Мир снов

Глава 9

Инна

(Наш мир)

Проснувшись, я несколько секунд не могла понять, почему лежу на кровати, а не на полу у постели больной Мирты. С каждым разом возвращаться из мира снов в реальный мир казалось мне все труднее.

Я лежала и смотрела в потолок. Я уже успела немного привыкнуть к этим волшебным снам, и, пожалуй, они определенно мне нравились. Потому что собственная скучная и унылая жизнь мне надоела. Но я даже не понимала, насколько она на самом деле пресная, пока не смогла оценить по достоинству настоящие приключения. Шикарный дворец, веселый бал… и еще там был принц. Он очень нравился Илоне, хоть она и боялась немного себе в этом признаться. Как же мило и романтично они танцевали в полутемной комнате, под звуки скрипки!

Я сладко потянулась. Вот бы мне испытать что-то подобное и в реальности! Но где и как? В моей жизни был только дом, опостылевший институт, и из хорошего — подруга Анька и мои рисунки. Ах да. И вчера было еще кое-что интересное: театр. Но меня все равно туда не возьмут, да? У меня ведь голос невыразительный.

Но все же, охваченная любопытством, я быстро собралась и выбежала из дома. Знакомая мне ворона уже ждала меня на том же месте, на детской горке. Она приветственно каркнула. А я вспомнила, как в моем сне она принесла Илоне ключ от калитки. И — да! Вчера она принесла мне ключ от шкатулки! Почему она помогает Илоне и мне? Забавные мысли. Учитывая, что, скорее всего, Илоны-то и не существует. Зато существую я, шкатулка, ключ от нее и ворона на горке.

Как же все сложно.

— Грэта, спасибо тебе! — прежде чем разговаривать с птицей, я убедилась, что вокруг никого нет. — Даже не знаю, как тебя благодарить.

— Кар-р, — словно засмеялась ворона.

И, когда я отправилась на учебу, она летела следом за мной — весь путь до института.

Мы с Анькой стояли у доски объявлений, и подруга радостно трясла меня за плечо:

— Мы прошли, Инка, мы обе прошли! Смотри, наши фамилии даже написали рядом, в самом верху списка. Спорим, нам дадут самые лучшие роли!

— Спорим, меня назначат разве что кормилицей Джульетты, — язвительно заметила я. Но сама не отрывала взгляда от списка.

Половина девчонок, не прошедших отбор, были этим крайне недовольны. Они толпились в коридоре, некоторые громко возмущались. А одна, та самая, что сказала про мой «невыразительный голос», проходя мимо, больно толкнула меня локтем.

— Не иначе, как Солнцева заплатила Тамаре, — услышала я от нее. Девчонка не смотрела на меня, демонстративно обращаясь к своим подружкам.

— И не говори, — вздохнула одна.

— Я-то точно была лучше нее, — поддержала другая.

Анька раздулась от возмущения, и даже покраснела.

— Зависть аж из ушей лезет! — крикнула она девчонкам. Мне ругаться не хотелось, и я поволокла подругу за руку по коридору.

— Забей. Пусть себе бесятся.

— А Ромка, конечно, тоже прошел. Ты видела? — Анька быстро успокоилась. — Да, вообще-то, парней и так мало. С ними выбора-то нет. Ну что, готовься — сегодня распределение ролей и первая репетиция.

— Уже сегодня? — ужаснулась я. — Но я не готова!

— А, ты никогда не будешь готова, — отмахнулась Анька. — Нет, серьезно, я рада за нас обеих. Я чувствую, что театр сможет наконец-то вытащить тебя из твоей скорлупы.

После занятий мы собрались в спортзале, где отныне будут проходить репетиции (в актовый зал мы переместимся ближе к премьере постановки, как сказала Тамара Леонидовна). Для начала руководительница усадила нас в круг — для знакомства. На случай, если кто-то кого-то не знает. И это, на мой взгляд, было правильно. Тут присутствовали и ребята, и девушки из других групп и даже с других курсов, имен которых я не знала.

Тамара Леонидовна произнесла небольшую торжественную речь: о важности театра и в целом — искусства в нашей жизни; после чего каждый назвал свое имя и рассказал немного о себе.

Для меня это было необычным и новым. Раньше я никому особенно не открывалась. Анька и так давно про меня все знала, а больше никто и не проявлял интереса.

— Меня зовут Инна. Я люблю рисовать. И раньше я никогда даже не думала о том, чтобы выступать на сцене, — честно призналась я, и увидела, что многие улыбнулись и закивали, соглашаясь с моими словами. Я сразу почувствовала себя свободнее.

