако вскоре после этого у матери развилась опасная форма экземы. Так как это было неизлечимо, ветеринару пришлось сделать инъекцию, чтобы помочь ей попасть в лучший мир.

Несколько лет спустя произошла странная вещь. Поскольку Банан был слишком стар, чтобы продолжать путешествовать, он остался дома, и экономка выносила его на прогулки, так как ступеньки были слишком высоки для его старых лап. В путешествии мне попалась статья в газете, где говорилось, что собаки этой породы, когда чувствуют, что слишком стареют, часто кончают жизнь самоубийством, чаще всего — топятся. Через два дня после этого я получил письмо от экономки, в котором она писала, что Банан сделал именно это! Его, как обычно, вынесли на улицу и оставили на его любимом солнечном пятачке, когда же экономка пришла, чтобы забрать его домой, она тщетно оглядывалась, пока не нашла его маленькое серое тело плавающим в пруду перед входом. Это так странно, ведь пруд был окружен парапетом, намного выше ступенек, по которым его носили. Поскольку в тот момент в саду никого не было, вполне очевидно, что именно произошло. Будь я там, я последовал бы за ним, и ничего не случилось бы… Вероятно, некоторые из моих читателей скажут: «Жаль, что вы этого не сделали!» Но какой любитель собак не согласится со мной, если я скажу, что, возможно, одна из этих маленьких собак-ангелочков вызывает дождь, вынюхивая из-за угла усталое старое облако?

Сейчас у меня есть бульдог Бастер и кокер-спаниель моей жены Тим, которые искренне ненавидят друг друга! До этого был пекинес Базз, самоуверенный и всегда все знающий лучше всех: однажды он выбежал и столкнулся с такси. Заметьте, однако, такси его не сбило, он сам врезался в машину и, должно быть, повредил голову, так как примерно через неделю он сначала потерял зрение, а затем околел.

Однажды в нью-йоркском цветочном магазине я услышал чей-то очень оживленный разговор из-за перегородки, причем ответы собеседника состояли из ворчания и визга!

Я выглянул из-за угла и увидел зеленого и красного попугаев, болтающих друг с другом. Я сразу купил одного из них, но, поскольку в тот же день должен был уехать в Вашингтон, то назвал свое имя и адрес, чтобы его принесли, когда я вернусь. Примерно через десять дней птицу доставили должным образом, в клетке, завернутой в бумагу, скрепленную булавками и обрывками веревки. Его распаковали и поставили на граммофон в гостиной моего отеля, он оценил свое новое окружение, но ни слова не сказал. Когда же я вошел в комнату, он начал кричать:

— Где Христофор? Позовите принца! О, позовите принца!

Его прежний хозяин явно не терял времени!

Но дальше было хуже, так как через несколько дней мне пришлось обидеть греческого епископа. Он пришел в мои покои в развевающихся черных одеждах, с бородой, крестом — одним словом, в полном облачении. В тот момент, когда он вошел в гостиную, попугай дерзко склонил голову набок и уставился на степенного прелата желтым глазом-бусинкой. Затем, к моему ужасу и некоторому потрясению епископа, он сказал:

— Привет, Рози! Что ты сделала с этим бананом?

Я прокашлялся и вежливо пригласил моего гостя сесть, но этот ужасный попугай вдруг разразился самым неприличным, адским и заразительным смехом, какой я когда-либо слышал. Это было так заразительно, что я тоже рассмеялся! Уж не знаю, что о нас подумал священник, но все, что он хотел сказать мне, было сказано в большой спешке, и он ушел, наверняка в ярости. С того дня мы больше никогда не виделись! Птица отправилась в Италию со Штукером на другом корабле, отдельно от меня. Однако, когда я вернулся домой, обращение «Принц» было забыто, и ко мне начали относиться с недоверием, если не сказать с ненавистью! А объектом его новой привязанности стал один из лакеев.

Бедный попугай вскоре умер от пневмонии во время одного из моих отсутствий. Он, вероятно, был бы до сих пор жив, если бы эти идиотские слуги слушали доктора Акселя Мунте[260], которому он сильно приглянулся.

Моему кузену, старшему сыну герцогини Камберлендской, подарили львенка. Этот львенок вырос и стал великолепным львом, ручным и ласковым, словно простая собака. Кузен повсюду возил своего питомца и придумал чудесную уловку, чтобы обеспечить уединение в купе поезда всякий раз, когда ездил из Гмундена (их загородного дома) в Вену и обратно. Лев лежал во весь рост на противоположном сиденье. Когда какая-нибудь пожилая дама в отчаянной спешке открывала дверь и видела царя зверей, грациозно полулежавшего в купе, то испуганно вздыхала и убегала на перрон, нередко упуская поезд! В конце концов, однажды к нему явилась полиция и заявила, что такие животные, хотя и кажутся ручными, с возрастом становятся опасными, и не следует возить их повсюду. Так что кузен смирился с неизбежным и подарил своего питомца зоопарку Шенбрунна. Однако лев, разлученный со своим хозяином, отказывался от еды и просто зачах. Директор сообщил об этом кузену, который тотчас приехал навестить своего умирающего друга. Лев завилял хвостом, приподнял голову и посмотрел на него в последний раз… после он упал, и это был конец!

Если моя теория неверна, то почему Святой Марк всегда изображается со львом? Почему Святой Франциск учил птиц и почему Святой Иероним питает особую привязанность к свиньям?

У королевы Александры было несколько маленьких японских собачек, подаренных императрицей Японии. Они были белыми и черными, чем-то похожи на пекинесов. Эти собачки стали ее постоянными спутниками, повсюду сопровождая ее. Однажды в Дании отец проехал по носу одной из них, катаясь на велосипеде — как ему это удалось, непонятно, поскольку носы у этой породы практически отсутствуют. Конечно, это было не специально, но у животного из носа пошла кровь, и того, что сказала королева Александра, было бы достаточно, чтобы взорвать любую типографию! Она обожала животных, их у нее всегда было много, и для их кладбища отвели специальный уголок сада в Мальборо-Хаус. У каждой собаки была своя надгробная плита с какой-нибудь надписью, описывающей ее или ее качества. Когда околел знаменитый терьер короля Эдуарда, Цезарь, она хотела даже поставить крест на его могиле! Шокированная семья и свита вежливо, но твердо отговорили ее от этой затеи, и она неохотно согласилась с ними.

И все же насколько некоторые из наших маленьких друзей более достойны того, чтобы на их могилах стояли кресты, чем многие так называемые человеческие существа, которых я знал?