Мир снов

Глава 2

Илона

(Страна Элария)

Солнце светило мне прямо в глаза, заставляя щуриться. Я попыталась накрыться с головой одеялом, но от этого очень скоро стало жарко, и мне пришлось отказаться от этой затеи.

Я слышала, как в нашей маленькой кухонке гремит чашками моя старшая сестра, Мирта. Она что-то тихо напевала, и на короткое время это нежное пение вновь погружало меня в дремоту; но вот ее голос затих, а через полминуты над самым моим ухом раздался возмущенный возглас:

— Илона, засоня ты этакая! Вставай, не то завтрак остынет.

Я нехотя приоткрыла глаза. Мирта стояла у моей постели, уперев руки в боки:

— Поднимайся, проспишь все на свете! Ты обещала помочь мне с мантиями.

Моя сестра — великолепная портниха. Никто лучше нее не умеет шить мантии из нежного заморского шелка. Так что заказов у нее всегда полно — причем от самых знатных господ. А нынче ей заказали целых 12 штук: завтра во дворце состоится бал- маскарад, в честь восемнадцатилетия принца Арсена. На бал прибудут принцессы дружественных королевств, и, по традиции, они должны будут надеть одинаковые мантии.

Бал-то завтра, но в город принцессы приедут сегодня! Целых двенадцать красавиц — и с разных уголков нашего мира… Как же я спросонья об этом не вспомнила!

Охваченная любопытством — а вдруг по улицам города уже громыхают роскошные экипажи? — я поспешно скинула одеяло и вскочила. Глядя на меня, Мирта засмеялась:

— Чего ты так переполошилась? Время еще есть, но до завтра мне нужно закончить еще 3 мантии. Давай, завтрак на столе.

И сестра ушла в другую комнату, вновь принявшись напевать. Не могу даже решить, что у нее выходит лучше: петь или шить. Мне безумно нравится ее нежный голос и безупречный слух; но в городе она все-таки известна, как портниха. Благодаря ее талантам мы живем далеко не бедно, и вот уже несколько лет копим деньги на новый, более просторный, дом. Пожалуй, у нас имеется уже больше половины необходимой суммы. А если завтра Мирте щедро заплатят за мантии для принцесс, тогда денег в нашей копилке весьма значительно прибавится.

Окрыленная этими мыслями, я быстро нарядилась в свое любимое платье — весьма милое, кстати: ярко-синее с голубым воротом и поясом, и имеющее тонкую вышивку по подолу. Это платье сшила для меня Мирта, а вышивку сделала я сама. И оттого оно кажется мне самым красивым моим нарядом. Я ношу его чаще других, и к тому же оно мне очень идет.

Остановившись перед зеркалом, я, не спеша, расчесала свои пышные светлые волосы и заплела их в толстую косу, опускавшуюся до поясницы.

— Готова к выполнению поручений! — шутливо крикнула я, выходя из комнаты.

— А завтрак? — Мирта погрозила мне пальцем. — Не выпущу из дома, пока не поешь.

Я вздохнула. Аппетит у меня просыпался не раньше, чем через два часа после пробуждения, но переспорить мою сестру было сложно.

Я с трудом запихнула в себя несколько оладий, запив их молоком, и вновь «доложила» о своей готовности помогать сестре. Я ужасно надеялась, что Мирта пошлет меня за чем-нибудь на базар: там можно будет поглазеть на прибывающие в город экипажи принцесс. И сестра мои надежды оправдала.

— У меня кончаются особые радужные нитки и не хватает золоченой тесьмы. Возьми метров пять про запас.

Я не заставила себя долго упрашивать: сунула ноги в туфли, выгребла из горшка «для хранения мелочи» несколько монет и опустила их в поясную сумочку, после чего живо выскочила за дверь.

Теплый летний полдень встретил меня солнцем и возбужденным гомоном прохожих. Сегодня на улицах города было как никогда шумно и оживленно; к тому же очевидно, что не одна я вырядилась в свое лучшее платье. Многие девушки выглядели необычно нарядными, словно надеялись наравне со знатными красавицами сойти за принцесс. Правда, самих экипажей с «гостьями» столицы пока не было видно.

— Илона! — окликнул меня знакомый голос, и я оглянулась. Моя соседка (и по совместительству лучшая подруга Леа) догоняла меня, придерживая пальцами поля широкополой шляпы с искусственными цветами. Я едва смогла подавить смех: эту шляпу Леа уже сто лет как не надевала, считая «безнадежно франтовской». А сегодня, выходит, подходящий повод «выгулять» эту вещицу.