Анька много наболтала — про любовь к моде и красивым вещам, про радость общения и прочее. Я слушала ее вполуха — это и так про нее все понятно. Я украдкой наблюдала за Ромой-Ромео, сидевшим напротив меня. Он словно почувствовал мой взгляд, повернулся и улыбнулся мне, как вчера. Я вспыхнула и отвернулась. Интересно, он смеется надо мной, или я ему нравлюсь? Как бы это понять-то?

Когда очередь "рассказывать о себе" дошла до Ромы, он неспешно заговорил:

— Меня зовут Роман. Я люблю три вещи: музыку, театр и красивые истории. А, ну да, и еще — общение с интересными, приятными людьми. — Голос парня был мягким, словно бархатистым, а неспешная манера речи казалась завораживающей. Многие девчонки не сводили с него глаз, а сам Рома не сводил взгляда с меня.

Меня переполнило тревожное, но в тоже время — радостное и приятное ощущение, словно вот-вот должно произойти что-то прекрасное и необыкновенное. Еще только влюбиться в него не хватало! Вряд ли он всерьез решит встречаться с такой "серенькой мышкой", как я.

Когда знакомство завершилось, Тамара Леонидовна занялась распределением ролей. Девчонки затаили дыхание, все как одна.

— А Джульеттой будет… — взгляд преподавательницы прошелся по взволнованным лицам.

— Можно я? Пожалуйста! — тут же влезла неугомонная Анька, но Тамара Леонидовна махнула на нее рукой. — Настоящих чувств в тебе маловато, пока — одно легкомыслие. А главную роль будет играть Инна.

Я почувствовала легкое головокружение. Я? Не может быть! Наверное, Тамара Леонидовна оговорилась…

Но нет, она смотрела прямо на меня. Остальные девчонки возмущенно забормотали, но возражать руководительнице не осмелились.

Роль Ромео, конечно, досталась Роме. Но по этому поводу не было обсуждений. Другого никто и не ожидал.

Тамара Леонидовна велела всем прочитать первые несколько страниц дома, и проговорить свои реплики перед зеркалом.

— На сегодня — все, — сообщила она, и народ потянулся к двери. Я тоже встала, и собралась уже по привычке уцепиться за локоть Аньки, но тут меня окликнул Рома.

— Инна! Можно тебя на секундочку?

Анька хитро улыбнулась.

— Догоняй потом, — и ушла, болтая с одной из девчонок.

Я повернулась к Роме-Ромео, чувствуя, как сердце ухнуло вниз и забилось где-то в животе.

— Да?

— Ты сказала, что любишь рисовать. По правде, я-то этого делать не умею, но всегда хотел научиться. Так вот, в субботу я собираюсь пойти на мастер-класс по живописи для начинающих. Хочешь пойти со мной? Я приглашаю.

— Что за мастер-класс? — уточнила я машинально. На самом деле меня больше волновал сам факт, что этот симпатичный парень куда-то меня приглашает.

— Ты сможешь за два часа нарисовать картину — маслом, акрилом или акварелью, — на твой вкус. Под руководством опытного художника. Варианты картин я тебе скину, выбери сама, какая больше понравится. — Предложение было более чем заманчивым.

— Ну, я была бы не против сходить…

— Отлично! — Рома улыбнулся так радостно, словно я только что исполнила мечту всей его жизни. — Продиктуй мне свой телефон, я скину тебе ссылку на сайт, где можно будет выбрать картину.

Записав мой номер, Рома улыбнулся и предложил проводить меня до дома. Но мне пришлось отказаться: я обещала маме по дороге домой зайти в несколько магазинов. А таскать за собой Ромку мне совсем не хотелось.

— Ну, тогда — до встречи на завтрашней репетиции, — сказал он и ушел. Я постояла одна еще минуту, пытаясь осмыслить все происходящее. Даже не верилось: я буду играть главную роль, меня пригласил на свидание парень, который мне нравится. По сравнению со всем этим даже приключения в моих волшебных снах несколько поблекли и потускнели. Если еще этим утром я завидовала Илоне, теперь уже была вполне довольна и своей собственной, настоящей жизнью.

Домой я притащилась с полными сумками, и застала в квартире уже вернувшихся с дачи родителей. Мама мыла пол, поджав губы, и я сразу поняла: добра не жди.

— Ну и бардак ты развела, Инна! — сразу напустилась на меня родительница. — Раковина на кухне грязная, по углам — пыль, вещи разбросаны по всей квартире… Не дом, а свинарник!