— Хороша! — не удержалась я от ехидства, едва Леа поравнялась со мной. Та заметила мою насмешку и обиженно надула губки:

— Ты тоже вышла не в самом худшем своем платье!

— Да ладно, — примиряюще улыбнулась я, цепляясь за локоть подруги. — Ты замечательно выглядишь! И я серьезно.

Леа очаровательно улыбнулась, отчего у нее на щеках образовались две ямочки. Она и правда была очень хорошенькой: черные кудряшки обрамляли миловидное лицо, а зеленые глаза всегда светились живым любопытством и дружелюбием.

— Ты тоже, Илона. Ну что, куда путь держишь? В лавку швейных принадлежностей?

— Ты права, моя провидица! — рассмеялась я, и мы с Леа дружно двинулись в сторону базара.

Здесь сегодня царила невероятная толчея. Такого я давно не видела; нас даже охватило ощущение праздника — оно было буквально разлито в воздухе, вместе с ароматом цветочных духов. На центральной площади была растянута алая лента с вышитыми на ней словами «Приветствуем принцесс!». Несколько продавцов сновали по площади, стараясь продать как можно больше золотистых и алых воздушных шаров, а другие предлагали напитки — в том числе какие-то заморские, вроде шипучей красноватой жидкости в высоких бутыльках.

Мы с Леа с трудом протиснулись к двери в лавку, цепляясь друг за друга и смеясь. Настроение было приподнятым.

В лавке было душно, и здесь также толпились посетители — в основном девушки, выбирающие себе ткани на платья или ленты для волос. Они шушукались, хихикали; шуму от них было много, а вот толку и прибыли — как от покупательниц — мало, и лавочник посматривал на них с измученным видом. Зато при виде меня, — постоянной клиентки, — он искренне улыбнулся.

— Илона, добро пожаловать! Что в этот раз мне завернуть для Мирты?

— Радужных ниток и пять метров золоченой тесьмы, пожалуйста, — попросила я, останавливаясь у прилавка.

— Сию минуту, — кивнул продавец и принялся перебирать катушки с нитками в резном деревянном ларце.

Меж тем на улице послышался какой-то шум и приветственные крики толпы. Неужели проезжает кто-то из знатных особ?.. Я невольно оглянулась.

В окно было видно, как рядом с лавкой остановилась роскошная карета. Из нее выпрыгнул слуга, который затем помог спуститься девушке в пышном платье.

— Принцесса! Это принцесса! — любопытные девчонки столпились у окон, пихая друг друга, чтобы лучше видеть, и хихикая. Впрочем, могли бы этого не делать: девушка явно направлялась к нам в лавку.

Едва она вошла, как все посетители лавки расступились, прижавшись к стенам, чтобы дать дорогу знатной «гостье». Лишь я осталась в одиночестве стоять у прилавка, разглядывая незнакомку.

Высокая, черноволосая, с темно-карими глазами — она показалась бы мне очень красивой, если бы не надменно-презрительное выражение ее лица. Она вошла в лавку с таким видом, будто делала нам всем великое одолжение, и при этом так сморщила нос, словно здесь чем-то невыносимо противно пахло. Не глядя по сторонам, знатная особа гордо прошествовала к прилавку, придерживая подол тяжелого бархатного платья — явно непривычно дорогого и совершенно безвкусного. Она обошла меня, словно предмет мебели, и сразу обратилась к лавочнику:

— Подай мне самые лучшие ленты для волос. И брошки из драгоценных камней. Да побыстрее.

Будто мало ей сиянья драгоценных камней на шее, запястьях и в ушах! Сорока сорокой.

Наверное, лучше было промолчать и подождать, но во мне проснулся «дух бунтарства», который так не нравился осторожной, осмотрительной Мирте. Я нахмурилась, но, сохраняя самый вежливый и спокойный тон, обратилась к надменной девушке:

— Прошу прощения, леди. Но здесь очередь.

Принцесса не удостоила меня даже взглядом. Она продолжала в упор смотреть на лавочника, ожидая выполнения своего приказания. Тот явно растерялся, не зная, что предпринять. Не выполнить поручение знатной особы — причем немедленно — явно означало навлечь на себя ее гнев. Но при этом мужчина хорошо знал и любил меня, постоянную посетительницу его лавки. К тому же мы с сестрой были не последними людьми в городе, и тоже благородного происхождения, хоть и не имели статуса принцесс. И теперь лавочник очень не хотел обойтись со мной невежливо.

Он в растерянности перебирал ленты, мотки с тесьмой и нитки, не поднимая глаз. Пауза затянулась.

— Чего ты копаешься? — повысила голос девушка. — Ты что, не видишь, кто перед тобой?

Все посетители лавки замерли, и, похоже, совсем перестали дышать. Молчание и напряжение повисли в воздухе душным облаком. Испуганная Леа дотянулась до моей руки и попыталась оттащить меня в сторону, но, в итоге, сделала только хуже. Из-за того, что она слишком резко дернула меня к себе, я потеряла равновесие; и, чтобы не упасть, вынуждена была схватиться одной рукой за прилавок. При этом я задела локтем небольшую шкатулку, полную бусин и пуговиц. Та опрокинулась, и «пуговичный» дождь обрушился на туфли знатной особы.

Та повернулась ко мне в ярости. Глаза мегеры потемнели, став почти черными, губы сжались в тонкую линию — как будто я не опрокинула случайно шкатулку, а как минимум облила ее с ног до головы краской.

— Ах ты, неуклюжая мерзавка! — выкрикнула принцесса и замахнулась, явно намереваясь ударить меня по лицу. Я инстинктивно отшатнулась, и девушка промазала, лишь немного задев плечо Леа.

— Прошу прощения, — на автомате выдохнула я, хотя меньше всего на свете мне сейчас хотелось извиняться за что-то перед этой злюкой. — Я сделала это не специально.

Знатная особа брезгливо сморщилась и отступила.

— Еще бы ты сделала это специально, ничтожество!.. Ну, я так и знала: не стоило вообще заходить в эту дыру!

Я никогда не любила наглости — и не терпела подобного обращения, но тут отчего- то так растерялась, что молчала: в голове не было ни единой мысли. Я просто не могла сообразить, что бы такое ответить этой мегере.

Принцесса расшвыряла ногой пуговицы, разлетевшиеся в разные стороны, схватила сразу пять бархатных лент, которые протягивал ей лавочник дрожащей рукой; и, не заплатив, стремительно направилась к двери. Слуга быстро ретировался вслед за ней, дверь хлопнула. И только тут все посетители лавки дружно выдохнули и начали перешептываться.

— Какой ужас!

— Кто это был? Сама принцесса Северного королевства?

— Да нет, какой там!.. Я даже представить не могу…

— Может, принцесса Сумеречных земель?

Дружный вздох.

— Нет-нет! Никто не стал бы приглашать ее в столицу!

— А вдруг?..

— Ваша тесьма и нитки, леди Илона, — окликнул меня пожилой лавочник. Выражение его лица было печальным и испуганным, и мне резко стало его жаль.

— Спасибо. — я аккуратно сложила покупки в поясную сумочку и выложила на прилавок все монеты, какие у меня с собой были. — Простите… Ведь это все случилось из-за меня…

— Ах нет, не извиняйтесь. Вы ни в чем не виноваты, — растерянно бормотал лавочник, качая головой. Он явно хотел сказать еще что-то, возможно, в адрес невоспитанной принцессы, но счел за лучшее промолчать.

— Идем, — бледная, как привидение, Леа потянула меня в сторону выхода. Несколько девушек — городских сплетниц расступились, пропуская нас и провожая пристальными взглядами. Завтра — нет, даже сегодня — весь город будет судачить о произошедшем здесь. Досадно.

Мы выскользнули из духоты помещения в ясный летний день. Солнце припекло все сильнее; я чувствовала, что покрываюсь потом, но при этом меня не покидало ощущение, что в моем желудке застыл снежный ком.

Экипаж принцессы только что отъехал, и мы с Леа проводили его взглядами. Темно- серая карета с черной резьбой выглядела огромной, но при этом удивительно изящной.

— Неужели это и правда была принцесса Сумеречных земель?.. — в замешательстве пробормотала Леа.

— Не говори глупости, — одернула ее я. — Она не стала бы приезжать на бал- маскарад.

Мне было тяжело и неуютно: я чувствовала, как через окна лавки за нами все еще наблюдают несколько пар любопытных глаз.

— Идем отсюда, — шепнула я, и мы поспешно пошли прочь.

— Что на тебя нашло? — Леа немного оправилась от потрясения и напустилась на меня, как разъяренная тигрица. — Зачем тебе понадобилось спорить с этой мегерой?

Я ощущала странное опустошение и усталость, так что даже ответить подруге не было сил. Всю дорогу до дома Леа тараторила без передышки, а я продолжала молчать, вспоминая темные глаза принцессы, полные ярости. Не повезет же принцу, если вдруг он на ней женится!..

В какой-то миг, совершенно неожиданно, окружающий меня мир вдруг подернулся золотистой дымкой. Затем пришло ощущение, будто я куда-то лечу, а затем…