— Пол я мыла позавчера, раковину протирала утром, — вяло оправдывалась я, понимая, тем не менее, всю бесполезность своих слов. Маму уже не остановить.

— В холодильнике мышь повесилась, кот орет, будто его сто лет не кормили… Так и знала, что тебя нельзя одну оставлять, даже на день! Как дите малое!

Я тоскливо уставилась в стену. Радостное настроение испарилось без следа.

— Ладно, иди обедать. И расскажи, как дела в институте, — решила сменить гнев на милость мама, откладывая швабру.

Я вытащила из холодильника кастрюлю с супом (и ничего там мышь не вешалась! Мне еды хватало), и принялась привычно отчитываться:

— Сегодня было две лекции и практика. Мне задали доклад на тему "типы и модели экономических систем", сдать нужно через неделю…

— Стой, стой! Если всего две лекции — где ты была так долго? — нахмурилась мама.

— Меня пригласили поучаствовать в постановке "Ромео и Джульетты", — призналась я. Я ожидала, что мама обрадуется. Она всегда поощряла "общественную деятельность". Но она, наоборот, недовольно поджала губы.

— Что-что? Театр? Это несерьезно. Лучше бы ты взяла еще один доклад, например.

— Ну, мам! Доклада мне и одного вполне хватит. А тут — хоть что-то интересное.

— И как тебе это пригодится в жизни? — развела руками мама. — Правильный ответ: никак. На учебу налегать надо, Инна. Если только хоть чуть-чуть у тебя ухудшатся оценки… из-за этого твоего театра… я просто запрещу тебе туда ходить.

Я хотела сказать, что я уже взрослая, совершеннолетняя девушка, и могу сама за себя решить, чем мне заниматься… Но, как всегда, промолчала. Перед маминым деловым напором я всегда тушевалась и не могла ничего возразить. Про предстоящее свидание с Ромой, тем более, лучше молчать. Эх, а все-таки, везет Илоне! Ее сестра Мирта — такая милая, такая понимающая…

— А если тебе свободное время девать некуда, — продолжала мама строго, — разбери верхнюю полку в шкафу в коридоре. У меня все руки не доходят. А ты и сама могла бы догадаться, помочь!

Ага. Если бы я полезла прибираться в том шкафу без спросу, меня бы потом обвинили в наведении беспорядка.

— После обеда и займись.

Делать нечего. Пообедав, я немного поработала над докладом, после чего поставила стремянку у шкафа и полезла наверх, наводить порядок. Занятие это было скучным. Руки работали сами, а мыслями я была далеко — то на полутемной сцене актового зала, то — рядом с Ромкой, то на балу в Эларии. Кстати, насчет бала…

Я выудила из шкафа очень красивую заколку-бабочку. Она выглядела очень дорого: сияющие камни на крылышках казались настоящими, драгоценными. Точно такими же двумя заколками Клара зацепила мои волосы (во сне, во дворце).

Точно такими же!

Один в один!

— Мама! — крикнула я, слезая со стремянки. — Откуда вот эта красота у нас?

— Не знаю. — Мама лишь мельком глянула на заколку в моей руке. — Наверное, ты покупала. Вечно тащишь в дом какую-нибудь ерунду!

— Да я в жизни в этот шкаф даже не заглядывала!

— Сама не помнишь, что ты делала, а что — нет.

Спорить бесполезно. Я закончила уборку и ушла в свою комнату. Находилась я в состоянии растерянности. Это ведь уже не первая странность за последние дни. Сначала — шкатулка, потом — ворона, теперь — эта заколка. И сны, эти тревожные, волшебные сны! Неужели то, что я вижу в них, — правда? Может, все это происходило со мной в какой-нибудь прошлой жизни? Но почему тогда я нахожу вещи из своих снов в реальности, сейчас? Я окончательно запуталась. Но посоветоваться было не с кем. Разве что рассказать все Аньке… Правда, она опять засмеется и отшутится.

Грэта сидела на карнизе, у окна моей комнаты, словно сторожила меня. Кот Васька сидел на подоконнике и утробно ворчал на нее. Хотя и раньше на этом карнизе сидело немало птиц, и обычно Васек лишь наблюдал за ними с обычным кошачьим любопытством.

— Вася, отстань от птицы, — посоветовала я. — Тебе ее все равно не достать.

Кот посмотрел на меня презрительно, но с подоконника не ушел. Сидел там до самого вечера, пока Грэта не улетела.